И победители определялись по каждому уезду — и в каждой деревне, которая в этом «соревновании» победила, председателям товариществ стали строиться новые дома. Те самые, которые спроектировал Николай Степанович Силин спроектировал. Причем для строительства (с огромной помощью губернатора) были приглашены военные саперы, так что дом полностью, со всеми «подсобными помещениями», буквально за неделю возводился. Вот только это вообще никакой благотворительностью не было: мужикам объявили, что любое товарищество получит в течение максимум года по такому дому за каждые шесть тысяч пудов зерна, которые тракторным станциям отдаст за обработку полей. То есть за столько товарищество дом бесплатно получит, в качестве премии, а если члены товарищества захотят самостоятельно такие дома дополнительно приобрести, то никаких проблем с этим тоже не будет. Вот только компания дома крестьянам будет не за деньги продавать, а опять за зерно, и тут уже «возможны варианты»: мужикам на выбор предлагалось шесть различных проектов с «ценой» от шестисот пудов зерна до двух тысяч. И пока это были только «базовые варианты», в дальнейшем (или даже сразу — но на «сразу» я вообще не рассчитывал) их можно было «улучшить» за отдельную плату (и тут уже «плата» могла вноситься не только зерном, за «улучшение» допускалось довольно многими продуктами платить или даже «трудом»). Правда, чтобы все это людям объявить, мне пришлось довольно долго с губернатором препираться, потому что он поначалу решил, что мужик в «казну» зерно уже продавать не станет — но мы сошлись на том, что строительство этих домов как раз губерния «из хлебных денег» и оплатит. А на вопрос «а почему бы у мужиков просто зерно не покупать, а вам им дома за деньги не строить» я ему прочитал двухчасовую лекцию о менталитете мужика — и мы в конечном итоге пришли к согласию. То есть он просто согласился, что таким образом зерно в государственные закрома пойдет даже немного дешевле, чем при прямых закупках…

Конечно, экономия получалась копеечная, но мне тут важнее было не то, что казна сэкономит тысяч двадцать рублей, а то, что жадный мужик сразу захочет к почти гарантированным домам и «опциональные дополнения» заполучить. Например, железную крышу на дом, или котел отопительный вместо печки. Точнее, в нынешнем году железная крыша будет пределом мечтаний мужика, но если (когда) зима случится холодной, то и котлы спросом запользуются: в тех домах, которые уже «председателям товариществ» ставились, эти котлы уже предусматривались, а водяное отопление мало что довольно много места в доме высвобождает, так еще и дров требует гораздо меньше, к тому же котлы эти можно будет и торфяными брикетами топить…

Дома (а всего их было возведено двенадцать штук, так как Суздальском уезде «победителей» вообще не обнаружилось) поставили в конце февраля, а уже в начале марта в компанию стали обращаться довольно многочисленные крестьяне на предмет постройки им дома как раз «за зерно». То есть немало мужиков у себя приличный запасец держали — и этот момент я решил тоже учесть. И мужикам было обещано дома поставить (желающих было немного, порядка трех сотен всего), но с условием, что зерно они сразу отдадут, а дома им уже после посевной поставят. Правда, на такие условия согласилось меньше пары сотен крестьян, ну да и плевать: я теперь вовсе не о жилье для них думал.

А больше всего я удивлялся самому себе: про «голодающих Поволжья» я ведь знал, но вспомни об этом только когда на календаре увидел именно двадцатый год. Причем я точно, когда этот голод начинался, не помнил — но вроде тогда дедушка Ленин еще живым бегал и даже довольно шустрым. А чтобы уточнить, я поднял статистику — и увидел, что всякие засухи случались вообще раз в четыре года в среднем, и никакой закономерности в том, когда они случались, я не увидел. Но увидел то, что хотел увидеть: засуха с голодом случилась в тысяча девятьсот первом, потом в одиннадцатом. Еще по-настоящему крупная засуха была в тысяча восемьсот девяносто первом…

Правда, в промежутках между мною отмеченными еще четыре или пять произошло, но я поехал в Москву, держа в голове только эти три — и напросился на прием к господину Риттиху которому и рассказал, что «по статистике в следующем году будет страшная засуха». В ответ я услышал от министра земледелия только «спасибо, я благодарен за ваше сообщение» — на этом мое общение с ним и закончилось. Но я же точно не господь бог, сам ничего с засухой поделать не смогу — и печалью поделился с Владимиром Алексеевичем. То есть ему я на министра жаловаться все же не стал, а просто сказал, что «опасаюсь, что в следующем году у нас будет крупный такой недород» и поинтересовался, а как раньше правительство (царское, имеется в виду) в подобных случаях поступало. На тот предмет якобы поинтересовался, что было бы неплохо, если при царе какой-то позитивный результат достигался, опыт перенять.

