— С чего бы дураком-то?

— А с того: ты же не хлеб один ешь, тебе и овощи подавай, и мясо разное. А мясо само не растет, его мужик выращивает: о скотине заботится, думает, как бы ее к твоему столу приготовить получше. И еще мужик выращивает для нас рабочих будущих, мы же рабочих среди люмпенов этих, как ты называешь, не найдем на заводы и фабрики наши. Но главное: случись война — и мужик первым пойдет нас от врага защищать…

— Ага, и помрет там забесплатно. В войну-то, как я помню, больше восьмидесяти процентов погибших как раз мужиками и были, а среди подготовленных солдат потери и вовсе невелики получались.

— А вот ты как раз подготовкой и займись. Обучи мужика… взрослых, конечно, обучать уже поздновато, а вот мальчишек если с младых ногтей обучать, то толк от них уже будет. И не только в армии, ведь обученный крестьянский мальчишка потом неплохо и в фабричном училище отучится, а иной и в институт далее учиться пойдет. Ты хоть знаешь, сколько у нас на всю компанию инженеров?

— Конечно знаю, я же их всех и нани… всех их проверял. И знаю не просто сколько их, а каждого по имени-отчеству знаю, а многих и в лицо.

— А сейчас на новые заводы легко ли тебе инженеров подыскивать?

— Нет, конечно, но…

— Но именно, что «но». Нам только в компанию потребно где-то до тысячи инженеров найти, и я уже не говорю о новых заводах, которые и не строятся потому что туда мы специалистов найти не можем. Но и каждого четвертого, кого институты в России выпускают, мы к себе сманить не сумеем. А вот если ты — именно ты, поскольку это как раз твоя работа — года через три-четыре уже из наших институтов инженеров выпускать станешь, и институты эти обеспечишь новыми студентами…

— Из мужицких детей я их обеспечивать стану?

— А мне плевать их кого. Но вот как раз из мужицких… Федька, ты уже забыл, кем был до реального? Ну, я напомню… но еще и добавлю: ежели ты, то есть человек, которому мужик верит, скажет, что мужику детей своих в учебу отдавать нужно, он отдаст. А вот если ему это же скажет обманщик… я еще спрошу, но ответ даже слышать не хочу, а спрашиваю, чтобы ты сам уже подумал:? Ты в губернии-то сколько заводов строить новых собираешься? И во Владимирской, и в Тамбовской… я к чему: а денег-то тебе на новые заводы кто, кроме мужика, дать сможет? На тракторный в Козлове тебе мужик больше половины потребного дал, это я у дяди спрашивал…

Вале я свой разговор с Василием Михайловичем пересказал, мы с ней вдвоем все это еще с неделю обсуждали. И под давлением сразу с нескольких сторон я все же признал, что был неправ… частично неправ. А вот относительно новых заводов… на самом деле у меня только один большой проект намечался: металлургический завод в Липецке. И там да, с финансированием все было очень непонятно. Так что я под давлением дражайшей супруги слетал в Тамбов, поговорил с Александром Александровичем, лишний раз убедился в том, что завод на самом деле тамбовский губернатор собирался строить за счет «мужицкого кредита». И сильно озадачил Николая Степановича Силина на предмет «придумать, как дом строить без длинных бревен». Причем сам же и предложил подумать насчет домов землебитных, но мне подилой тезник-строительза пару минут объяснил, почему у нас в губернии такие строить ну никак не получится. И на Тамбовщине не получится: у нас земля была — легкий суглинок, почти песок — а песок, как его не колоти, песком и останется. А на Тамбовщие под слоем чернозема в большинстве мест лежала очень неплохая (в строительных целях) тяжелая глина — но до нее нудно было еще сквозь рыхлый чернозем метра на полтора-два вглубь копать, и, что было важнее, на место выкопанного чернозема насыпать такой же глины слоем даже больше, чем выкопано было — иначе дом такой (довольно тяжелый) просто в ближайшую распутицу утонет, размокнет и развалится. Правда, он тут же еще пару вариантов предложил, которые я решил все же попробовать — но мне тут уже стало вообще не до вариантов: наступила весна. Точнее, середина марта, когда большая часть снега сошла. И выяснилось, что озимые вымерзли больше чем на три четверти. У нас в губернии столько вымерзло, а по всему Поволжью даже больше — и вот тут мне точно поплохело. Да и не только мне. Но чуть позже я понял, что это еще не поплохело, а глубина надвигающейся задницы оказалась гораздо большей, чем я мог себе представить…

Все, наверное, видели картину «Грачи прилетели», а многое еще видели (или хотя бы слышали) и о том, что прилетели не только грачи. И оказалось, что прилетели все они зря. Не в том смысле, что птичкам от этого в чем-то хуже стало (хотя и стало), а в том, что людям (а конкретно крестьянам) от прилета птичек резко поплохело. Впрочем, в этом как раз птички были совершенно не виноваты, а ведь начиналось-то все так хорошо!

