Фрол как сглазил. После странного разговора на склоне, в долине нам больше не попалось ничего интересного. Сначала мы вышли из долины, оказавшись на равнине, похожей на африканскую саванну в момент сезона дождей. То есть, когда там всё цветет, кругом буйная зелень и носятся стада и стаи животных. От антилоп до львов.

Как бы мы ни старались, но подобраться на дистанцию выстрела ни к одному из зверей мы не смогли. Даже хищники нас избегали. Чуяли или слышали издалека, после чего убирались с нашего пути. Обо всех их передвижениях нас информировал Планше. С высоты своего роста он отлично видел затаившихся хищников в высокой траве.

Мы вернулись обратно в долину гигантских раков и вошли в Чёрную пелену в той точке, из которой вышли. Оказавшись на Земле, устроили короткий привал. Во время отдыха Фрол прикопал свои трофеи, чтобы они не занимали места в мешке. А потом поделился кое-какой информацией. Что-то я и сам знал, но было и кое-что новенькое.

— Эта пелена, вашбродь, вроде вечного колеса, которое никогда не останавливается. Можно зайти с нашей стороны в одном и том же месте, а окажешься по ту сторону всегда в новом. Слыхивал я про умельцев, которые могут рассчитать что-то по звездам и всегда попадать туда, куда им нужно, но мне сия наука не даётся. Или ума бог не дал в нужной мере, или не всё мне рассказали те, кого я спрашивал и кому платил. А другие поговаривали, что на той стороне находили особые руны, с помощью которых потом всегда приходили в место, где ентову руну они получили. Но эти рассказы выглядят совсем уж бахвальством. Сколько знаю охотников и проводников, заходящих туда, — он резко махнул рукой в сторону пелены, — и сколько лет сам хожу туда, но не видел никого из таких умельцев и сам не встречал подобной руны.

— А можно как-то с этими людьми связаться?

— Можно, наверное, вашбродь. Только их найти сперва ещё нужно, — уклончиво ответил он.

— Ясно, — ответил я и на время отложил мысль связаться с теми, кому по плечу войти в Чёрную Пелену и выйти в чётко назначенном месте.

Вскоре мы вновь шагнули в Чёрную пелену, чтобы спустя примерно полчаса оказаться в глубоком каменном ущелье. Крутые склоны местами имели отрицательные углы. Во многих местах по скалам змеились толстые жгуты лиан. Какие-то оказались совсем старые, почерневшие от времени и покрытые сотнями трещин, но большая часть была покрыта листвой, цветами и мелкими плодами с кожурой жёлтого и оранжевого цвета.

Не успели мы пройти и ста шагов, как сверху посыпался мусор. Прикрывшись рукавами, задрали в головы вверх и увидели двух рыжих бородатых обезьян размерами с крупное шимпанзе. Те повисли на лианах, оценивающе глядя на нас.

— Ц-ц-ц, — пошёлкал я зыком Фрол, — знаю я этих тварей, вашбродь. Дюже метко могут кидаться палками и камнями. И клыки у них на зависть тигру будут. Лучше б нам отсюда подобру-поздорову…

В этот момент одна из обезьян сорвала жёлтый плод и кинула в нас. Метила в орка и попала без проблем. Но тот даже не почесался. Только спросил:

— Вождь, мне пристрелить эту мерзость?

— Пока не нужно.

Я присел на корточки и подобрал обезьяний снаряд. Он оказался размером с куриное яйцо. И выглядел как грецкий орех до того, как он «сбрасывает» свою зеленую внешнюю оболочку. При ударе об орка скорлупа треснула. Я вытащил нож, вставил в щель острие и доломал оболочку до конца.

Шлёп! Шлёп!

Пока я возился с первым снарядом, обезьяны сбросили нам на головы ещё два. Один опять достался орку, а второй мог прилететь мне по макушки. Но его отбил рукой Планше.

Под прочной и крепкой скорлупой лежало крупное чуть сплющенное с двух сторон ядро в мягкой оболочке. Покрытие очень походило на обычный воск. Я счистил его с одного бока. Затем приложил острие к ореху и сделал несколько крутящих движений, будто буром.

