— Стойте, — скомандовал я, расстегивая молнию на груди. — Снимай верхний слой.

Мы сбросили теплые куртки, стянули шапки и маскхалаты, связав их в тугие узлы с помощью автоматного ремня. Эльфийка уже потянулась к пуговицам своей нижней рубахи, намереваясь остаться в одной нательной майке, но я резко перехватил ее руку за запястье.

— Стоять, — осадил я ее строгим тоном. — Дальше раздеваться нельзя.

Наира возмущенно вскинула брови, сдувая со лба мокрую прядь волос.

— Ты с ума сошел⁈ Тут пекло невыносимое! Я дышать не могу!

— Слушай меня внимательно, если сдохнуть прямо здесь не хочешь, — ответил я, чеканя каждое слово потрескавшимися губами. — Разденешься донага или останешься в майке, солнце спалит твою нежную шкуру за полчаса. Получишь тепловой удар, сляжешь в сугроб из песка и больше не встанешь. Температура под тканью сейчас держится в районе тридцати восьми градусов. Твое тело выделяет пот, он пропитывает ткань и создает защитный слой. Это в разы лучше, чем сорок пять градусов прямого солнечного жара, лупящего по голой коже. Лучше пусть семь потов сойдет под рубахой, чем ты сгоришь заживо или сознание потеряешь от перегрева.

Я завязал рукава свитера вокруг пояса, оставаясь в тонкой нижней сорочке с длинным рукавом. Про себя я усмехнулся старой таежной поговорке, вспомнив наставления деда: пар костей не ломит, а вот солнышко быстро дурь выбивает.

Наира посмотрела на меня с нескрываемым изумлением.

— Откуда ты вообще все это знаешь? — спросила она, застегивая рубаху обратно до самого ворота. — Ты уже бывал в таких пустынях раньше?

— Не бывал. А вот читать книги в молодости любил и прилежно изучал географию. Полезная штука, знаешь ли.

Эльфийка слабо усмехнулась, окинув взглядом бескрайний океан барханов.

— Великий географ, значит. И где же мы сейчас находимся, если верить твоим книгам?

Я поднял глаза к белесому небу, вглядываясь в странный оттенок раскаленного купола и слишком крупный диск светила.

— Понятия не имею, — признался я тихо. — Но нутром чую, что занесло нас вообще на чужую планету.

Мы продолжили путь, медленно взбираясь на очередной исполинский бархан. Ступни проскальзывали, горячий песок осыпался вниз, заставляя делать два шага назад на каждый шаг вперед. Пульс тяжело молотил в висках, а во рту пересохло настолько, что язык казался шершавым куском наждачной бумаги.

Преодолев последний подъем, я замер на гребне, моргая от удивления.

Впереди, на дне широкой каменистой долины, раскинулся настоящий город. Он словно вырос из песков, сияя в лучах полуденного солнца. Архитектура выглядела абсолютно чуждой, напоминая древние персидские или арабские поселения из старых исторических фильмов. Над массивными зубчатыми стенами высились сферические купола лазурного и золотого цветов. Тонкие башни тянулись к небу, а между глиняными постройками виднелись кроны раскидистых пальм.

— Цивилизация, — выдохнула Наира, не веря собственным глазам.

— Идем туда, — скомандовал я, перехватывая винтовку поудобнее. — Может, воды достанем.

Мы спустились по пологому склону, направляясь к окраинам поселения. На подходе к первым глинобитным постройкам я приметил аккуратное каменное сооружение. Над круглым основанием высился деревянный ворот с намотанной веревкой и жестяным ведром. Самый обыкновенный колодец.

Откуда он тут взялся и как местные умудрились добраться до воды в таких широтах я понятия не имел и, честно говоря, вообще не желал узнавать. А вот пить хотелось нестерпимо.

Запах сырости и близкой воды ударил в ноздри, заставив забыть об осторожности. Мы ускорили шаг, спеша к спасительному источнику. Я уже протянул руку к деревянной рукояти ворота, предвкушая глоток ледяной влаги.

— Эй Эй, куда, ахпер⁈ — раздался громкий крик откуда-то сбоку.

Из-за угла полуразрушенной мазанки выскочил невысокий смуглый мужчина в длинном полотняном балахоне и чалме на голове. Он бежал к нам, отчаянно размахивая руками.