То есть и начиналось все не просто плохо, а отвратительно: даже на Владимирщине три четверти полей с озимыми морозами побило изрядно, а в Нижнем Поволжье, как, собственно, я и ожидал, было еще хуже: там тоже три четверти полей вымерзли. Ну а хуже там стало потому, что поля все же вымерзали по-разному, а вот в Поволжье все вымерзло примерно так же, как у нас в губернии в Суздальском уезде, то есть вымерзло на полях вообще все. А вот во всех остальных уездах поля, можно сказать, просто «морозами побило», и некоторые совершенно озимые ржинки окончательно не вымерли. Как мне сказал Василий Иванович, погибло от половины до (чаще) трех четвертей растений, а остались жить и расти соответственно от половины до четверти посевов. И с его «агрономической» точки зрения разницы в том, вымерзло все или четверть растений осталось, не было никакой: поля и в том, и в другом случае требовалось пересевать. Но вот у инженеров компании, которых я еще осенью проблемой озаботил, мнение было уже другое…

То есть в том, что поля пересевать нужно, никто и не сомневался, но, как я понял, инженер тем и отличается от просто обученного человека тем, что он над поставленной задачей думает и старается выбрать оптимальное решение. А так как сейчас в России разве что какие-нибудь правительственные чиновники высшего уровня с сельским хозяйством знакомы не были, инженеры некоторые сельхозтонкости знали — и знали в том числе и то, что озимый кустик ржи зерна даст минимум на четверть больше, чем яровой, просто потому что весной он, имея уже приличные корни, быстрее расти будет и больше всяких питательных веществ употребит на пользу людям. То есть запахивать сохранившиеся растения будет в корне неверно, а с учетом того, что в полях товариществ трактора не только землю вспахали, но и сеялки за собой во время сева таскали, картина начинала выглядеть уже более интересной (с чисто инженерной точки зрения): та рожь, которая зимой не загнулась, в полях росла ровными рядками. Так что дальше все было просто: трактора с сеялками (в которых «гнезда» для семян через одно были просто заткнуты деревянными чопиками) снова пустили в поля и семена новые сеялись в промежутки между рядами. Так как при посеве ржи промежутки в двадцать сантиметров делались, и получалось зерно досеивать, сохранившиеся растения особо не повреждая. Но это хорошо срабатывало там, где как раз три четверти растений вымерзло, а там, где всего половина — туда уже «товарищей» выгнали, и они уже «ручными» сеялками (на самом деле конными) досев проводили. И вроде все отлично… но все же не совсем: всем было понятно, что новые растения урожай дадут маленький, но хоть какой-то — но я-то вообще «не все», и я знал, что при засухе многие новые семена просто пропасти не смогут. Старые-то, которые корни уже глубоко пустили, как-то вытянут, а новые — им же даже для прорастания воды не хватает!

Но так как в Коврове работы из-за резкого сокращения военного заказа стало мало, я озаботил оружейный завод производством несколько другой продукции, и озаботил именно оружейный потому что новые изделия тоже было «со стволами». Насосы, которые приводились в движение от вала отбора мощности тракторов (а сейчас эта «опция» для почти любого самобеглого механизма считалась обязательной), и снабженного «стволом»-брандспойтом, пулявшим струю воды метров на пятьдесят. А вода качалась из прицепленной к трактору бочки тонны на полторы… небольшой, тут уж не поспоришь, но эти полторы тонны насос выплевывал меньше чем за пять минут. А еще за минуту специально обученные трактористы могли пустую бочку отцепить и прицепить полную, которую и водоплюю другие трактора подтаскивали, ну а вдоль полей еще раньше с интервалом метров в сто были проложены незасеянные дорожки. Временные дорожки, и не для будущего полива, по ним осенью и зимой возились удобрения в поля (торф, навоз тот же, компост и вообще все, кроме «минералки» — но сейчас они оказались очень кстати. Правда, еще и очень не везде они оказались, и не везде были именно «кстати»: колодцев-то насверлили уже порядка трех тысяч, но ветряк — в зависимости от силы ветра — в сутки из-под земли выкачивал от десяти до где-то тридцати кубов воды, а если в скважину уже бензонасос совали, то и пятьдесят кубом в сутки можно было накачать (быстрее просто вода не поступала), так что всерьез поливались лишь те поля, которые поблизости от какого-то природного источника располагались. По счастью, на Владимирщине почти все поля (Суздальский уезд можно было не считать) были не далее чем в паре километров от какого-нибудь ручья, речки или болотца, так что с водой для поливалок проблем не возникало: воду, кроме тракторов, и «товарищи» к поливалкам просто в бочках возили, причем в бочках ее возили даже больше, чем тракторами. Проблемы возникали из-за того, что самих поливалок было абсолютно недостаточно: одна могла хоть как-то увлажнить за сутки от силы пару гектаров, или даже пять — но гектаров-то в губернии только у «товариществ» было полтора миллиона…