Я с трудом оторвал гудящую голову от раскаленной земли, чувствуя, как колючий песок скрипит на зубах. Глаза нещадно жгло от ослепительного света. Солнце висело в зените. Жара стояла несусветная, навалившись на плечи тяжелым душным прессом. Я зажмурился, часто моргая, пытаясь смахнуть едкие слезы, которые тут же высыхали на обветренных веках.

Вокруг расстилалась пустыня. Куда ни глянь, до самого дрожащего маревом горизонта тянулись песчаные дюны и пологие барханы. Ни единого деревца, ни травинки, ни клочка спасительной тени.

Справа от меня раздалось тяжелое кряхтение. Наира поднималась на четвереньки, судорожно отплевываясь от набившейся в рот песчаной пыли. Эльфийка трясла головой, ее светлые волосы спутались, а на бледных щеках запеклась грязь. Дозорная с трудом села на колени, стряхнула желтые крупицы с рукава зимней куртки и огляделась по сторонам мутным взглядом.

Наира закашлялась, прижимая ладонь к груди.

— А где Бу? — хриплым голосом спросила она, щурясь от безжалостного солнца.

— Я здесь.

Мы с эльфийкой повернули головы на звук. Чуть поодаль послышался скрежет. Бу тоже пытался подняться. Точнее, картарианец отчаянно выкарабкивался из глубокой ямы, загребая суставами сыпучую породу.

Пришелец увяз основательно. Бу судорожно перебирал всеми конечностями, пытаясь зацепиться за склон, однако сухой песок уходил из-под лап, осыпаясь вниз широкими ручьями. Панцирь тянул его на дно с неумолимой силой и Бу медленно, но верно опускался в песчаную жижу, погрузившись уже по самое брюхо.

— Погоди, держись! — крикнул я, вскакивая на ноги.

Мы с Наирой одновременно рванули к краю ямы, намереваясь схватить товарища за суставы и выдернуть наружу. И совершили самую глупую ошибку, какую только могли сделать в незнакомой местности.

Стоило моим подошвам коснуться склона, как почва под ногами потеряла всякую твердость. Сухой наст мгновенно разошелся, превратившись в вязкую кашу. Земля словно разверзлась, жадно утягивая нас вглубь. Ноги провалились по щиколотку, затем по колено.

Наира испуганно вскрикнула, замахав руками.

— Что это такое⁈ Что происходит⁈

— Это зыбучие пески! — рявкнул я, чувствуя, как вязкая масса сдавливает голени. — Замри! Не дергайся, хуже сделаешь!

Паника в таких ловушках убивает быстрее любого хищника. Я прекрасно знал эту простую истину еще по таежным торфяным топям. Чем сильнее бьешься, тем глубже уходишь на дно. Меня засасывало чуть медленнее остальных, поскольку я успел завалиться на бок, распределив собственный вес по большей площади.

Мышцы живота и спины напряглись до болезненного спазма. Медленно, сантиметр за сантиметром, подавляя желание дернуться, я вытянул сначала одну ногу из хваткой жижи, затем вторую, перекатился на живот и выполз на относительно твердый гребень бархана.

Наиру тем временем засосало уже по самые бедра. Эльфийка тяжело дышала, ее лицо побелело от накатившего ужаса, а пальцы беспомощно скользили по осыпающемуся песку.

Я сорвал с плеча автомат, который чудом остался при мне во время пространственного скачка. Перехватив оружие за ствол, я лег на живот и протянул приклад дозорной.

— Хватайся за ремень! — скомандовал я, сплевывая налипшую на губы пыль. — Обеими руками вцепляйся и подтягивайся!

Наира ухватилась за плотную брезентовую ленту мертвой хваткой. Я уперся носками сапог в плотный гребень, напряг поясницу и потянул ее на себя. Мышцы взвыли от колоссального напряжения, перед глазами поплыли темные круги. Эльфийка судорожно заработала ногами, помогая выбраться. Песок с противным чавканьем неохотно отпустил свою добычу, и девушка вывалилась на твердую поверхность рядом со мной, жадно хватая ртом обжигающий воздух.

Времени на передышку не оставалось. Бу погрузился уже почти по верхний край спинных пластин.

— Давай вместе! — крикнул я Наире, помогая ей перехватить оружие.

