— Можете.

Маркус успел сделать несколько шагов за поворот, когда до него долетел голос Таи:

— Что это на него нашло?

За пятнадцать лет до основных событий.

— С тобой? — Джейд окинула Маркуса удивленным взглядом — от ботинок со сбитыми носами до торчащих во все стороны волос. Как в два слова можно было вложить столько презрения, откуда оно вообще взялось?.. Маркусу было пятнадцать, и он не понимал. Да, он не самый красивый парень в квартале, да и не самый богатый. Так богатые и не жили в контейнерах, поставленных один на другой.

— Даже не думай, что я пойду с тобой на танцы, не хочу, чтобы нас видели вместе, — спокойно добавила Джейд. — Но можешь принести мне завтра то соленое печенье.

— Боюсь, завтра я буду занят. — Маркус переступил с ноги на ногу, собираясь уйти, но, подумав минуту, спросил: — А почему не хочешь, чтобы нас видели?

— Парни считают, ты вечно лезешь не в свое дело. Ты едва достаешь мне до подбородка. Я не пойду с таким парнем на танцы. Люди увидят и станут думать, что мы встречаемся. Моему человеку это не понравится. Миссис Лидл думает, что твоя мать — выскочка, и не любит ни тебя, ни ее.

— Эй, полегче!

Джейд пожала плечиками и улыбнулась. Хвост расслабленно покачивался, уши были повернуты к Маркусу.

— Знаешь что? Я больше не буду носить тебе печенье и заступаться за тебя не стану, когда Томми решит тебя погонять. Или когда миссис Лидл возьмется за ремень. Люди не поступают так, как ты, Джейд. Настоящие люди умеют быть благодарными или отказываются от помощи. А ты… Ты…

— Я ничего тебе не должна! — Джейд пожала плечами, глаза оставались прозрачными и спокойными, на ярком солнце зрачки сузились до вертикальной черточки.

Маркус развернулся на каблуках и сбежал вниз по металлической лестнице. Он жил тремя уровнями ниже. Его жгла обида, глаза горели, а горло перехватывало от негодования и злости. Он много раз слышал, что коты другие, что они умеют только брать. Слышал, что коты не умеют быть верными, у них нет морали и привязанностей. Что они видят и ценят только себя. Маркусу казалось, они с Джейд подружились. Может быть, он и простил бы ее, если бы та не заговорила о его матери. Никто не имел права осуждать Сару Дрейк за то, что она хотела вырваться из трущоб.

Маркус всегда считал, что «Буревестник» в отличном состоянии. Ну, в той степени, в которой это состояние возможно для корабля, чей возраст перевалил за тридцать стандартных лет. Там отвалилась трубка охладителя, и вытекший агент заморозил пол настолько, что к нему примерз Джетт. Тут кабель вывалился из порта из-за вибрации, и Тая приклеила его намертво минутным клеем. Проводимость снизилась? Нагрев вырос? Конечно! «Но ты хочешь, чтобы я каждое утро проверяла каждый кабель на корабле?» