— Ну… ладно. А вот вы сказали, что государство должно все звенья торговых цепочек захватить. А как это предлагаете проделать? Торговые компании национализировать?

— Да боже упаси! Вы можете просто воспользоваться опытом компании братьев Салтыковых, которая почти всю торговлю во Владимирской губернии под себя подгребла: рядом с лавкой какой или магазином поставить свою, которая будет как раз по социалистическому принципу торговать — и торговец просто разорится. Ну а затем безо всякой национализации его лавку за долги в казну забрать. Кстати, итак же и заводы важнейшие, от которых безопасность страны, так же в казну забрать можно: статистика говорит, что если в какой отрасли государство хотя бы треть производства контролировать станет, то оно легко всех конкурентов по миру пустит и их заводы вообще за три копейки выкупит. А так как в России три четверти промышленности, для оборонных целей крайне необходимой, нынче принадлежит иностранцам всяким, то разорить этих иностранцев — прямой долг любого правительства.

— Разорить, выкупить, как вы говорите, за три копейки, затем вам передать…

— Мне уж точно не надо, и Василию Михайловичу это даром не надо. Казна предприятия заберет и уже в роли казенных заводов они стране куда как больше пользы принесут. А людей на управление этими заводами… Вы-то теперь хорошо знаете, как людей нужно выбирать для таких дел.

— Ну, в этом вы, Федор Андреевич, точно не ошиблись, — с хитринкой в газах ответил господин Штюрмер, бросив взгляд на министра финансов. — Выбирать людей на должности мы, слава богу, теперь научились. И мы ваши слова услышали, а теперь нам нужно будет время, чтобы их обдумать. Постараемся проделать это быстро, а вы нам в этом все же поможете. То есть, если… когда у нас и новые вопросы появятся, вы на них нам ответите. По возможности, конечно, но я надеюсь, что вы и возможность такую найдете…

Честно говоря, я работы Рикардо никакие не читал, и о социалистах-рикардистах только слышал. От Владимира Алексеевича Горбунова, а он нам о «социализме по Рикардо» рассказывал как о сферическом коне в вакууме, в качестве примера идеальной экономики. И подробно рассказывал, чем реальная экономика отличается от идеальной — уже на примере Парагвая. Так какой-то диктатор как раз «социализм по Рикардо» устроил — и за семнадцать, вроде бы, лет в стане и население втрое выросло (главным образом за счет иммиграции), и экономика поднялась с отрицательного буквально уровня до самого высокого в Америке (включая США). У людей был самый высокий в мире уровень жизни, бесплатная медицина и обязательное начальное образование, промышленность росла как на дрожжах. Но реальность от идеала как-то сильно отличается — и Парагвая не стало, в стране территория на треть уменьшилась, население на две трети… вымерло, девяносто процентов мужчин были убиты — внешними силами, которым эта маленькая страна поперек горла встала. Но Росси-то — страна большая, ее путем интервенции хрен развалишь.Точнее, чтобы ее развалить, нужно изнутри сильно постараться — а вот «нутрь» эту государство постоянно… оздоравливало, в значительной мере способами, скажем, хирургическими. Однако чтобы хирургия пользу все же принесла, требуется, чтобы здоровые органы нормально работали — а это было, с моей точки зрения, как раз чисто экономическими вопросами. И поэтому я теперь изо всех сил учился на этом самом экономическом факультете. По «полной» трехлетней программе, намеченной господином Горбуновым, и пока что одолел примерно половину первого курса экономических наук.

Однако мне приходилось довольно часто занятия пропускать, что мне лично очень не нравилось: Владимир Алексеевич материал уже пройденный второй раз не повторял, а без него и новый было понять довольно трудно. Так что я использовал методы, которые, наверное, уже поколениями студентов был отработаны: брал у сокурсников конспекты лекций и из самостоятельно штудировал. Но и с этим были некоторые проблемы: иногда конспекты мне попадались понятные, а иной раз в низ какая-то ерунда записывалась. И я, путем проб и ошибок, нашел, наконец, качественный «источник пропущенных знаний»: одна девица конспекты мало что идеальным почерком писала, так еще они были почти дословной стенограммой того, что Владимир Алексеевич говорил. К тому же девица действительно очень хотела науку постичь, и после лекций она (я так думаю, что на семинарах) некоторые непонятные места «уточняла» и тут де вносила в конспект разные дополнения, так что по ее запискам я практически полностью мог пропущенные лекции усвоить.

