Я вспомнил, как Аня выглядела на том балу — бледная, испуганная, в вычурном платье, с застывшими слезами в глазах. Вспомнил её искренний, звонкий смех в моей комнате, когда она кружилась в вальсе и впервые за долгое время улыбалась от души.

Желудок сжался от резкого приступа тошноты.

Я ведь собирался использовать эти документы, чтобы откупиться от Гены. Сделать Аню козырем в чужой игре. Снова сделать её предметом торга.

— Чёрт, — сквозь зубы выругался я и сжал кулаки.

Нет. Я больше не буду играть по их правилам. Я не позволю никому — ни её отцу, ни директору Белых, ни Гене — снова ранить её.

Я решительно открыл папку, достал оттуда флешку и несколько самых опасных оригиналов документов, спрятав их во внутренний карман куртки. А саму папку аккуратно вернул на место, задвинув глубоко в шкаф.

Затем подошёл к столу директора, достал собственный ключ и запер верхний ящик, оставив всё в идеальном порядке.

Если Илья Виноградов и директор Белых хотят войны — они её получат. Но Аню в эту грязь я больше не впущу.

Выйдя из кабинета и заперев дверь, я вернул ключ в витрину и вышел на свежий воздух. На душе впервые за долгое время было абсолютно чисто и спокойно. Я знал, куда поеду прямо сейчас. К ней.

— А ты разве не должна готовиться к сегодняшнему вечеру? — спросил я, приподнявшись на локте и глядя на Аню. — Ты ведь весь день провалялась в постели: дремала, заказывала доставку еды... Разве не пора выбирать какой-нибудь сногсшибательный наряд и наводить марафет?

— Ой, замолчи, а? — буркнула она, но в её голосе не было ни капли злости.

— Серьёзно, ты разве не идёшь на этот вечер? — я наклонился и мягко коснулся губами её плеча. — Мероприятие же официальное.

Аня приподняла одну бровь, с подозрением посмотрев на меня:

— Ты что, пытаешься от меня избавиться?

— Как раз наоборот. Мне тебя всегда мало, Виноградова.

— Я просто ещё на прошлой неделе исчерпала свой лимит на вычурные платья и светскую фальшь, — она потянула на себя одеяло, зарываясь в него с головой, отчего видны были только её блестящие карие глаза. — Зачем мне идти и смотреть, как Карина с Олегом Белых или Тася с Максимом Сивовым изображают идеальные пары, пока мажорки сплетничают в дамской комнате? Спасибо, я пасс.

— Да уж, умеешь ты описать «праздник жизни», — ухмыльнулся я.

— Стараюсь, — она лукаво улыбнулась. — А ты сам что делаешь? Пойдёшь дежурить в Академию?

— Ну уж нет, — я усмехнулся, заправляя непослушную рыжую прядь ей за ухо. — Директор Белых меня на километр не подпустит к контролю за студентами. Он решит, что я подпою половину Академии. Так что поеду в «Аид». У нас там всю неделю проблемы с электрикой, надо со всем разобраться.

Аня потянулась на кровати, как сытая кошка:

— Ну а я тогда просто поваляюсь у тебя в комнате.

Она прозвучала совершенно спокойно, без тени сожаления. Но внутри у меня что-то сжалось. Я вспомнил случайно подслушанный разговор Таси и Карины — они сплетничали о том, что Виноградову никто ни разу не приглашал на нормальное свидание. Без политики её отца, без светских приёмов и навязанных женихов. Просто на свидание.

Неужели она правда никогда этого не пробовала?

Эта мысль не давала мне покоя весь вечер. Даже когда я приехал в «Аид» и вместе с Тамарой пытался привести в чувство электрощиток, я постоянно ловил себя на том, что кручу в руках телефон.

Когда к десяти вечера клуб заполнился народом, а Тамара взяла управление на себя, я достал смартфон и набрал короткое сообщение:

«Жду тебя на смотровой площадке у водохранилища. В 22:00».

Ответ пришёл мгновенно:

«Буду».

Я улыбнулся. Возможно, из меня выйдет паршивый кавалер без идеальной биографии, и я далёк от образа «золотого мальчика». Но почему Олег Белых или Максим Сивов могут устраивать красивую жизнь, а я нет? Мы с Аней стоим друг друга.

Я достал из-за барной стойки бутылку охлаждённого игристого и захватил пару купюр из кассы.

— Эй! Глеб, ты куда намылился? — окликнула меня Тамара, недовольно скрестив руки на груди.

