Разговор с Андреем Максимовичем Сивовым затянулся дольше, чем я готов был признать кому-либо. Сивов задел меня за живое. Я никогда не стремился быть идеальным мажором вроде Даниила Волкова или Максима Сивова, переписывающим свою историю набело. Мне было плевать на репутацию. Но ради Ани... ради нее я впервые в жизни хотел стать нормальным человеком.

Когда я шагнул за порог квартиры, мягкий свет, пробивавшийся сквозь шторы, заставил меня немного расслабиться. Я уже собирался сбросить куртку и пойти прямо в спальню, но замер как вкопанный.

Что за чёрт?

Я нагнулся, чтобы поднять перевёрнутую настольную лампу, валявшуюся у ног. С третьего раза мне удалось поставить её на место.

В комнате будто пронёсся ураган. Бумаги были разбросаны по полу, журнальный столик перевёрнут. Из кухни виднелись открытые настежь дверцы гарнитура, из которых вытряхнули всё содержимое.

А в центре этого хаоса сидела Аня. Она сжалась в угол, поджав колени к груди, и смотрела на дверь, застыв от моего появления.

Я поднял руку:

— Что здесь, чёрт возьми, произошло?

Ответа не последовало — лишь долгий, пустой взгляд. В голове пронеслась страшная мысль: кто-то ворвался сюда? Парни из Заречья? Или люди директора Белых?

Я сделал шаг к ней и опомнился, только когда увидел, насколько покраснел её носик, а вокруг глаз залегли тёмные тени от слёз. Она плакала. А когда она заговорила, её голос сорвался на глухой, хриплый шепот:

— Я нашла.

— Что нашла? — я оглядел разгромленную комнату, чувствуя, как в груди закипает дурное предчувствие. — Ань, о чём ты?

— Видео, — она наконец подняла на меня глаза, но в её взгляде не было тепла. Она смотрела сквозь меня. — Я искала ту флешку.

Моё сердце пропустило удар. Кровь отлила от лица.

— Какую ещё флешку? — попытался съехать я, хотя понимал, что выгляжу жалко.

— Ты с самого начала со мной из-за этого? — в её голосе зазвенели стальные, ледяные нотки. — Ты держал запись из этой комнаты у себя, чтобы шантажировать моего отца?

Я застыл, не в силах вымолвить ни слова. Повисла тяжёлая, звенящая тишина.

— Ты будешь отпираться дальше? — её губы задрожали. — Мне не нужно угадывать, Глеб. Олег Белых показал мне скриншот. Превью с файла. И всё выглядит более чем убедительно.

«Олег, твою мать...» — мысленно проклял я сына директора.

Внутри всё оборвалось. Словно слова Сивова, сказанные несколько часов назад, настигли меня именно сейчас, превратившись в ядовитые стрелы.

— Ты должна послушать меня, — я сбросил сумку на пол и сделал шаг к ней. — Пожалуйста, Ань...

— Боже мой, — выдохнула она, закрывая лицо руками. Её плечи затряслись от бесшумных всхлипов. — Я не могу поверить, что ты сделал это со мной. Не могу поверить, что я тебе доверилась. Что со мной не так?

Её слова резали без ножа. В памяти вспыхнул разговор из той самой записи — я вспомнил, как она рассказывала мне про своего отца, про то, как боится снова оказаться обманутой. И сейчас я осознал: Аня никогда не будет ненавидеть меня так сильно, как ненавидит сама себя за эту слабость.

— Чёрт с ним! — рявкнул я, опустившись перед ней на колени. — Да, это правда! Послушай меня! Ты хочешь знать, зачем я это сделал?! Да потому что я паниковал! Твой отец грозился уничтожить всё, что мне дорого. Я искал рычаги давления на него, понимаешь? Я хотел перестраховаться! Я знал про эту хренову запись!

Я выпалил всё это прямо ей в лицо, потому что видеть презрение в её глазах было невозможно.

— Я сделал это, потому что хотел защитить себя! А не для того, чтобы причинить тебе боль!

Реакция была мгновенной. Аня рванулась вперёд. Её лицо исказилось от ярости, и прежде чем я успел уклониться, её ладонь с размаху врезалась мне в щеку. Вспышка боли обожгла скулу.

— Ты мразь! — закричала она, ударив меня кулаком в плечо, затем в грудь. — Ты паршивая мразь!