— Слюшай, дарагой, руки убери от ворота, да⁈ — заголосил незнакомец с ярко выраженным восточным акцентом, заступая нам дорогу. — Руки убрал, гаварю! Эта платный калодец! Хочешь пить, давай дэньги! Золото давай, серебро давай, да⁈

Я опешил от такой наглости, почувствовав, как внутри закипает раздражение.

— Какие еще деньги⁈ — возмутился я, повысив хриплый голос. — Это же обычный колодец! Общественное место! Мы по пустыне полдня топали, от жажды подыхаем, а ты монеты требуешь за глоток воды⁈

Мужчина встал перед деревянным срубом, уперев руки в бока, и посмотрел на меня с невозмутимым видом.

— Слушай, ахпер, йа вижю, што ты ниместный, да? Так вот, что я тебе скажу: хочешь пить, давай деньги, по-другому здесь вообще не бывает! — отчеканил он, помахав указательным пальцем. — Этот колодец рыл мой атэц! Рыл мой дед! Рыл мой прадед и прапрадед рыл! Он мне по наследству достался по закону предков! Нет денег, нет тебе никакой воды! Иди дальше по барханам гуляй! И сабаке сваей странной скажи, щьтоб клещни не распускал, да.

Раздался резкий лязг взводимого затвора.

Наира выхватила пистолет из кобуры под рубахой единым смазанным движением. Эльфийка шагнула вперед, вжав дуло оружия прямо в переносицу опешившего торговца. Глаза дозорной налились бешеной, почти животной яростью, а тонкие губы оскалились.

— Я сейчас хочу пить! — пронзительно закричала она, сорвав голос. — И если ты сию секунду не свалишь восвояси откуда ты вылез, я снесу твою дурную башку прямо на эти камни! Считаю до одного!

Я ошарашенно захлопал глазами, глядя на напарницу. Такой дикой, неуправляемой злобы я от нее еще ни разу не видел. Женская истерика, помноженная на обезвоживание и пережитый стресс, превратила спокойную эльфийку в настоящего берсерка.

Смуглый хозяин колодца моментально растерял всю свою спесь. Он побледнел под слоем загара, скосил глаза на черное дуло пистолета и медленно поднял дрожащие руки вверх.

— Во-о-о-оу, уважаемая, палехчи-палехчи, — он поднял руки, демонстрируя раскрытые ладони. Зачем так нервничать, да? Пейте сколько влезет, — залепетал он, пятясь назад крошечными шажками. — Вода для гостей, пожалуйста, только щьтуку убери, да.

Он отступил на добрых десять шагов, не опуская рук.

Мы с Наирой тут же бросились к ведру. Я схватился за ворот, быстро раскручивая веревку. Жестянка с глухим плеском ухнула в глубину, зачерпнув долгожданную влагу. Я принялся крутить рукоять обратно, ощущая приятную тяжесть.

В этот момент стоящий поодаль торговец сунул два пальца в рот и издал оглушительный, свист, эхом разнесшийся над тихими глиняными улочками.

Спустя секунду со всех сторон послышался топот множества ног.

Из-за глинобитных стен и соседних переулков повалили вооруженные люди в пестрых одеждах, кольчугах и широких тюрбанах. Они сжимали в руках кривые сабли и старинные длинноствольные ружья. За пару мгновений плотное кольцо стражи сомкнулось вокруг нас.

— Ну щьто, ахпер, хехе, — подошел к нам снова чумазый. — Папили вадичьки?

Я стоял под палящим солнцем, ощущая, как липкий пот заливает глаза, разъедая слизистую.

Смуглые люди в пестрых полотняных халатах брали нас в плотное кольцо. Они двигались уверенно, отрезая любые пути к отступлению, а в руках блестели лезвия изогнутых сабель. У нескольких человек я разглядел старые длинноствольные мушкеты, словно из ранней эпохи огнестрельного оружия. И целились они прямо мне в грудь.

Мозг заработал на предельных оборотах, просчитывая варианты. Начни я сейчас палить — положу двоих, может, троих самых прытких. Затем у меня закончатся патроны в магазине, и тогда кто-то из них успеет нажать на спусковой крючок мушкета, а при крошечной дистанции свинец размером с перепелиное яйцо пробьет мою тушку насквозь, оставив рваную дыру размером с кулак.

Исход такого ранения очевиден и никакой системный навык мне не поможет.

Мы находились на чужой земле и очевидно, что реакция стражи выглядела абсолютно логичной и закономерной, когда на местного жителя наезжают приезжие, тыча пушкой в лицо. Любой нормальный хозяин поднял бы тревогу, увидев чужаков с непонятным оружием у своего источника.