— А эта проволочина потом в цилиндре не сгорит нафиг?

— А с чего бы ей гореть? Хотя может и сгорит, но не быстро, там же температура не особо высокая, а кислорода почти и не будет — но пока не проверите, то и не узнаете.

— Ну… да, все же не напрасно тебя Василий Михайлович тут начальником над всеми поставил. Но все равно: до Рождества получишь только бумаги, а про моторы… ладно, специально для тебя три сделаем. Теперь доволен?

— Почти. А мне еще потребуется кто-то из вас, чтобы в институте будущим моторостроителям ваш опыт по изобретению моторов передать.

— В каком институте?

— Который вы и учредите. И времени у вас как раз до Рождества…

Лето выдалось удачным в плане погоды, и виды на урожай у всех вызывали бешеный оптимизм. То есть и у «частника» урожай намечался неплохой, а уж в товариществах и на казенных полях, на которых трактора поработали, он вообще уже с середины июня мужиков вгонял в состояние изумления: всякая растительность на них понималась густо и колосилась как никогда раньше. Про причины подобного сильно радующего пейзан буйства природы мне Василий Иванович Палилов давно уже объяснил: в рыхлой земле все эти злаки корней больше образуют так как корням там легче расти, а больше корешков — и вершков больше. Еще «глубокая пахота» поднимает в зону доступности корней землю, в которой всяких полезных веществ побольше, а основном калий становится растениям доступен — вот трава и прет. А больше всего в этом году перло просо на Тамбовщине: под просо-то, чтобы оно хорошо росло, нужно поле минимум четырежды перепахать — и там, на казенных землях, все сделали «по науке», а теперь по слухам, мужики аж из соседних губерний посмотреть на просяные поля приезжали.

Правда, грядущий урожай заставлял кучу народа сильно напрячься: было не очень понятно, как такой урожай собирать: помнили (почти все помнили) замечательный пример тринадцатого года, когда, по расчетам специалистов, не менее десяти процентов выращенного было просто во время уборки потеряно. Но тогда и урожай был «размазан по всей стране», а сейчас у большей части мужиков урожай в полях был «обыкновенный» и они его точно смогут собрать в «обычными» потерями (то есть в районе пяти процентов), а вот на «тракторных» полях…

Все упиралось в то, что теперь в полях «не хватало мужиков»: скосить все эти поля и косилками, к тракторам же прицепленными, проблемой не будет, а вот вывезти скошенное на тока без мужика с вилами было сейчас просто невозможно. Так что на полях товариществ хлеб с полей вывезут, а вот с казенных… Но когда я поделился своими опасениями с господином Салтыковым (с Александром Александровичем, тамбовским губернатором), то он поспешим меня успокоить, сказав, что уже губернские власти договорились с армией и на уборку солдатиков в большом количестве отправят, причем не только на Тамбовщине. А еще я узнал, что правительство закупило в США сразу тысячу зерновых комбайнов компании Холт, причем по условиям контракта к каждому комбайну и американский комбайне прилагался (чтобы те обучили уже отечественных мужиков справляться с довольно непростой машиной), а на будущее у американцев и лицензию на производство комбайнов приобрели. Но последнее меня порадовало не особо сильно: если комбайн, как было написано в рекламных проспектах, может за день собрать урожай с двадцати пяти акров, даже тысяча комбайнов погоды не сделают. Хотя сам факт, что правительство озаботилось покупкой лицензии, порадовал — однако когда в России появятся собственные комбайны, было неизвестно. То есть Александру Александровичу неизвестно…

У меня по этому поводу возникла мысль насчет создания собственного завода по выпуску комбайнов, но ее пришлось почти сразу отбросить: один комбайн пришел на тракторную станцию в Юрьев-Польский, и естественно инженеры с тракторного завода тут же помчались туда его изучить. И отчет из оказался, скажем, несколько разочаровывающим: по их словам на наших полях (то есть на полях товариществ в губернии) его применять было крайне неэффективно: все же у янки средние урожаи пока еще были в районе десятка центнеров с гектара, а в губернии урожай прогнозировался в районе четырнадцати, и при уборке потери зерна заметно превышали десять процентов, так как «американец» просто не справлялся с обмолотом такого количества зерна. Впрочем, парни сказали, что «если подумать, то можно все же конструкцию доработать» — вот только думать над проблемой было просто некому, инженеров свободных вообще не было, все занимались делами совершенно другими. Причем делами, которые тоже «отложить на будущее» было нельзя…

