Ключ со скрежетом провернулся в замке, лязгнул засов, и железная дверь с противным скрипом отворилась наружу.

— Идите за мной, — тихо сказала женщина, и голос ее прозвучал мягко, словно перезвон мелких колокольчиков.

Я тяжело поднялся на ноги, чувствуя, как хрустнули затекшие колени. Наира встала следом, поправляя сбившуюся рубаху скованными руками. Снимать кандалы с нас явно никто не собирался. Мы шагнули из полумрака камеры в коридор, готовясь следовать за загадочной провожатой.

Бу зашевелился в своем углу, поднялся и направился к выходу следом за нами.

Один из стражников резко выступил вперед. Мужик уперся подошвой тяжелого сапога прямо в каменный панцирь пришельца, грубо отталкивая его назад в камеру.

— Нэ, странный шакал, ты тут сыдыщь, — гаркнул конвоир, потрясая зажатой в кулаке саблей. — Тебе приказа выхадить не было!

Бу остановился, упершись конечностями в пол. Я напряг мышцы плечевого пояса, готовый в любой момент вступиться за товарища, но пришелец лишь издал тихий скрежещущий звук и послушно отступил вглубь темницы. Устраивать потасовку из-за ущемленной гордости сейчас было бы верхом идиотизма.

Фиолетовая дама развернулась и плавно поплыла по коридору. Мы зашагали следом под бдительным присмотром конвоя.

Поднявшись по ступеням, мы вышли из подземелья наружу, где заходящее солнце ударило по глазам, заставив меня прищуриться. Жара немного спала, но я понимал, что это ощущение обманчиво. Перегреться даже вечером тут было пуще простого. Но дальше, когда сядет солнце, мог возникнуть второй нюанс — холод, от которого легко продрогнуть или замерзнуть насмерть, оказавшись посреди пустыни.

Нас повели по вымощенным плоским камнем дорожкам прямиком к дворцу, возвышающемуся над остальными постройками города.

Я крутил головой, разглядывая окружающее великолепие, и мысленно присвистывал. Картина складывалась воистину сказочная. Высоченные колонны из белого мрамора подпирали расписные своды. На стенах красовались мозаичные фрески, изображающие сцены охоты на диковинных зверей и караваны верблюдов. Повсюду журчали фонтаны в форме распускающихся лотосов, разбрызгивая драгоценную воду прямо на каменные плиты.

Контраст между грязными улочками, где люди торговались за глоток воды, и этим показным богатством резал глаз. Классическое феодальное общество во всей своей неприглядной красе.

Мы миновали массивные резные двери и оказались в просторном зале. Прохлада помещения приятно остудила взмокшую спину. Пол устилали мягкие ворсистые ковры, скрадывающие шаги стражников, а в воздухе витал запах кальяна и переспелых фруктов.

В дальнем конце зала располагалось возвышение, на котором сидел местный правитель. Молодой мужчина с ухоженной черной бородкой, облаченный в богатые арабские одежды. Белоснежный шелк переливался в свете масляных ламп, на пальцах поблескивали массивные перстни с драгоценными камнями, а на голове покоился роскошный тюрбан. Явно принц или какой-нибудь местный султан благородных кровей. Юноша развалился на горе подушек, лениво перебирая виноградную гроздь.

Нас подвели к самому краю ковра и грубо ткнули древками копий под колени, заставив опуститься на пол. Я поднял голову, намереваясь рассмотреть лицо принца и попробовать начать дипломатическую беседу.

Но слова застряли у меня поперек горла, когда взгляд скользнул мимо правителя и намертво прикипел к соседней стопке бархатных подушек. Я моргнул раз. Затем моргнул второй раз, чувствуя, как челюсть самопроизвольно отвисает, а в груди стремительно нарастает истерический смешок.

Рядом с принцем, облаченный в не менее шикарные одежды и обвешанный в драгоценности сидел У-ук.

Мелкий паршивец восседал на расшитых золотом валиках. Его пушистое тельце обрядили в полупрозрачные шелковые ткани, напоминающие крошечный халат. На шее болтались массивные золотые цепи, а на лопоухой голове криво сидела расшитая драгоценными камнями тюбетейка.

