Отказываться тот не стал.

— Благодарю, барин.

— Сходи к новым егерям и расскажи им то же, что и мне. Они теперь тоже будут в лесах вокруг нас патрулировать. Так что познакомьтесь хорошо друг с другом, чтобы случайно не устроить перестрелку.

На следующий день десятник стрельцов представил мне тощего пятнистого поросёнка и двух собак. Одна оказалась крупной, но выглядела жалко.

— Я же просил здоровых животных? — нахмурился я.

— Так псина здоро́ва. Просто в годах уже, — торопливо стал тот оправдываться.

— Ясно. Проблема не в нарушении приказа, а в неправильной формулировке, — хмыкнул я. — Так, гони сюда пару своих архаровцев, будем проводить натуралистические опыты.

Тот выпучил глаза, мало что поняв из моей фразы.

— Мне нужны два стрельца. Они будут кормить собак со свиньёй, — дал я ему более простое указание.

Поросёнок был явно оголодавший. Стоило ему под морду кинуть несколько орехов, как он шустро смолотил их, а затем просительно принялся повизгивать, мол, ещё давай, ещё давай, мало. Старая собака сперва воротила морду. Но видимо опыт проживания рядом с людьми дал ей достаточно опыта, чтобы понимать, что от неё требуется и через силу это делать. Худо-бедно она съела один орех под окрики солдат. А вот вторая собака, молодой кобелек наотрез отказался лопать ароматное ядро. И стрельцам пришлось заталкивать его тому в глотку. Как только не задушили блохастого в процессе, ума не приложу. После этого животных привязали к стене рядом со складом, а детям Ефросиньи я наказал внимательно следить за их состоянием. Увы, но у меня не было никакого иного способа проверить орехи на наличие или отсутствие в них яда.

Через несколько дней я отправил посыльного Игнату — старосте Барсуково. На словах приказал передать чтобы он на следующий день прислал мне пару мужиков из тех, кто знает быструю дорогу до Боровска. И ещё один человек ушёл в Ежово к Яшке Цыгану. Этот староста получил от меня наказ передать Фролу мой наказ прийти ко мне на заставу или догнать уже по пути в город.

Игнат меня смог удивить. Из-за изначально непросто сложившихся отношений я не ждал от этого мужика рьяного проявления служебного рвения. Однако следующим утром в десятом часу возле моего холма стояли аж две добротных телеги с тремя мужиками. Обе телеги были заполнены мешками и узлами с деревенским добром. У меня даже ни на секунду не появилось мысли, что это личный скарб деревенских, отправленных ко мне на пмж, как Ефросинья.

С собой я планировал взять всех казаков, четверку егерей и Потапа с Марфой. Про Планше даже не стоит упоминать. Как телохранитель он всегда ходил за мной тенью. Игнатовским мужикам придётся потесниться на своих телегах так как с ними поедут егеря.

Но всё едва не сорвалось. Мы не успели отъехать и на пару километров от холма, когда из зарослей на нас вылетел один из сыновей Трофима.

— Твари, ващшбродь, твари! — сбивчиво закричал он. — Много! Стая целая! По деревьям что твои белки прыгают, а сами размером с овчара будут! Здесь будут с минуты на минуту!

— Прыгай на телегу, — приказал я, а потом скомандовал. — Разворачиваемся!

Деревенские мужики с бледными лицами и дрожащими руками принялись понукать лошадей. На узкой дороге едва не завели одну телегу в густые заросли, благо, что егеря помогли развернуть. Вот кто не потерял присутствия духа! Ну, и Планше. Иногда мне кажется, что орка ничем не прошибить. А вот казаки нервничали. Не как деревенские, но всё-таки.

Мы успели выехать на открытое место, когда из леса до моих ушей донеслись визги и уханье. А спустя пару минут на опушке замелькали крупные рыжие обезьяньи фигуры.

Бах! Бах! Бах!..

Егеря мгновенно отработали по самым прытким. Четыре выстрела — четыре мёртвых туши затихли под стволами деревьев. Гибель сородичей мгновенно сбила прыть с остальных обезьян. Самые сообразительные, опытные и трусливые дёрнули обратно под прикрытие деревьев. Те, что поглупее и позлее остановились на месте и устроили настоящее выступление с кривляньями и коряченьем морд.

