— Я же сказал, что он мне симпатичен, разве нет? — я делаю глоток напитка.

Разговор становится более непринужденным. Мы погружаемся в воспоминания о прошлых выходках.

— А помнишь, как мы угоняли старую служебную машину директора Белых? — вспоминаю я.

Тимур щёлкает пальцами и разражается смехом:

— И припарковали её прямо в главном холле учебного корпуса! Чёрт, я уже и забыл об этом!

— Нам пришлось снять входные двери, чтобы тачка пролезла, а потом ставить их обратно, — поясняю я Ване.

— И у нас не было нормального инструмента! — добавляет Тимур, его голос перекрывает музыку.

— И навыков!

— Нам потребовалась целая вечность! — задыхается от смеха Тулеев. — В наказание Белых заставил нас отдать весь наш спортивный инвентарь в Зареченскую школу.

— А Даниил Волков тогда устроил настоящую истерику, — хмыкаю я.

— О да, грандиозный скандал! — соглашается Тимур.

Когда смех стихает, я наливаю нам ещё по шоту тоника и невинно спрашиваю:

— Должно быть, вам было несладко в прошлом году без «Демонов». Разве ты, Тимур, не должен был стать новым лидером? Со всем твоим авторитетом... А в итоге директор Белых просто умыл вас, да?

— Пфф, — машет рукой Тулеев. — Ничего он не умыл.

Ваня Кротов косится на него:

— Эй, брат, может не стоит...

— Да ладно тебе, Ваня, Вилков — свой человек, — Тимур наклоняется вперёд, опираясь локтями о колени. — Короче, прошлым летом мне пришло сообщение. Старые выпускники «Демонов» решили восстановить структуру. Я даже не знаю этих мужиков лично — они окончили Академию лет десять назад, но у них огромный влиятельный ресурс в крае. Они решили возродить всё по старой школе. Серьёзные ритуалы, сбор компромата, испытания...

Я изображаю искреннее удивление:

— Серьёзно?

Он веско кивает:

— Это было масштабно, Вилков. Наш прошлый детский сад даже рядом не стоял.

— И вам пришлось набрать новый состав?

— О да, — подключается Ваня Кротов. — Нам пришлось пройти через такое дерьмо... Но мы справились. Теперь мы как семья.

«Семья», — мысленно усмехаюсь я.

— Кстати о семье, — я перевожу взгляд на Тулеева. — Я так понимаю, мой брат Сергей был принят в числе первых? Я видел метку на его груди, но хочу знать точно.

Тимур кивает:

— Естественно. Он же Вилков, наследник. Выпускники одобрили его кандидатуру мгновенно. Я, Ваня, Илья Костин и твой брат — мы были основой. А потом подтянулся ещё и Максим Сивов.

— И Дениса Ригина взяли, — добавляет Ваня.

Я нахмурился. Имя Дениса Ригина я видел в протоколах соревнований по плаванию.

— Пловца из Заречья? Вы взяли в элиту парня со стороны?

Ваня хмурится:

— Денис — отличный парень. Выпускникам нужны были дерзкие, проверенные бойцы, а не только избалованные академические мажоры.

— Понятно, — я подбираюсь к самому главному. — А что с «Игрушками»? Правила не изменились? Вы всё так же ставите им временные метки?

Парни обмениваются коротким, неопределённым взглядом.

— Вот тут произошли самые главные изменения, Глеб, — произносит Ваня.

— В каком смысле?

— У «Демонов» больше нет понятия «Игрушки», — поясняет Кротов.

Я поставил бокал на стол, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел:

— Прости?

Тимур поясняет:

— Девушки теперь полноценные участники братства. «Демоны» с равными правами. Они проходят ритуал и получают свои собственные постоянные метки.

— Ты бредишь?

Тулеев ухмыляется, поднимая пиалу:

— Вовсе нет. И знаешь, в этом есть свой дикий стиль. — Но его ухмылка тут же исчезает. — Если, конечно, речь не идет о твоей сестре.

— Твоя сестра... — озарение накрывает меня подобно ледяному душу. — Тая — полноценный «Демон»?

— Конечно. Она наследница семьи Тулеевых, так же как Сергей — вашей.

