Её лицо перекашивается от стыда:

— Боже, Аня, мне так жаль... Я сама не понимаю, что на меня нашло. Я только и думала, что о вас двоих... — Она нервно заламывает пальцы. — Я повела себя как последняя дрянь. Если бы ты знала, как мерзко я себя чувствую...

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя мерзко, — отрезаю я, вспоминая о Глебе и его отвратительном дне. — Я хочу, чтобы ты была выше этого. Парни приходят и уходят, а настоящая дружба должна быть крепче этого.

Карина кивает, губа у неё дрожит:

— Я знаю... Просто я никогда раньше такого не чувствовала.

— Какого «такого»?

Она подбирает слова, с трудом выжимая их из себя:

— Будто у меня грудная клетка сжимается каждый раз, когда я ищу его взглядом и не нахожу... И точно так же сжимается, когда он рядом. Будто я готова на всё, лишь бы он просто посмотрел на меня. Посмотрел и улыбнулся... Именно мне. — Она бессильно опускается в кресло, плечи её сутулятся. — Я понимаю, это глупо. Если он хочет быть с тобой, а ты с ним, я должна радоваться, правда? Вы оба мне дороги, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Но вместо этого я чувствую себя... преданной. — Она тут же спохватывается: — Я знаю, это нечестно! Ты права, я могла сказать сразу, но струсила. Прости меня, пожалуйста... Мне правда очень, очень жаль.

Смотря на её слезы, я чувствую, как у самой сжимается сердце от сочувствия.

— Мне не нужен Олег, — тихо говорю я, присаживаясь на диван напротив. — На самом деле... я кое с кем встречаюсь. Серьёзно встречаюсь, искренне. Он — единственный, кто у меня был с той самой прошлой весны.

Произносить это вслух в контексте Глеба странно, но ведь это чистая правда.

Карина от удивления даже перестает плакать:

— Подожди... Серьёзно?

— Ничего особенного, — быстро добавляю я, замечая её ошарашенный взгляд. — Мы просто не афишируем наши отношения.

— Но почему?

Я отвожу взгляд и сознаюсь:

— Ты и Тая вряд ли одобрили бы мой выбор.

— В смысле?

Я потираю лоб, пытаюсь подобрать слова, чтобы не раскрыть тайну раньше времени:

— Ну... Он старше меня.

Карина после паузы неуверенно уточняет:

— Старше... или прямо совсем взрослый мужчина?

Я резко вскидываю голову:

— Эй, только без этих твоих намеков! Это не история с преподавателями! — Заметив, как губы Карины дергаются в полуулыбке, я тоже невольно улыбаюсь, но улыбка тут же угасает: — Узнаешь — точно осудишь.

Её лицо снова становится печальным:

— Я бы никогда не стала тебя судить. Ты можешь доверить мне всё, что угодно. — Она грустно вздыхает и упирается взглядом в потертую наклейку на ноутбуке: — Похоже, пройдет ещё много времени, прежде чем ты сможешь снова мне доверять... После всего, что я наговорила.

Я молча киваю, и она лишь печально улыбается в ответ.

Помолчав немного, я аккуратно предлагаю:

— Если хочешь, я могу найти себе другого кавалера на бал. Ты же знаешь, я сделаю это без проблем.

Карина издаёт короткий смешок:

— Нет, я не настолько жалкая. Ну, или очень стараюсь такой не быть.

— Карина...

— Всё нормально, — перебивает она, пытаясь держаться бодрячком. — Из нас всё равно получилась бы ужасная пара для первого свидания. Я до сих пор не умею ходить на каблуках и весь вечер чувствовала бы себя неловко. Тимур сказал, что пойдёт со мной, а с ним точно не соскучишься. Ты же знаешь, какой он.

Я тепло улыбаюсь:

— Заботливый старший брат для всех.

Глаза Карины загораются:

— А ведь он ужасно умный, знаешь? — На секунду я пугаюсь, думая, что она говорит про Тимура Тулеева, что было бы совсем неправдой, но она тут же поясняет: — Мы с ним вместе в клубе программирования, и он творит с кодом настоящие чудеса. По нему не скажешь, но у него огромный талант!

Что ж, это ценная информация для нашей секретной таблички «Демонов».

— А твой парень?

— Что мой парень? — от неожиданности вздрагиваю я.