Бах! Бах! Бах!

Трое из казаков не преминули воспользоваться случаем и разрядили свои штуцеры по рыжим бестиям. Две из них рухнули замертво, а третьей пуля перебила верхнюю лапу. Это стало последней каплей для всех обезьян. Даже самые недалёкие поняли, чем им грозит пребывание на открытом месте. Стая рванула обратно в лес. Только их крики доносились до наших ушей.

— Вот же мерзость, — с раздражением произнёс Потап. — Черти какие-то.

— Обезьяны, Потап. В иных странах их в лесах живёт больше, чем в наших краях зайцев, — ответил я ему.

Напуганные отпором, обезьяны не посмели напасть на нас на открытой местности. Мы без проблем добрались до холма и укрылись под защитой частокола. Я сразу же отправил гонцов к своим людям, которые жили за его чертой. Егерям и охотникам.

— Ты был один? — спросил я у Антипа.

— Не, — он замотал головой, — Все вместе мы шли. Батька с Петькой ушли к красному урочищу, так как Петьку эти твари подрали. Мы едва отбились. А меня батька отправил отвлекать зверьё и предупредить на заставе всех. А тут вы на пути встретились. Повезло.

— А в урочище что? Есть там, где спрятаться?

— Там старая медвежья берлога. Ну, или кого-то похожего на медведя. Вдвоём легко можно укрыться внутри. Лаз узкий, просто так не пролезть, если пущать не станут те, кто внутри. Вот против людей там тяжко укрываться. Сквозь лаз расстреляют или задушат костром. А от такого зверья самое милое дело там прятаться. Припасов у батьки полно, не один день просидеть можно. Только бы Петька не сомлел, — в конце своей речи он тяжело вздохнул.

— Сильно поранили?

— Ногу погрызли и левую руку. А ещё щёку чуть не насквозь когтями проткнули.

— М-да. Ничего, Антип, мы их в беде не бросим, — подбодрил я парня, а сам стал лихорадочно искать выход из ситуации. В этом времени такие раны могут стать стопроцентным билетом в царство костлявой. Заражение крови — это не шутки.

Между тем все мои люди уже заняли боевые позиции на дощатом настиле на частоколе и на вышках. Деревенские мужики приехали с двумя арбалетами и луком. Огнестрельное оружие им Игнат не дал, полагаясь на защиту моих солдат, которые поедут вместе с ними и мной в город. Собственно, огнестрела в деревне вряд ли больше трёх-четырёх единиц, и те невероятно архаичные фитильные. Их я поставил возле склада. А в качестве дополнительного оружия передал им два топора. Один из их троицы от такого оружия отказался и показал мне самодельный кистень из куска пеньковой смолёной верёвки с петлёй под кисть на одном конце и маленькой гирькой на другом.

— Ваше благородие, вот этим я зимой от волков отбился. И сейчас справлюсь.

Прошёл томительный час.

Обезьяны словно сквозь землю пропали. Как ни всматривались самые зоркие наблюдатели вдаль, но никого из врагов не могли приметить. Никто из казаков с рыжими обезьянами раньше не сталкивался и рассказать про их привычки не мог. Эх, сюда бы Фрола. Тот точно в курсе, что эти твари из себя представляют и чего от них ждать.

В начале нового часа из леса хлынула рыжая орда. Их там было столько, что счёт шёл не на десятки, а на пару сотен.

Кто-то неподалеку от меня зашептал молитву.

— Вожаков нужно убить, — громко сказал Трофим. — Подохнут они и прочие звери стушуются. А то и место делить начнут. А как свару устроят и про нас забудут.

Первыми открыли стрельбу егеря. Их мушкеты позволяли стрелять на двести метров. Благодаря навыкам каждый из них мог делать два прицельных выстрела в минуту.

— Сюда бы пушку, ваше благородие, — с надеждой произнёс десятник стрельцов. — Да как сыпануть картечью по нечисти!

— Была бы пушка, уже из неё палили бы по тварям, — огрызнулся я.

Ну, не было энергии в Светоче для постройки даже жалкого фальконета или потешной пушчонки, не было. А того что имелось хватило бы только в том случае, если бы у меня уже стояло соответствующее производственное здание и лежали на складе требуемые ресурсы.