Он заходит мне за спину. Я вздрагиваю, когда чувствую теплое дыхание и то, как он уткнулся носом в мою шею. — Черт, Аня, как же от тебя пахнет...
— По сравнению со здешним душным воздухом от всего пахнет хорошо, — выдыхаю я, но его слова действуют как искра. Я поворачиваюсь к нему, судорожно сглатывая. — Девчонки просто взбесятся, когда увидят тебя здесь, так что веди себя прилично. Умерь свой дерзкий пыл хотя бы на время, ладно?
Его растрепанная челка слегка падает на глаза, и пальцы просто чешутся её поправить. Градус напряжения возрастает, когда он буквально зажимает меня у стола, упершись ладонями по обе стороны от моих бедер. — Думаешь, я не умею быть вежливым?
Я с замиранием сердца наблюдаю за тем, как уголок его губ изгибается в привычной надменной ухмылке.
— Если честно — вообще не верю.
— Если я буду слишком милым, они что-то заподозрят, не находишь? — Он подается вперед и невесомо касается своими губами моих, едва ощутимо дразня. — Мы ведь враги. — Поцелуй скользит по линии челюсти. — Терпеть друг друга не можем. — Легкий укус за чувствительную кожу на шее. — Между нами жуткая вражда.
Прямо сейчас он совсем не похож на врага. От него исходит сбивающее с толку тепло, и это ровно то, в чем я нуждаюсь. Глеб сжимает мои бедра и увлекает меня к диванчику. Я послушно иду за ним — в конце концов, с нашего недавнего уединенного всплеска страсти прошли часы, а меня снова затягивает в этот омут. Все может быть так же: тихо, быстро, настолько горячо, что я до сих пор ощущаю его присутствие внутри...
Внезапно петли на дверях в коридоре оглушительно скрипят, и тяжелая дверь с грохотом раскрывается.
Я отлетаю от него как ужаленная, мгновенно выпрямляя спину: — Черт, черт!
Глеб лишь иронично закатывает глаза и лениво отходит к стеллажам.
— Привет! — выкрикиваю я, как только в проеме появляются фигуры девчонок, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь в руках. — У нас тут небольшое незапланированное развитие событий, о котором вам стоит знать.
Тая замирает на пороге, вытаращив глаза и переводя ошарашенный взгляд с меня на Глеба: — Какого черта... — шепчет она, а затем почти выкрикивает: — Что он здесь делает?!
Карина рядом с ней буквально лишается дара речи, с откровенным презрением и гневом уставившись на Вилкова.
— В общем, Тимур и Костя проговорились Глебу про «Демонов». Что вполне логично, учитывая, что он технически состоял в нашей тусовке...
— Его исключили и забанили! — наконец подает голос Карина. Я знаю её вечность, но такой разъяренной не видела никогда. Эта обычно тихая и хрупкая девчонка сейчас выглядит так, будто готова вступить в драку.
— Да-да, точно, — быстро соглашаюсь я, ища поддержки у Глеба. Но тот лишь вальяжно развалился на диване с максимально скучающим видом. — Тимур, Костя... ну и я... подумали, что нам не помешает свежий взгляд на список новых кандидатов. А раз уж он всё равно в курсе...
Глебу явно надоела моя суетливая болтовня, и он наконец снисходит до разговора: — Я просто могу гарантировать, что вы не наберете всякий сброд и выберетеправильного Демона.
— Вот! Уникальная перспектива! — поддакиваю я.
— Только через мой труп, — отрезает Тая, сузив глаза, и кивает на дверь. — Аня, можно тебя на пару слов? Наедине.
— Конечно. — Я бегло смотрю на Глеба, чувствуя, как внутри всё сжимается от нервов. — Ничего не трогай.
Я выхожу за девчонками в узкий коридор. Не успевает дверь за мной закрыться, как Тая набрасывается на меня: — Ты совсем с ума сошла?! Зачем ты привела его сюда? — Она начинает загибать пальцы. — Он мерзавец, отбитый тип и настоящий преступник!
— Ты только что описала половину нашего курса, Тая, включая твоего брата и Максима, — возражаю я. — Напоминаю, что откровение Тимура закончилось скандалом на той безумной вечеринке, а Максим... Ну, все знают, что Максим утащит всё, что плохо лежит.
Тая скрещивает руки на груди: — Это другое! Глеб — не просто Демон. Он ходячее воплощение зла.
Карина тихо добавляет: — Аня, он ведь причинил тебе столько боли.
