— Ищешь способ сбежать, Виноградова? — тихо спросил он, чуть наклонив голову.

От его внезапного появления у меня по спине побежали мурашки, но я лишь упрямо вскинула подбородок:

— Я просто хотела подышать воздухом, Вилков. А ты что здесь забыл? Проверяешь, все ли на месте?

— Я здесь по делу, — спокойно ответил Глеб, сделав шаг ко мне. — Но видеть тебя в центре этой компании довольно любопытно. Ты правда думаешь, что стала для них своей?

— Я ничего не думаю, — отрезала я. — И вообще, не тебе сомневаться в моей искренности.

Глеб чуть усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. В его глазах мелькнул знакомый опасный огонёк:

— Ты так отчаянно пытаешься казаться плохой девчонкой, Аня. Но я-то знаю, что ты здесь чужая. Ты просто играешь роль, чтобы не оставаться в одиночестве.

— Перестань читать мне нотации! — вспыхнула я, сделав шаг назад. — Ты мне не отец и не старший брат, чтобы указывать, с кем мне общаться!

Он ничего не ответил, но его близость, его уверенный и тяжелый взгляд заставили моё сердце забиться чаще. В фильмах такие моменты всегда показывают крупным планом, когда между героями буквально искрит воздух.

— Посмотрим, насколько тебя хватит, — произнёс Глеб полушёпотом, обжигая моё ухо своим дыханием, а затем просто развернулся и скрылся в полумраке зала.

Следующий день в Академии «Олимп» начался с того, что мне пришлось идти в кабинет Глеба. Бассейн был пуст, лишь вода тихо плескалась в огромной чаше, отражая свет высоких окон.

Глеб сидел за своим рабочим столом и с непроницаемым лицом перебирал бумаги.

— Ты опоздала на три минуты, Виноградова, — не поднимая головы, чеканно произнёс он.

— Семёныч долго отпирал дверь, — буркнула я, подходя ближе. — И вообще, я пришла отрабатывать свои «долги». Что нужно делать?

Он поднял на меня глаза. В его взгляде не было и следа вчерашней клубной расслабленности — перед мной снова был строгий, надменный куратор.

— Для начала — вот этот список, — он подвинул ко мне листок. — Нужно проверить натяжение разделительных полос, убрать баннеры после соревнований и пересчитать всё оборудование.

— Ты издеваешься?! — ахнула я. — Это же работа на несколько часов! В одиночку я до ночи отсюда не выйду!

— Ты сама выбрала прогулять тренировку, — холодно напомнил Глеб. — И к тому же, ты отказалась отвечать на мои вопросы. Так что справедливость должна восторжествовать.

Я сжала кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не бросить этот листок ему в лицо:

— Ты просто пользуешься своим положением, Вилков!

— Я просто слежу за порядком в Академии, — поправил он меня с лёгкой ухмылкой. — Начинай с крайних дорожек.

Следующие два часа превратились для меня в настоящую пытку. Я снимала тяжелые баннеры, скручивала тросы и таскала тяжелые инвентарные ящики. Глеб всё это время сидел в своём кабинете, но я прямо-таки физически ощущала его взгляд через стеклянную перегородку.

Когда я уже заканчивала распутывать последнюю веревку, в бассейн заглянул Руслан.

— Аня? Ты всё ещё здесь? — удивился он. — Глеб правда заставил тебя делать всё это в одиночку?

— Какая внимательность, Руслан, — саркастично заметила я, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Твой наставник просто ангел во плоти.

В этот момент из кабинета вышел сам Глеб. На нем уже была верхняя одежда, а на плече висела сумка.

— Руслан, ты свободен, — распорядился он. — А ты, Виноградова, закончила?

— Закончила, — сквозь зубы ответила я. — Теперь я могу идти?

Глеб подошёл ко мне почти вплотную. В пустом, гулком бассейне его шаги звучали особенно громко.

— На сегодня — да, — тихо произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Но не думай, что это конец. В следующий раз, когда решишь сыграть в опасные игры с «Демонами», сначала подумай о последствиях.

— Ты мне не указ, Вилков, — упрямо прошептала я, чувствуя, как от его близкого присутствия снова перехватывает дыхание.