Правда, эта зараза конспекты мне хотя и давала почитать, но всегда требовала, чтобы я ей их на следующее же утро вернул. В принципе, требования ее были «законными», у нас занятия именно по экономике практически каждый день проводились, так что «наверстывать пропущенное» нормально у меня только по воскресеньям получалось. Но вот перед Рождеством она просто отказалась мне конспект дать, сказала, что ей самой к экзамену готовиться нужно. А ведь я как раз перед Рождеством за неделю и пропустил сразу три лекции подряд! Но когда я ей в сердцах все это высказал, она предложила довольно нестандартное решение проблемы:

— Федор, если для тебя это так важно, мы можем просто вместе этот материал повторить. И так даже, наверное, лучше будет: ты конспект мой прочитаешь, будешь у меня спрашивать непонятные места — а я тебе их объяснять буду, как на экзамене. Но отвечать на твои вопросы буду не волнуясь, и если я сама что-то упустила, то я в этом случае сама пойму, что мне дополнительно подучить нужно будет. У нас до экзамена еще четыре для осталось, так что если мы часа потри после занятий весь этот материал повторим… Ты не против? Можно у меня дома позаниматься, или в библиотеке. Но дома просто спокойнее будет, там никто нам не помешает…

Всеволод Николаевич Шаховский после состоявшегося в середине декабря совещания в правительстве все же решил последовать совету, данному довольно странным юношей и обратился за консультацией в начальнику отдела статистики Особого совещания по топливу. А тот, выслушав вопрос, ответил вообще не задумываясь:

— Вы совершенно правы, и примеров этому тьма, тут даже и считать особо нужды нет. Вот взять, к примеру, хлеб, лучше белый…

— Почему лучше? Ведь в народе больше ржаной потребляется…

— Просто с пшеницей считать проще, а так ценообразование везде одинаково. Итак, мужик продает пшеницу по три четверти копейки за фунт, и если зерно смолоть в муку, то за вычетом отрубей и отходов всяких мука должна встать в копейку за фунт. Но самый дешевый хлеб белый у нас продается уже по девяти копеек за фунт — и это при том, что на фунт хлеба муки тратится три четверти фунта.

— Но чтобы из зерна хлеб испечь, нужно и работ разных…

— А тут получается все просто: зерно, пока до булочной в виде хлеба дойдет, проходит через четырех торговцев. Которые, конечно, и труд свой на каждой перепродаже добавляют, но цена растет не столько от труда их, сколько… Смотрите сами: каждый торговец себе при перепродаже забирает прибыль в пятнадцать процентов — а это минимум, на который нынче любой торговец и промышленник соглашается. И вот только на этих пятнадцати процентах…

— Так это ведь немного…

— Кажется, что немного. Первый торговец добавляет да, малость почти незаметную, второй — оптовый зерноторговец — добавляет свою толику не только к зерну, но и к пятнадцати процентам мелкого торговца, затем мельник свою часть добавляет, последним пекарь — и, если подсчитать сложный процент, в булочную мука в виде готового хлеба приходит уже вдвое дороже изначальной своей цены. Только за счет пятнадцати процентов, которые забираются при каждой перепродаже. Но на самом деле каждый такой торговец, исходя из положения на рынке, норовит прибыль побольше взять — и вот если просто вычесть из цены каравая добавленный по пути труд, то оказывается, что у нас зерно, само зерно, а не добавленный к нему труд, в цене вырастает раз так в шесть, а то и больше. И у нас есть хороший пример, как такого можно избежать: вы ведь наверное знаете, что есть у нас в стране множество так называемых лапшичных Теплякова, так вот: этот Тепляков зерно скупает непосредственно у мужика, муку из него мелет на своих же мельницах электрических… кстати, и мужикам он на этих мельницах муку приготовляет всего за десять процентов гарнца, и в свои лапшичные он муку отправляет по цене чуть больше копейки за фунт — а потому при его крайне низких ценах прибыль он получает, по грубым прикидкам, процентов в семьдесят с оборота. У него раньше собственных заведений подобных было очень немного, большая их часть по лицензии работала — а теперь лицензиаты во множестве разорились уже, а он — процветает. Просто потому, что сумел исключить эти четыре промежуточных торговых операции. Но хлеб я только в качестве примера наглядного взял, однако и в других делах все таким же образом происходит, и чем больше в изделии каком переделов, тем дороже оно нам обходится. Тут я недавно по просьбе чиновников МПС расчет делал, и вышло, что паровоз харьковской постройки казна закупает по цене, вчетверо большей, чем он, собственно, в производстве обходится. Но изрядную часть удорожания этого мы даже не видим, закупая части для паровозов за границей, после пяти-шести переделов закупая. То есть минимум втрое дороже того, чем если бы мы их сами выделывали.