А «новых инженеров» пока что тоже не было, всех выпускников инженерных ВУЗов уже правительство на ближайшие несколько лет вперед правтельстве3нные организации успели «распределить»: там ведь народ не просто штаны просиживал, а думал о том, как все же Россию сделать хоть в какой-то степени индустриальной державой. И вот что меня тут порадовало, так это то, что сейчас в правительстве над этим думали примерно те же люди, что и в моей «прошлой истории». Что было в целом-то понятно, ведь даже знаменитый «план ГОЭЛРО» в основе своей был еще задолго до революции придуман, и придумали его те же люди, которые его сейчас и воплощали. И разница с моим «первым рождением» заключалась в том, что у нынешнего правительства деньги на это воплощение все же были.

Я, откровенно говоря, очень удивился тому, насколько элегантно (тут другого слова не подобрать) нынешний министр финансов решал вопросы с внешними царскими займами, которые на дату окончаний войны составили… наверное, много: насколько я помнил, сумму царских долгов оценивали разные граждане и товарищи от двенадцати до девятнадцати миллиардов золотых рублей. Однако по факту их следовало оценивать иначе: я теперь точно знал, что так называемые «французские займы» полностью были номинированы во франках — а франк за время войны «подешевел» в семь с лишним раз. Так что французам господин Коковцов просто предложил вернуть все займы по нынешнему курсу — и те утерлись: ни к одном документе о займах суммы в золотом эквиваленте не указывались. Что же до прочих займов, то с ними получилось еще веселее: Коковцов выкатил британцам и американцам встречные иски относительно оплаченного, но не поставленного в Россию вооружения и оборудования, и спустя год после долгих и довольно скандальных переговоров большая часть взаимных долгов была просто списана. Ну а оставшиеся — вопросы по ним решались уже в обычном порядке, и довольно приличный «должок» американцев по поставкам паровозов они натурой и вернули, так что теперь по Транссибу бегало пять сотен оплаченный еще до войны царским правительством новеньких «Декаподов», а еще двести пятьдесят паровозов янки должны были поставить в течение года с изрядной скидкой…

Уступчивость американцев была понятна: в договоре о взаимном снятии претензий прямо оговаривалось, что Россия будет очень много оборудования у американцев закупать, и янки точно рассчитывали, что они на таких закупках заработают гораздо больше сумм списываемых долгов. У меня было несколько иное мнение, тем более, что текст договора был в газетах напечатал и там «обязательства по закупкам» только на первый год были четко определены. А вот с англичанами было сложнее, они просто отказались признавать все свое «военные» обязательства — но с ними господин Штюрмер вообще договариваться после этого не собирался. Правительство России просто объявило, что раз так, то и Россия никаких обязательств перед британцами не признает — а это развязывало руки «экономическому боку» весьма серьезно, просто англичане пока этого не поняли. А когда поймут, то уж точно «поздно будет пить боржоми»…

Конечно, даже после этого внешние долги России составляли порядка двух миллиардов рублей, то есть были чуть больше трети всего российского бюджета, но по расчетам все они могли быть полностью погашены в течение максимум пяти лет. И первый миллиард уже до конца года должен был «испариться»: подошел срок погашения займов, которые еще в прошлом веке были сделаны. Но с этим проблем вроде в казне не предвиделось: золотой запас был заметно больше этих сумм, да и экспорт буквально с каждым месяцем нарастал. На у то, что экспорт шел в страны, которым Россия вообще ничего должна не была, проблему делал еще более простой: все поставки (почти все) шли пока с оплатой в британских фунтах (которые пока еще были «основной валютой международных расчетов»), а фунты охотно вообще во всем мире принимали. И, как я думал, в текущем году правительство золотой запас даже тратить не будет…