Он лишь слегка улыбнулся — той самой дерзкой, чарующей и одновременно раздражающей улыбкой, от которой у героинь фильмов обычно рушится весь привычный мир.

— Посмотрим, Аня. Посмотрим.

Он развернулся и направился к выходу, оставив меня одну в тишине огромного бассейна.

Глеб

Я проснулся от того, что моё собственное дыхание казалось слишком тяжёлым в утренней тишине. Чёрт бы всё это побрал.

Мне снова снилась Аня. Причём сны с её участием в последнее время стали превращаться в какое-то постоянное наваждение. В них не было обыденности — только острые эмоции, её дерзкий, пылающий взгляд и то сбивающееся дыхание, которое заставляет моё сердце биться так, будто я только что пробежал кросс. В этих снах она не уступала мне ни в чём, смотрела прямо в глаза своими потрясающими карими глазами, в которых горел настоящий вызов.

Это был не просто сон, это было настоящее испытание для моих нервов.

Люди называют меня манипулятором и холодным расчётчиком, и, пожалуй, они правы. Мне нравится наперёд знать, как поступят другие, дергать за невидимые ниточки и видеть их реакции. Глаза — это ведь зеркало души, а у Ани они никогда не закрываются шторами. В них всё как на ладони: упрямство, гордость и невероятный внутренний свет, который пробивается сквозь любую фальшь.

Сказать честно, я никогда не думал, что девчонка из нашей Академии сможет так надолго застрять в моих мыслях. Но Аня Виноградова — совсем другой случай. Она как ураган, который ворвался в мою размеренную, контролируемую жизнь и перевернул все ферзевые фигуры на моей шахматной доске.

Мой желудок опять сжался от досады. Я с силой тёр лицо ладонями, пытаясь стряхнуть остатки сна.

— Что со мной не так? — тихо пробормотал я в пустую комнату.

Всё началось с того, что вчера у бассейна я дал ей слабость. Нужно было проявить строгость, как и подобает куратору, а вместо этого я позволил её дерзости сбить себя с толку. Охрана в лице Семёныча настойчиво просила меня проконтролировать уборку, но я знал, что за этой простой отработкой кроется нечто большее.

Мы с Аней заключили негласную сделку: она отбывает своё наказание, а я пытаюсь понять, какую игру она ведёт. И если для этого мне придётся просидеть рядом с ней лишний час — я просижу.

Утренний воздух на свежем балконе столовой Академии «Олимп» был обжигающе прохладным, с лёгким ароматом свежей выпечки и осенней хвои. Я сидел у перил с чашкой чёрного кофе, пытаясь привести мысли в порядок. Вокруг гуляли младшекурсники, смеялись, обсуждали вчерашний футбол и предстоящие выходные. Они казались такими беспечными и юными, будто весь мир принадлежал только им.

Неподалёку расположилась компания парней из младших групп. Один из них, смеясь, указывал пальцем на аллею:

— Смотрите, вон идёт Аня Виноградова! Снова в своём огромном свитере!

— А что, она симпатичная, — пожал плечами другой. — Я слышал, она в этом году завоевала титул «Мисс Поволжье» на выездном конкурсе.

— Да ну, она слишком недоступная, — хмыкнул третий. — Строит из себя недотрогу, а сама крутится в тусовке «Демонов».

Мои пальцы сжались на ручке чашки так сильно, что фарфор едва не треснул. Внутри поднялась волна темного, жгучего раздражения. Они ничего не знают о ней. Никто из них не знает, сколько упрямства и гордости скрывается за её хрупкой внешностью.

— Заткнитесь и пейте свой чай, — резко бросил я, даже не поворачивая головы.

Парни мгновенно замолкли, с опаской переглянувшись. В Академии «Олимп» со мной предпочитали не спорить.

Я поднялся, оставив недопитый кофе, и направился к главному корпусу. Мне нужно было увидеть её.

Аня нашлась у галереи возле спортивного зала. Она стояла, прижавшись спиной к прохладной каменной стене, и пыталась развязать тугой узел на декоративной ленте, оставшейся после вчерашнего оформления. На её щеках горел румянец от досады, а губы были слегка покусаны — верный признак того, что она жутко нервничает.