Я не защищался. Я принимал её удары, позволяя ей выплеснуть всё, что накопилось. Её пальцы впивались в мою куртку, она била меня до тех пор, пока силы окончательно не оставили её.

Аня бессильно опустила руки и сползла на пол, тяжело дыша.

— Всё это было ложью, — прошептала она, закрывая лицо растрёпанными волосами. — Каждое твоё слово.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с болью в груди:

— Аня, послушай меня. Запись у меня, но она зашифрована. Никто её не увидит. Я сдал эту флешку в залог, потому что проиграл, но я гарантирую тебе: файл не открыть без кода.

Она поджала губы, и из её глаз снова брызнули слёзы.

— Я защищала тебя перед другими, — тихо проговорила она. — Я говорила тебе то, что никому никогда не рассказывала...

Каждое её слово было подобно яду.

— Ты не слушаешь меня! — я попытался взять её за плечи, чтобы заставить посмотреть на меня. — Флешка в безопасности, Аня! Я всё исправлю!

Она оттолкнула мои руки и медленно поднялась на ноги. Поправила кофту, подняла с пола свою сумку и пошла к двери.

На пороге Аня на секунду замерла, но так и не повернулась.

— Запись может и зашифрована, — прошептала она, и её голос звучал абсолютно пусто. — Но то, что было между нами... больше не имеет никакого смысла.

Дверь хлопнула. Я остался один в разгромленной квартире, оглушённый звенящей тишиной.

Найти Гену в три часа ночи оказалось не такой сложной задачей, хотя район Заречья в это время суток выглядел мягко говоря недружелюбно. Поиски привели меня к полуподвальному заведению без вывески, где в задней комнате шла крупная игра в покер.

У меня не было денег, но имелось жгучее желание вернуть то, что принадлежало мне.

Гена восседал на кожаном диване с сигаретой в зубах. Увидев меня, он ухмыльнулся:

— О, Вилков! Сорвался-таки с катушек? Решил отыграться?

Я подошел к его столу, игнорируя смешки его охранников, и оперся руками о край:

— Мне нужно забрать ту флешку назад.

Гена выпустил клубок сизого дыма и прищурился:

— Без проблем. С тебя двадцать миллионов. То, что на флешке, стоит дорого.

Ещё бы не дорого, — мысленно усмехнулся я, почувствовав, как желчь подступает к горлу. Там вся наша интимная жизнь с Аней... и чёртовы финансовые отчёты её отца, ради которых половина влиятельных людей края готова пойти на всё что угодно.

— Двадцать? — я нахмурился. — Мы договаривались на пятнадцать! Это грабёж.

— Это бизнес, сынок, — Гена вальяжно откинулся на спинку дивана. — И вообще, ты должен сказать мне спасибо. Сивов-старший уже ищет этот архив. Люди твоих предков тоже носом роют. Так что цена выросла.

Внутри у меня всё закипело:

— Ты не посмеешь продать её кому-то другому!

— А ты заставь меня, — Гена ухмыльнулся, перекладывая сигарету в угол рта. — У тебя есть пара дней, Вилков. Достань деньги, и флешка твоя. Не достанешь — её заберёт тот, кто заплатит больше.

Я сжал кулаки так, что ногти въелись в ладони. Я знал этот расклад. Я снова оказался в долгах, снова на самом дне.

Но на этот раз на кону стояли не просто деньги. На кону была Аня. И я был готов перевернуть весь город, но вернуть её доверие.

Аня

— Я не совсем понимаю, Аня, — Александр Викторович Дроздов хмуро разглядывал мою работу. — Ты всегда была одной из лучших на курсе. Лариса Павловна, честно говоря, тоже в замешательстве. Что произошло?

Я опустила голову, стараясь не встречаться с ним взглядом. Я и без зеркала прекрасно знала, как паршиво выгляжу сегодня: бледная, синяки под глазами от бессонной ночи, опухшее лицо.

— Я просто не успела дописать реферат по истории, — пробормотала я. Голос звучал сипло, и скрывать это было бесполезно. — Навалилось всё разом. Обычно я лучше справляюсь, извините.

Александр Викторович отложил мою работу на стопку чужих бумаг:

— Тебе нужно зайти к Маргарите Григорьевне в учебную часть.

Я резко подняла голову:

— Нет, что вы! Я просто... плохо себя чувствую. Обычные женские дела, понимаете? Ничего страшного.