Я виню своё легкое опьянение за то, как долго в моей голове складывались пазлы этой чертовой головоломки! Тайное убежище «Демонов». Двенадцать резных стульев. Фотографии татуировок на женских телах. То, как яростно мой брат Сергей защищал Таю на тех автогонках. Почему вся их элитная компания встала стеной вокруг Ани Виноградовой, когда та пошла в полицию...

— Значит... если у девушки есть татуировка с символом «Демонов»... она не чья-то игрушка? Она — полноправный член организации?

— Именно так, — подтверждает Ваня Кротов. — А почему ты спрашиваешь? Ты кого-то видел?

Тимур Тулеев мгновенно подаётся вперед, и его лицо наливается гневом:

— Только не говори, что ты подбираешься к Тае, Вилков! Помяни моё слово, Максим Сивов с тебя шкуру спустит, если ты хотя бы пальцем тронешь мою сестру!

— Меня не волнует твоя сестра, — я тяжело провожу ладонью по лицу. — Аня Виноградова занимаются у меня в бассейне.

— А-а-а, Виноградова, — Ваня Кротов понимающе качает головой. — Ну, с ней у тебя точно ничего не выйдет, если ты думаешь действовать старыми методами.

Я одариваю его тяжелым, ледяным взглядом.

Тимур опёрся руками о стол, и его голос звучал предельно серьёзно:

— Я говорю без шуток, Глеб. Если ты зайдёшь слишком далеко и причинишь Ане вред или подставишь её перед Белых... поверь мне, весь состав «Демонов» устроит тебе ад на земле. Она одна из нас. Ты меня понял?

Я перевожу взгляд с Тимура на Ваню, чувствуя, как в груди разгорается пламя. Я-то переживал, что Аня оказалась жертвой или случайной любовницей кого-то из элиты, а она... она сама была одним из верховных «Демонов Академии Олимп».

— Да, — тихо и выдержанно выдыхаю я, и на моих губах появляется играющая, опасная улыбка. — Я всё прекрасно понял.

Аня

— Аня, — тревожный взгляд Аллы Михайловны прямо-таки сверлит меня насквозь. — На тебя это совсем не похоже. Чтобы ты — и вдруг не сдала эссе вовремя?

Она специально вывела меня в пустой коридор академии «Олимп», чтобы без лишних глаз выяснить причины моей неожиданной просрочки. На самом деле у меня нет ни одного уважительного оправдания. Кроме разве что банального «вообще не было охоты напрягаться».

— Я обязательно допишу и сдам всё завтра до обеда, честное слово, — заверила я её, чувствуя, как желудок скручивает тугим узлом от накатившего нервного мандража. Я искренне не ожидала, что дедлайн подкрадется так стремительно. — Просто неделя выдалась безумная, всё из графика выбилось.

Угу, безумная — не то слово. Сначала был этот огненный, сшибающий крышу ураган, когда я переспала с Глебом. Осознание того, что его горячее тело теперь буквально доступно по первому щелчку, не давало мне думать ни о чём другом. А следом — стремительное падение в бездну, когда он наотрез отказался меня целовать из-за этой дурацкой метки на шее. Ну и в качестве вишенки на торте — глубокая тоска, в которую я погрузилась, сама, не понимая, из-за чего больше психую: из-за задетого самолюбия или из-за того, что Глеб Вилков вообще способен так легко выбить меня из колеи.

Хотя нет, кого я обманываю? Настоящая беда — это звенящий, сводящий с ума голод внутри.

Подобной ломки у меня не было уже очень давно. И Глеб оказался прав в одном: причинять себе боль больше не помогает. Это не глушит изводящую жажду, а лишь распаляет её с новой силой. Но стоит мне только отвлечься, как внизу живота расплывается этот предательский сладостный жар, и я чисто на автомате снова тянусь к заветному «лекарству». Частично срабатывает привычка, мышечная память, годами выработанный рефлекс. Но есть и другая причина — тёмная, пугающая сторона моей души, в которой стыдно признаться даже самой себе: яхочу ощутить этот пик. Чем выше взлетаешь, тем оглушительнее падение. И пусть это чистый яд, я ничего не могу с собой поделать — рука сама тянется за новой дозой.

Алла Михайловна хмурится, и по её строгому лицу видно, что мои оправдания кажутся ей шитыми белыми нитками.

— За каждый день просрочки я обязана снижать итоговую оценку на десять процентов. Ты же знаешь правила.