Бу устроился в противоположном углу камеры.

— Оценка текущего положения классифицируется как крайне неудовлетворительная, — доложил картарианец, нарушая повисшую тишину.

— Точнее и не скажешь, — хмыкнул я, поморщившись от боли в пересохшем горле. — Положение дрянь.

Мы замолчали, погрузившись в собственные невеселые мысли. Я сидел, прислушиваясь к гудению в уставших ногах, и пытался выстроить логическую цепочку из произошедших событий.

Где мы находимся?

Я перебирал в памяти все, что успел заметить на улицах. Глиняные дома, чалмы, кривые сабли, кремневые ружья. Люди говорят на человеческом языке, но с диким акцентом. Никакой техники, никакой магии, никаких следов имперского присутствия. Мы словно очутились в учебнике истории за шестой класс.

У-ук испугался медведя и рванул ткань пространства. Но куда он нас зашвырнул?

Может быть, это совершенно другой континент на нашей же планете? Какие-нибудь дикие южные пустоши, куда еще не добралась цивилизация. А может, малыш пробил портал в прошлое, закинув нас на пару тысячелетий назад? Или это вообще другая планета, населенная похожими людьми, застрявшими в средневековье?

— Есть какие-нибудь мысли, великий географ? — нарушила молчание Наира, повернув ко мне перепачканное лицо.

Я тяжело вздохнул, стукнув затылком о холодный камень стены.

— Не-а, — признался я честно. — Абсолютно ничего на ум не приходит. Мы с тобой словно в сказку про Аладдина провалились. Оружие у них древнее, одежда старинная. Я даже примерно не могу прикинуть наши координаты. Могу сказать только одно: мы точно не в Канзасе, Тотошка.

— Что? — переспросила она, не уловил смысла сказанного.

— Забей, — отмахнулся я.

Эльфийка скривилась, потирая ноющие запястья о колени.

— И что будем делать? Нас же тут сгноят в этой яме или продадут в рабство. У них тут наверняка такие порядки в ходу.

— Паниковать раньше времени мы точно не будем, — осадил я ее. — Сидим, ждем развития событий. Нас разоружили, но не убили на месте. Заперли в клетку, значит, будут задавать вопросы. Придет какое-нибудь местное начальство, попробуем договориться. Будем давить на то, что мы заблудшие путники, нищие путешественники. А там, глядишь, и выкрутимся.

Я посмотрел на неподвижный каменный панцирь в углу.

— Бу, дружище, а ты своими сенсорами не можешь просканировать местность? — спросил я с надеждой. — Определить состав атмосферы, положение звезд, наличие магнитных полюсов. Хоть что-нибудь, что поможет понять наше местоположение во вселенной.

— Информации недостаточно, — ответил пришелец монотонным голосом. — Я нахожусь в замкнутом пространстве. Толщина каменных стен блокирует большинство моих сканирующих систем. Состав воздуха идентичен привычному, с повышенным содержанием пыли и низким уровнем влажности. Я оперирую нулевым набором полезных данных.

— Понятно, — буркнул я, прикрывая глаза и попытался закинуть руки под голову, что, естественно, совершенно не вышло. — Тогда можем пока передохнуть от жары.

— Ты с ума сошел? Решил просто лежать и прохлаждаться?

— Именно это я и собираюсь делать после такого изнурительного похода по треклятой пустыне — прохлаждаться. Чего и тебе советую.

Несколько минут помолчал, как в голову пришла идея.

— Слушай, Бу, а ты магией не можешь вскрыть замок и мы отсюда выберемся и дадим деру? Дождемся пока стемнеет и под покровом ночи свалим.

— Не выйдет, — отозвался он. — В этом мире магии еще меньше, чем в вашем.

Я скрежетнул зубами.

Жажда становилась все более мучительной. В подземелье было прохладно, но организм, потерявший литры пота во время перехода по пустыне, требовал жидкости. В горле першило, губы покрылись сухой коркой. Я попытался сглотнуть, но лишь болезненно напряг мышцы шеи.

Не выдержав, я поднялся и подошел к решетке, проведя кандалами по пруткам, как по струнам.

— Эй! — гаркнул я. — Воды хоть дайте! Или у вас тут всех путешественников и чужеземцев принято кидать в темницы и мучить жаждой⁈

— Нэ всех! — крикнул стражник в ответ. — А особо хамских и наглых!

