Мы стояли почти вплотную. Аня гордо задрала подбородок, отказываясь отступать ни на сантиметр. В её глазах плясали дерзкие искорки — та самая живая, настоящая энергия, которая всегда заставляла моё сердце совершать лишний кульбит. Даже сейчас, когда я был готов рвать и метать, её присутствие странным образом возвращало мне ощущение реальности.

— Да, виноват, — спокойно чеканно выделила она каждое слово. — Потому что ты упрямый, скрытный и невыносимый эгоист. Но... — она вздохнула и неожиданно вытянула руку, бережно смахнув пальцем блестящую чешуйку с моего века, — ты не должен проходить через всё это в одиночку.

Прикосновение её тёплых пальцев обожгло кожу. Я замер, боясь спугнуть этот момент.

— Аня...

— Молчи, Вилков, — перебила она, пряча лёгкую улыбку. — У нас есть ровно сорок минут до ужина. Ты прямо сейчас идёшь в душевую при бассейне, нормально смываешь с себя этот серебряный кошмар, а я пока сбегаю в корпус и принесу тебе сухую толстовку из твоих запасов. Запасной ключ у коменданта я выбью, поверь мне.

— Ты? У Андрея Дмитриевича? — я скептически хмыкнул. — Он скорее мне вторую выговор выпишет, чем отдаст ключи тебе.

— Ты плохо меня знаешь, — она дерзко вскинула подбородок, поправляя юбку. — В отличие от некоторых, я умею убеждать людей без крика и выбивания дверей.

Она развернулась и уже схватилась за ручку двери, но на мгновение застыла, поглядев на меня через плечо:

— И ещё, Глеб...

— Что?

— Тебе вообще-то идут блёстки, — усмехнулась она, сощурив карие глаза. — Выглядишь как принц из какого-нибудь сказочного королевства. Очень пафосно.

Дверь за ней захлопнулась раньше, чем я успел сообразить.

Я остался в кабинете один. Постоял пару секунд, глядя на закрытую дверь, а затем невольно провел ладонью по лицу. Пальцы снова собрали щепотку серебра.

— Сказочный принц, надо же... — буркнул я себе под нос, но уголок губ сам собой пополз вверх.

Взяв со стола заветную медицинскую бутылочку с остатками лекарства, я отправился в сторону душевых. День всё ещё оставался отвратительным. Но где-то в глубине души — там, куда я никому не позволял заглядывать, — затеплилась глупая, абсолютно нелогичная надежда, что этот вечер мы всё-таки проведём вместе.

Аня

Я никогда раньше не видела Глеба в таком состоянии. Обычно он держится невероятно собранно, сдержанно и со сдержанным превосходством. Годами я жила с убеждением, что этого человека вообще ничто не способно вывести из равновесия. Даже в последнее время, когда он выглядел откровенно уставшим и слегка измотанным, в нем всё равно сохранялась та самая безупречная, надменная уверенность, словно все проблемы вокруг — лишь временное и досадное недоразумение.

Но сейчас в его глазах бушевало нечто дикое, почти безумное. Плечо едва заметно поддрагивало от сдерживаемого напряжения. Я уже видела такой взгляд. Только никогда не у Глеба.

Этот дикий, неуправляемый порыв делал его слишком похожим на Сергея.

— Эй, — тихо позвала я, пытаясь заставить его посмотреть мне в глаза. На самом кончике его носа прилип одинокий серебряный блёсток, и в любое другое время это выглядело бы безумно комично, но сейчас у меня просто сжалось сердце от жгучей вины. — Расскажи мне, что происходит.

Когда он ничего не ответил, лишь рвано и тяжело вздохнул, я осторожно коснулась его сжатого кулака.

— Помнишь, ты сам говорил мне: когда становится совсем паршиво и хочется наделать глупостей, нужно делиться? Ты тоже можешь прийти ко мне.

— Я же уже сказал, — его голос прозвучал резко, он дернул рукой, избегая моего прикосновения. Хотя я буквально умоляла его довериться, на секунду мне показалось, что лучше отступить на шаг. — У меня просто паршивый день.

Я шагнула ближе, слегка потянула его за пояс спортивных штанов и прижала к себе. Положила ладони на его плоский живот, чувствуя, как под тонким хлопком натянулись мышцы.

— Что бы ни случилось, мы всё решим. Если тебе нужно выплеснуть злость — вымещай на мне. Но не на Руслане и не на первом встречном.