Практически через секунду в воздухе появился невероятно приятный аромат. Ни с чем знакомым мне его было не сравнить. Немного цитруса, немного от домашних слив, которые нам в интернат иногда приносили волонтёры-дачники, и очень много полностью незнакомого аромата, о которого кружилась голова в приятном смысле этой фразы.

— А запашок недурственный, — мигом отметил аромат ореха Трофим. — Интересно, какой он на вкус будет.

— Так, нам нужно побольше этих орехов, — сказал я и встал на ноги. Поврежденный орех забросил в охотничью сумку.

— Не достанем, вашбродь, — покачал головой проводник.

— А нам и не нужно лезть самим. Пусть эти мохнатые стараются. — усмехнулся я. — Вы только головы берегите.

— Хм.

Первым делом я накинул на себя Ледяной доспех. Теперь я мог не бояться попаданий орехов.

— Планше, можешь взять тот камень и кинуть в любую из обезьян? — попросил я телохранителя и указав на мелкий камень чуть больше спичечного коробка. — Только не убей её. Пока нам этого не нужно.

— Могу, вожак.

Камень он взял большим и указательным пальцем, и даже так тот почти утонул в его лапище. Размахнувшись, он резко взмахнул рукой, отправив его в наших обидчиков.

— Попал! — радостно воскликнул Трофим, когда камень угодил обезьяне по бедру.

Та завизжала так, что её на той стороне Чёрной пелены должны были услышать.

— Ох сейчас начнётся, — вздохнул Фрол. Ему моя идея с орехами не очень пришлась по душе. Он знал на что способны скальные обезьяны и не хотел рисковать, вот только мне очень нужны деньги. Если орехи окажутся ценным товаром, то я существенно пополню свою казну.

На визг обиженной мартышки вдруг откуда не возьмись выскочили сначала пять или шесть её товарок, а потом вдруг склоны буквально порыжели от шерсти. Не прошло и десяти секунд, как на наши головы обрушился натуральный град. К сожалению, орехов летело по нам куда меньше, чем камней с ветками.

Трофим и Фрол мгновенно выпали из боя. Они скрючились под скалой, закрываясь руками и сумками с припасами. Только мне и Планше было наплевать на обстрел. Просить орка помочь со сбором орехов я не стал. Сам принялся ползать гусиным шагом по дну ущелья, собирая трофеи сначала в небольшую охотничью сумку, а затем в рюкзак. Когда в ту и другую тару уже нельзя было засунуть даже самый мелкий орешек, я отнёс охотникам и забрал их заплечные мешки.

— Вашбродь, а не можете нас своей магией прикрыть? А то на мне уже столько шишек, сколько в детстве не получал, — умоляюще попросил меня Фрол.

— Сожалею, но защиту могу лишь на себя накладывать, — я отрицательно мотнул головой. — А хотя… переберитесь вот сюда. Под этот уступ.

Когда мои спутники сменили место, то я поставил напротив них и почти в плотную две ледяных стены. Количество прилетающих по ним обезьяньих снарядов тут же упало на порядок.

— Спасибо, барин, — с облегчением поблагодарил меня Трофим.

— Благодарствую, вашбродь.

У меня ушло ещё примерно десять минут, чтобы забить орехами под завязку чужие мешки.

— Всё, уходим, — скомандовал я, давя в себе жабу, которая буквально душила и требовала что-нибудь придумать и собрать все орехи, которыми вокруг нас было всё завалено. Камни на отвесных скалах у обезьян уже давно закончились. Теперь они швырялись только плодами.

Уже скоро наша четвёрка вернулась на Землю. Не тратя время на отдых, мы пошли дальше, к моей заставе.

Фрол опять отказался от моего гостеприимства. Забрал свой мешок, который я освободил от орехов, заработок и попрощался. Претендовать на часть трофеев в виде плодов не стал. Постеснялся, наверное, понимая, что не приложил ни малейшего труда к их сбору. Или не хотел заниматься поиском направлений сбыта, так как хватало уже имеющихся связей. И те не интересовали орехи.

Орехи я сложил на складе. В это здание постороннему проникнуть практически невозможно, поэтому трофеи там будут в полной сохранности. А то не дай бог они окажутся ядовитыми и до них доберутся солдаты. Они ж как дети — всё тащат в рот, хотя кормёжка у меня выше всяческих похвал. До того, как моим питанием занялась Ефросинья я ел из общего котла и не жаловался. Причем даже не тянуло.