Мы вдвоем легли на краю воронки и вытянули автомат вперед. Картарианец выбросил переднюю клешню, сомкнув суставчатые пальцы на стальном дуле. Металл жалобно заскрипел под чудовищным давлением каменной хватки.

— Тянем! — заорал я во всю глотку.

Мы уперлись ногами, натужно захрипели, вкладывая в рывок все оставшиеся силы. Пришелец весил добрых килограмм сто, не глядя на его не самые огромные габариты, и эта тяжесть едва не утянула нас обратно в ловушку. Суставы плеч отозвались острой болью, пот заливал глаза, разъедая слизистую оболочку. Бу отчаянно загребал задними лапами, поднимая тучи песчаной пыли.

С жутким шуршанием тело картарианца наконец-то выскочило из засасывающей воронки, словно пробка из бутылки.

Втроем мы кубарем скатились по противоположному склону дюны, рухнув на раскаленный песок, где и остались лежать на спине, тяжело дыша, совершенно обессиленные после короткой, но отчаянной борьбы за выживание. Сердце колотилось о ребра, в горле стояла пустынная сушь, а нестерпимое солнце продолжало выжигать остатки влаги из наших тел.

Наира с трудом приподнялась на локте, стирая рукавом грязь с мокрого лба.

— Где мы оказались? — спросила она, оглядывая бескрайние желтые волны.

Я приподнял голову, чувствуя, как ткань куртки прилипла к взмокшей спине.

— Судя по всему, мы угодили в пустыню, — ответил я сиплым голосом.

Эльфийка нахмурилась, явно не понимая смысла сказанного. В ее северных лесах таких понятий отродясь не существовало.

— Пустыня? Что это вообще такое?

Бу зашевелился рядом, отряхивая песчинки из сочленений панциря. Пришелец заговорил менторским тоном, звучавшим на удивление неуместно посреди этого адского пекла.

— Пустыня представляет собой обширную климатическую зону, характеризующуюся колоссальным скоплением кварцевого песка и каменных пород. Данная территория отличается экстремально высокими температурными показателями, критическим дефицитом влаги и полным отсутствием плодородного почвенного слоя, способного поддерживать растительную биомассу.

Наира скривилась, поправляя сбившийся капюшон.

— Звучит крайне уныло.

— Да не то слово, — согласился я, кряхтя и поднимаясь на ноги. — Звучит паршиво. И по факту является точно таким же местом. Ничего хорошего нам здесь определенно не светит. Ни воды, ни тени, ни ориентиров.

Дозорная села, обхватив колени руками, и посмотрела на меня снизу вверх.

— Егор, а как мы здесь вообще очутились?

Я почесал затылок под шапкой, стряхивая горячий мусор.

— Мелкий наш набедокурил, как пить дать. Перепугался до смерти, когда Миша из кустов с треском вывалился, ну и инстинктивно активировал пространственный скачок, закрутил воронку и швырнул нас в эту даль.

Наира встрепенулась, испуганно крутя головой по сторонам.

— А где он сам⁈ Где малыш⁈

Я внимательно осмотрел прилегающие барханы, щурясь от нестерпимого блеска.

— Не знаю, — признался я честно, чувствуя, как неприятный холодок беспокойства продирает спину вопреки жаре. — Либо он остался в тайге, на том самом пне, либо его выбросило куда-то сюда, но далеко от нас. Рядом его точно нет. Как и медведя, к слову.

Мы встали, отряхнули одежду и двинулись вперед, выбирая направление наугад. Идти приходилось по гребням дюн, где песок был чуть плотнее и не так сильно затягивал подошвы ботинок.

Шел первый час пути. Затем потянулся второй. Время словно застыло в этом бесконечном мареве. Ноги гудели, дыхание сбивалось, а легкие обжигало сухим жаром при каждом вдохе. Песок лез в шнуровку, просачивался сквозь носки, натирая кожу до крови.

Внезапно до моего затуманенного жарой рассудка дошла очевидная и глупая вещь. Я остановился, упершись ладонями в колени, и посмотрел на своих спутников.

Мы же до сих пор шли в зимней экипировке. На мне был надет толстый свитер, ватные штаны и плотный маскхалат, рассчитанный на двадцатиградусный мороз. Наира прела в утепленной куртке с мехом. Мы тащили на себе эту броню посреди пылающей жаровни, превращая собственные тела в ходячие парилки.