Я чуть приподнялась на цыпочках и легко коснулась губами его подбородка. Глеб слегка отвернулся — не оттолкнул окончательно, а скорее предупредил, — но ничего не сказал. Я взглянула на него снизу вверх: желваки на скулах ходили ходуном, а вокруг глаз залегли глубокие тени. Наконец его ладони опустились на мои запястья, и он мягко, но решительно отстранил меня.

— Это твой привычный способ заглушать стресс, Рыжая. А проблема, с которой мне нужно разобраться, требует присутствия трезвой головы и одежды.

Любая другая на моём месте, возможно, обиделась бы на такие слова. Но сейчас я услышала в них лишь скрытую, ворчливую просьбу о помощи.

— Рассказывай.

Он отвёл взгляд, и на его шее отчетливо дернулась жилка, когда он тяжело сглотнул.

— Отец забрал мой внедорожник.

Я на мгновение лишилась дара речи.

— Подожди. Вся эта буря и разгром в кабинете — из-за машины? — я изумлённо хлопнула ресницами. — Господи, Вилков, ты действительно настоящий представитель своей фамилии.

Его голубые глаза мгновенно вспыхнули ледяным гневом.

— Не смей сравнивать меня с Сергеем! — рявкнул он. — Для него автомобили — просто дорогие игрушки, детские капризы мажора, которому нечем заняться! А моя машина была... есть...

Он запнулся, так и не закончив мысль, и раздражённо провёл рукой по волосам, выбивая из них очередную порцию серебряной пыли.

— Она мне жизненно необходима. Без неё я не могу вовремя добраться до инспектора по надзору, не могу доехать до работы, не могу вообще ничего.

Пытаясь проявить максимум понимания, я тихо спросила:

— Ты пробовал поговорить с отцом?

— Разумеется, я звонил! — Глеб фыркнул, и плечи его чуть опустились, освобождаясь от сковывавшего напряжения. — Когда отец соизволит со мной заговорить, он просто бросает трубку.

М-да, негусто. Я знала, что отношения в семье Вилковых всегда были сложными, но помнила и то, что отец лично хлопотал, чтобы уберечь Глеба от реального срока. Я-то думала, что холодная война между ними — временное явление.

Я убрала прядь волос за ухо и заставила себя выпрямить спину, придавая голосу уверенности, которой на самом деле не ощущала:

— Ладно. Приступаем к решению проблемы. Мы с этим справимся. Чем я могу помочь?

Он издал сухой, ядовитый смешок и качнул головой:

— Чем? Деньгами мне поможешь? — Сказано это было с горькой иронией, но уже через секунду он взглянул на меня со всей серьёзностью. — Твои родители ведь более чем обеспечены.

Я изогнула бровь:

— Выкупить твой внедорожник? Даже не мечтай. Отец строго отслеживает все мои расходы. Строчка в банковском отчёте «покупка авто для главного конкурента» явно не вызовет у него восторга.

Глеб закатил глаза:

— Логично.

Я опёрлась спиной о закрытую дверь кабинета, напряжённо размышляя.

— У тебя совсем нет сбережений? Разве клуб не приносит хорошую прибыль? Неужели нельзя снять часть средств оттуда?

— Нет, — в его голосе снова проскользнуло раздражение. — В бизнесе все финансовые потоки перекрыты и жестко контролируются.

— Понятно, — огорчённо протянула я. Моя семья действительно была очень богатой. Я редко задумывалась об этом — в конце концов, я привыкла жить в достатке с самого детства. Я прекрасно понимала, что живу куда комфортнее большинства моих ровесников.

Глеб тяжело вздохнул, снова взъерошив волосы и рассыпав вокруг себя блестящие искры:

— Слушай... ты можешь хотя бы одолжить мне свою машину?

— Зачем?

— Мне нужно съездить в автосалон и попытаться договориться. Должна же быть хоть какая-то рассрочка или компромисс. — Oн горько ухмыльнулся: — В соглашениях я теперь настоящий специалист.

Я промолчала о том, что первой мыслью было категорическое «нет» — отдавать ключи от своей машины Глебу в таком состоянии казалось безумием.

— Я сама тебя отвезу. Подожди меня у ворот, в двух кварталах отсюда. — Я сняла с вешалки за дверью кепку с эмблемой секции плавания Академии «Олимп» и бросила ему: — Надень. Нам обоим ни к чему, чтобы нас видели вместе в одном авто.