И не сказать, что ответ господина Горбунова меня удивил, он меня буквально поверг в шок и трепет: оказывается, власти просто выделяли деньги на закупку зерна. Много выделяли, в первой году больше ста пятидесяти миллионов рублей выделили, в одиннадцатом — почти шестьдесят. Но вот на вопрос «а у кого власти зерно покупали», Владимир Алексеевич мне ответа не да. Правда, дал «полезный совет»:

— Вы, Федор, лучше об этом господина Штюрмера спрашивайте. Сам он скорее сего, вам ответа не даст, но все закупки шли через МВД и он наверное знает тех, кто этим занимался…

Ну что сказать, отличный совет, я же к Предсовмина раз в неделю просто чайку попить забегаю… Впрочем, в МВД у меня точно знакомый есть, и знакомый очень хороший. И Андрей Сергеевич мне ответ дал… скажем, исчерпывающий, но меня ни капли не удовлетворивший. Так что единственное, что меня немного успокаивало относительно грядущего неурожая было то, что осенью (главным образом уже в октябре) на Тамбовщине тракторами было распахано полмиллиона десятин «казенных земель». Которые чаще использовались… ну, как-то, да использовались, без особого успеха, а с губернатором Салтыковым я договорился, что землю вспашем, засеем и урожай соберем на тех же условиях, что и при работе с товариществами, то есть тракторные станции получать треть урожая. То есть треть с полей, которые засеять тракторные станции все же смогут: там же чернозем, колесные тракторы могут вообще в грязи весной в полях утонуть. Но если очень постараться, то есть шанс все же и оттуда кое-что получить в закрома компании.

Так что я про деревню думать перестал и всерьез так занялся наукой экономикой. А наука-то оказалась довольно интересной, вот только заниматься ей было несколько сложновато. В моей группе (то есть в группе, которую господин Горбунов вел) было пятнадцать человек, а парней, кроме меня, было еще двое. И у меня стали закрадываться подозрения о причинах, побудивших прежнее руководство минпроса «баб в институты не пущать»: девицы на занятиях задавали столько глупых вопросов, что новый материал Владимир Алексеевич часто просто объяснять толком не успевал. Впрочем, нам троим (я парней в группе имею в виду) все же с преподавателем повезло: он парням уже и после занятий многое отдельно пояснял. И большое ему за это спасибо — вот только времени все это отнимало очень много. Хотя…

Новые дома для мужиков строились очень быстро не только потому, что конструкция была простой в исполнении, но и потому что технология их возведения тоже была очень продуманной. На основе «современной техники»: на базе ярославского грузовика было изготовлено несколько (четыре или даже пять — но это пока) небольших буровых установок, которые очень быстро сверлили в земле скважины глубиной метра в два. Затем в эти скважины вставлялись обожженные и просмоленные бревнышки — и таким образом ставился «свайный фундамент», на котором уже и дом собирали бревенчатый, из изготовленных и еще на заводике подогнанных друг к другу бревен. Ну а затем в домике ставились окна и двери, сверху укладывались стропила, настилали крышу (из обычных досок) — и самым долгим делом была установка в доме печки. Но в «демонстрационных» домах даже печку не ставили, туда водогрейный котел с батареями устанавливали. Печка (хотя бы плита дровяная) в доме все равно была нужна, но ее установку уже сами мужики производили. Так что дом получалось поставить вообще дней за десять, и я очень надеялся, что в товариществах народ страстно возжелает что-то подобное всем соорудить, и в этом я не особо и ошибся. А чтобы за дома «лишнего не платить», «товарищи» чуть ли не единодушно решили зерна побольше собрать, для чего все имеющиеся поля и луга под пахоту передали — так, как я и рассчитывал.