Карина хитро ухмыляется:

— Ну какой он? Добрый? Симпатичный? Хотя о чём я, если вы вместе, то он точно красавчик. Но у вас всё серьёзно?

Я машу руками:

— Воу-воу, притормози! Нет, ничего подобного. У нас исключительно физическое влечение, без всякой этой вашей романтики.

— О... — Она разочарованно хлопает ресницами, явно ожидавшая красивой сказки.

— Всё слишком сложно для настоящих отношений.

— Потому что он старше?

— Потому что он сам по себе слишком сложный, — поправляю я. — Как головоломка, внутри которой заложена граната.

Карина внимательно смотрит на меня и тихо говорит:

— Ну, главное, чтобы он делал тебя счастливой. Я знаю, сколько дрянных парней встречалось тебе раньше. Ты заслуживаешь того, кто будет относиться к тебе с уважением.

— Главное, чтобы это был не Олег, — добавляю я с усмешкой.

Она смущенно смеётся:

— Это точно.

Когда я выхожу из штаба, на душе становится намного светлее. Но слова Карины о том, что я заслуживаю хорошего отношения, не выходят у меня из головы. Какова вероятность найти парня, который будет относиться ко мне так, как надо, и давать всё, чего я хочу? Судя по моему опыту — ровно ноль процентов.

Но когда я прихожу на тренировку по плаванию, у бортика бассейна нас встречает тренер Валерий Александрович.

— Глеба сегодня не будет, — сообщает он нам с Русланом. — Так что сегодняшнее занятие проведу я сам.

Я понимаю, что попала в беду, когда оглядываюсь по сторонам и осознаю, что его действительно нет.

Потому что у меня в груди всё сжимается точно так же, как описывала Карина.

Глеб

— Нет, — сухо отрезаю я и вылезаю из машины Ани. Но тут же с усилием нагибаюсь обратно к открытому окну, избегая её прямого взгляда: — Спасибо, что попыталась помочь.

Хлопаю дверью и ухожу, страстно мечтая только об одном: глушить это хмурое утро жгучим крепким алкоголем или чем угодно ещё, лишь бы глушить паршивое ощущение собственной никчёмности.

Захожу в свой кабинетик при баре и падаю на старенький, продавливающийся диван. Тот самый, на котором мне приходилось коротать ночи до того, как я снял эту скверную конуру возле Академии «Олимп».

В голове несусветная каша. Дурная, тягучая полудрёма, полная обрывков недодуманных мыслей. Никакой ясности, никакой цели. Я просто барахтаюсь в бесконечной веренице проблем, как в омуте, судорожно хватаясь за воздух и не находя под ногами никакой опоры.

В итоге я полчаса просто смотрю в потолок, прокручивая в голове её слова. Снова и снова.

«На тебя и так все смотрят свысока. Твоя репутация и без того разбита в дребезги».

Я и сам это знал. Но когда эта истина сорвалась с её губ, обретя плоть и форму... Боги, она стала реальной, точно тяжелый каменный обух.

Я — ничто. Ни для своей семьи, ни для так называемых друзей, ни для избалованных мажоров из «Олимпа». И уж тем более не для Ани, будь она неладна.

Гена появляется раньше, чем я ожидал. Я даже не успеваю погрузиться в жалость к себе хотя бы по уши, когда он вальяжно подплывает к стойке и выдаёт свою фирменную, ехидную ухмылочку:

— Ну что, чемпион, чего нос повесил?

Он явно наслаждается моим видом, а мне меньше всего на свете хочется распевать перед ним арии.

— Не усугубляй, — процеживаю я сквозь зубы. — Мне нужен аванс. Миллион.

Гена громко, со вкусом хохочет мне прямо в лицо. От этого смеха у меня до скрежета сжимаются челюсти:

— Аванс за что, Вилков? Ты же для меня ещё ни хрена не сделал! За какие такие заслуги я должен отсыпать тебе денег?

Я отодвигаю пустой стакан. Внутренности уже пару часов скручивает от тупой, изматывающей боли.

— Я достану тебе то, что ты хочешь, Гена. Мне просто нужно немного времени, пару недель. Да, я знаю, твоя семейка сейчас не в восторге, но мы уже близко... Честно.

— Честно? — Гена глумливо фыркает, опираясь о стойку. — Ты должен мне денег, парень, и нагло просишь аванс...