— Он вернулся в академию, чтобы отработать это и исправиться, — упрямо напоминаю я.
— И ты реально в это веришь? — сомневается Карина, скептически изогнув бровь. — Думаешь, он правда хочет измениться?
Нет. Ни на секунду не верю.
— Я думаю, что мы зашли в тупик и нам нужна помощь. Глеб — далеко не тот, кого я выбрала бы добровольно, но у нас нет других людей из верхушки, которые так хорошо знают всех студентов.
— Я ему не верю, — качает головой Тая. Карина кивает в знак солидарности.
— И правильно, — твёрдо чеканю я. — Доверие нужно заслужить. Но я доверяю твоему брату. Тимур дорожит нашим тайным клубом и тобой больше всего на свете. Если он допустил Глеба к этой информации, значит, у него были причины, и я считаю своим долгом разобраться.
Тая поджимает губы, явно не ожидая такого аргумента. Помявшись, она вздыхает: — Я знаю, что Тимур не сделал бы ничего во вред нам. Но у моего брата далеко не всегда всё в порядке с логикой, особенно когда дело касается его дурацких академических кумиров. Он же в свое время буквально боготворил Глеба и его компанию.
Я отлично понимаю, о чем она. Тимур и остальные парни действительно равнялись на Вилкова и старших. Да, те были отпетыми эгоистами, но именно благодаря им существует всё то, что мы сейчас пытаемся сохранить.
— Люди меняются, разве нет? Может, стоит дать ему шанс? — выдавливаю я.
Тая одаряет меня настолько испепеляющим взглядом, что мне хочется провалиться сквозь землю. Я — и защищаю Глеба Вилкова?! Да на мне буквально можно вешать табличку «Я связываюсь с дьяволом, спросите меня как!».
К счастью, вмешивается Карина: — Не особо верится, но ладно. Раз уж он здесь и всё знает, давайте выжмем из этого максимальную пользу и заставим его работать на нас.
— Но если он хоть раз поведет себя как тварь — вылетает отсюда пробкой, — строгим тоном подводит итог Тая.
— Без проблем.
Мы возвращаемся в комнату. Я стараюсь не смотреть на Глеба, хотя отчетливо чувствую его пристальный взгляд. Внутри всё горит от стыда. Заступаться за Глеба — это вообще вне рамок здравого смысла.
Я указываю ему на свободный стул в нашем кругу: — Раз уж ты с нами, садись.
Глеб с ленивой грацией поднимается с дивана, пересекает комнату и опускается на стул. Я беру в руки планшет со списком: — Итак, у нас есть...
— Погоди, — перебивает Тая. Мы все поворачиваемся к ней. — Если он хочет сидеть в нашем кругу, он должен выдать залог.
— Залог? — усмехается Глеб. — Деньги? Имущество? — Он наигранно разводит руками. — На мне надето всё, чем я владею, блондинка.
— Нет, — говорит Карина, глядя на него в упор. — Раз уж мы Демоны, наша валюта — это секреты. Ты должен рассказать свой самый темный грех.
— Мы все через это прошли, — с колкой улыбкой добавляет Тая. — Это первый ритуал инициации. Хочешь быть частью процесса — плати цену.
Глеб откидывает голову на спинку стула и высокомерно смотрит на нас сверху вниз: — В вашей идеальной структуре Демонов есть один фатальный изъян, который вы из-за своей наивности не замечаете. Я могу сболтнуть вам любую чушь. Могу сказать, что мой самый страшный грех — это списанная в шестом классе контрольная. И как вы проверьте? — Он издает сокрушенный смешок. — Не верится, что вчера мне эта затея казалась интересной. Я точно был слишком пьян.
Прежде чем девчонки успевают вспыхнуть, я перебиваю: — Ты прав. — Я поворачиваюсь к подругам. — Когда признавались мы, всё было иначе. Мы сидели здесь вместе, слышали откровения друг друга, и после того, через что прошли, было очевидно: фальшь не пройдет. У Глеба такого контекста нет. — Я перевожу взгляд на Вилкова и гордо поднимаю подбородок: — Поэтому с тебя спрос будет куда жестче.
Я начинаю загибать пальцы: — Ты слил то интимное видео со мной. Ты слил видео со Снежанной. Ты ударил девушку. Ты продавал запрещенку Тае, прекрасно зная про её зависимости. Ты жестоко издевался над первокурсниками. Ты стравливал собственного младшего брата с другими, мучил его годами и чуть не подставил под серьезный срок ради денег.