То, что я видел не поддавалось никакому первичному объяснению в моей голове. Как? Почему? Зачем? Что этот зверек делает на троне, словно наряженная кукла или такой же представитель власти — у меня не укладывалось в голове.

Зверек медленно приоткрыл огромные глаза. Он моргнул, фокусируя взгляд на мне, затем перевел взор на стоящую рядом на коленях Наиру. Зрачки пришельца мгновенно расширились, заняв почти всю радужку.

Малыш подскочил на подушках, запутавшись в шелковых полах наряда.

— Бесшерстный! Остроухая! — завопил У-ук на весь тронный зал, отчаянно размахивая передними лапками. — Я вас так рад видеть! Я вас везде искал!

Он переминался с ноги на ногу, звеня золотыми побрякушками.

— Я так испугался, когда этот косолапый вышел на поляну! Я не хотел, чтобы нас сюда перенесло! А когда мы сюда попали, то я вас ходил искал и не мог найти! А потом меня нашли другие бесшерстные! Но они какие-то более… темные…

Пришелец активно тыкал когтем в сторону замерших стражников.

Я чуть не хрюкнул от смеха, услышав описание. Хорошо хоть «черномазыми» не обозначил, и на том спасибо.

— И привели сюда, затем отмыли, накормили, вот, и надели вот эти странные тряпки! — рассказывал он, размахивая руками и трогая ими халат.

У-ук внезапно замолчал, наклонил круглую голову набок и уставился на мои скованные руки.

— А почему вы такие грязные и в каких-то железяках? — выдал он с искренним недоумением.

Я сидел на ковре и не смог не заметить, как повисшая в зале тишина заполнила пространсто.

Султан перестал жевать. Виноградина выпала из его приоткрытого рта, покатившись по узорам ковра. Стоящий по правую руку от правителя древний старец в высоком тюрбане, судя по всему, местный визирь, вытаращил выцветшие глаза. Стражники за моей спиной замерли, перестав давить копьями на плечи. Вся честная компания пребывала в глубочайшем шоке, наблюдая, как экзотическая зверушка выдает тирады, глядя прямо на пленника.

Визирь первым обрел дар речи. Старец ткнул в мою сторону сухим пальцем.

— Зверек явно знает этих чужеземцев! — проскрипел он дребезжащим голосом. — Он реагирует на них!

Я сглотнул вязкую слюну, принимая единственно верное решение в данной ситуации. Если назвался груздем, полезай в кузов.

— Конечно знаю, — ответил я, стараясь придать сиплому голосу уверенности. — Это мой зверь. Он со мной жил всю жизнь. И мы когда в пустыню попали, разминулись, и я его тоже искал.

Султан подался вперед, с интересом разглядывая мою чумазую физиономию.

— А чем докажешь, что это твой зверь? — спросил правитель, сузив подведенные сурьмой глаза.

Я пожал плечами, звякнув кандалами.

— Ну, во-первых, я его понимаю, — начал я загибать пальцы. — Во-вторых, у него есть имя. В-третьих, если я его сейчас позову, он ко мне подойдет.

Султан переглянулся с визирем. Старик недоверчиво покачал головой, теребя жидкую бороденку.

— Докажи, — приказал правитель, откинувшись обратно на подушки.

Я усмехнулся, глядя на пришельца.

— Да легко. Малыш, У-ук, иди ко мне, пожалуйста.

Зверек радостно пискнул, скоро спрыгнул с возвышения, путаясь в полах шелкового халата, и быстро-быстро затопал короткими ножками по ковру прямо ко мне. Подбежав, он с разбегу запрыгнул мне на колени и вцепился коготками в рубаху.

— Эти тряпки неудобные! — тут же принялся жаловаться У-ук, дергая себя за шелковый воротник. — Они чешутся! А эти железяки, на которые меня навесили, они прикольно блестят, но я совершенно не понимаю, в чем их смысл! Они тяжелые! А еще их грызть не разрешают… а если я пробую, то зубам больно…

Ох уж дитё… все ему детские проблемы, и ни малейшего осознания, в каком дерьме мы оказались.

Малыш поднял голову, заглядывая мне в глаза.

— Прости меня, пожалуйста, я правда не хотел нас перекидывать, — затараторил он, прижимая уши. — Я очень рад, что все остались живы. А где… — он снова стал осматриваться по сторонам, — а где камушек?