— Хамских⁈ — возмутилась Наира. — Да мы просто воды хотели по глотку сделать!

— Ай, замалчи, деффка, не с тобой говорю! Эй, ахпер, скажи своей бабе рот закрыть, а не то я ей кишки выпущу. Больно она у тебя говорливая.

Лицо у эльфийки сначала побледнело, потом покраснело и затем вообще стало пунцовым.

— Да ты… да я… да он… — подскочила она на ноги.

Еще секунду и мне казалось, что у нее, как в мультфильме из ушей и ноздрей пар пойдет, а затем поднимется свист кипящего чайника.

— Тс-с-с! — осадил я напарницу. — Угомонись. В восточных странах женщины часто куда более ограничены в правах, чем мужчины, так что, пожалуйста, не создавай дополнительных проблем. Просто молчи и не воспринимай ничего на свой счет.

— Я ему тестикулы на нос натяну, когда мы отсюда выйдем… — буркнула она, усевшись обратно на пол.

Ого какие мы словечки знаем анатомического характера. Интересно откуда даже. Ну да ладно, не сейчас об этом думать.

— Да умолкла она уже, — обратился я к стражнику снова. — Можем продолжить диалог?

— Нэ, — отозвался стражник с конца коридора.

Я шумно выдохнул и буркнул:

— Говнюк…

Время тянулось тягучей смолой. Я сидел на холодном полу, привалившись затылком к шершавой стене, и слушал собственное хриплое дыхание.

Спустя какую-то вечность в конце коридора заскрипели тяжелые засовы. Послышались шаги, лязгнул металл, и в нашу решетку снизу просунули деревянную бадью. Вода плескалась о шершавые края, источая умопомрачительный запах спасительной влаги.

Вот кто-то скажет, что нормальная вода ничем не пахнет, но когда пробудешь без нее энное количество времени и начнешь чуть ли не буквально умирать от жажды, то враз поймете, что такое «запах свежей воды».

Наира моментально подорвалась с места, загремев цепями. Эльфийка бросилась к посудине, намереваясь выхлебать все содержимое одним махом.

— Стоять, — скомандовал я, перехватив ее за плечо и оттесняя от бадьи.

Эльфийка посмотрела на меня безумными глазами, в которых читалась готовность вцепиться мне в глотку зубами.

— Ты совсем спятил⁈ — прохрипела она, пытаясь вырваться. — Пусти!

— Угомонись и слушай сюда, — произнес я предельно жестко, глядя прямо в ее расширенные зрачки. — Накинешься сейчас как оголодавшая рысь, зальешь в себя литр залпом, и через минуту вывернешь все обратно на эти камни. Желудок после такого обезвоживания резкий удар не примет. Сядь и пей мелкими глотками. Смакуй каждую каплю. Поняла меня?

Она судорожно сглотнула, сверля меня злым взглядом, но кивнула.

Мы уселись вокруг деревянной кадки прямо на грязный пол. Я зачерпнул воду скованными ладонями, поднес к лицу и сделал крошечный глоток. Жидкость отдавала тиной и ржавчиной, но сейчас казалась вкуснее самого элитного столичного нектара. Влага смочила потрескавшиеся губы, прокатилась по языку и упала в пустой желудок. Наира пила следом, аккуратно цедя воду сквозь зубы и зажмурив глаза от удовольствия.

Выпив бадью до дна, мы немного остыли. Пульс перестал бешено колотиться в висках, а по телу разлилась приятная прохлада. Жить стало можно, пускай и в камере. Я снова откинулся на стену, прикрыв отяжелевшие веки, и приготовился ждать дальнейшего развития событий.

Долго скучать нам не пришлось.

Снаружи вновь послышался гулкий топот сапог по каменным плитам. Стража остановилась прямо напротив нашей камеры. Я открыл глаза, моргая от света зажженных факелов, и присмотрелся к прибывшим.

Помимо смуглых конвоиров с кривыми саблями у решетки стояла женская фигура. Дама облачилась в полупрозрачные фиолетовые одежды, состоящие из множества легких, почти воздушных тканей. Наряд струился по ее фигуре, скрывая очертания тела, а лицо пряталось за плотной шелковой повязкой, оставляя открытыми только густо подведенные черным глаза. От незнакомки тянуло сладковатым ароматом мускуса и каких-то восточных пряностей.