— У меня свидание, Тамар, — ухмыльнулся я и вышел на улицу.

Плед — есть. Напиток — есть. Изысканный десерт из местной кондитерской — есть. Заряженный телефон с подборкой романтической музыки — есть.

Я взглянул на часы: 22:08.

Она опаздывала. Наверху, на утёсе над водохранилищем, дул прохладный южный ветер. Чем дольше я стоял у капота машины, тем глупее себя чувствовал. Это выглядело абсолютно нелепо. Мы с Аней не ходили на «свидания» в привычном смысле. Мы подкалывали друг друга, спорили, были вместе за закрытыми дверями... Но свидания? За всю свою жизнь я организовывал их ровно ноль раз.

Чёрт. Я уже нагнулся, чтобы поднять плед и спрятать всё обратно в багажник, пока кто-нибудь из знакомых не застал меня за этим позором, как вдруг внизу зашуршал гравий. На площадку плавно въехал её аккуратный кабриолет.

— Привет! — Аня выпорхнула из машины, удивлённо оглядываясь. — А что тут происходит?

— Ну... — я провёл рукой по волосам, недовольно глядя на расстеленный плед. — Я подумал...

— Ты всё это приготовил? — она перевела взгляд с пледа на открывающийся с утёса вид на ночное водохранилище, и на её лице расцвела искренняя, детская радость. — Чтобы смотреть салют Академии?

Слушать, как в её голосе зазвучала затаённая надежда, было удивительно приятно.

— Ну... да, — пробурчал я, чувствуя себя немного неловко. — И ещё кое-что к чаю взял.

— Ты принёс сладости? — её глаза азартно блеснули.

Я подхватил коробочку из кондитерской:

— Тут пирожные, макаруны и эклеры. Кондитер отдавал всё с хорошей скидкой перед закрытием.

Аня тут же заглянула внутрь, и её лицо буквально озарилось:

— Ого! Макарун с малиной!

Не долго думая, она достала один и отправляла в рот, зажмурившись от удовольствия:

— М-м-м... Божественно. Тает во рту.

Я обнял её за талию, притягивая к себе, и нежно поцеловал в губы, испачканные сладкой глазурью.

— Эй, — она со смехом отстранилась, похлопав пушистыми ресницами. — Это ты так пытаешься задобрить девушку?

— Дай мне хотя бы шанс, Виноградова, — усмехнулся я, поднимая бутылку игристого. — Хотя с тобой всё куда проще, чем кажется.

— Я, между прочим, воспитанная барышня, — гордо заявила она, но глаза её так и лучились весельем. — Хотя ладно, признаю, ты угадал. Давай бутылку.

— Бокалов нет, так что придётся прямо из горлышка, — предупредил я.

В этот момент над тёмной гладью водохранилища с громким свистом взмыла первая ракета, и ночное небо расцвело яркими золотыми искрами.

— О-о-о! — прошептала Аня, садясь на плед и похлопав рукой рядом с собой. — Иди сюда, Садись быстрее!

Я уселся рядом, позволяя ей передать мне бутылку. Мы сидели в тишине, делая по очереди глотки и наблюдая, как над водой распускаются огненные цветы праздничного салюта в честь Недели выпускников Академии «Олимп».

В какой-то момент Аня тихо произнесла:

— Спасибо, Глеб.

Она не улыбалась, но её голос звучал неожиданно серьёзно и тепло. Я коснулся её щеки, привлекая к себе, и мягко поцеловал в губы:

— Обращайся, Виноградова.

За водохранилищем небо взрывалось сочными красками — красными, зелёными, серебряными. Но сколько бы залпов ни гремело в вышине, я смотрел только на неё. И в отражении этих огней в её карих глазах я видел весь свой мир.

Аня

— Значит, мы всё решили? — я оглядела подвальное помещение «Бункера», дожидаясь кивка каждого, прежде чем запечатать чёрный конверт с нашей фирменной печатью Демонов.

Тася и Карина сидели за столом, подчищая электронные таблицы, чтобы не оставить следов для администрации. Глеб прислонился к стене у самой двери, подперев её плечом. Его голубые, внимательные глаза были прикованы ко мне. Если бы он только знал, как тяжело сохранять невозмутимый вид под этим взглядом! Девочки специально заставили меня нарядиться в это узкое, открытое платье, чтобы выглядеть солиднее, но перед Глебом я чувствовала себя абсолютно беззащитной. Вместо того чтобы сосредоточиться на деле, я думала лишь о том, как бы скорее закончить и сбежать к нему в квартиру.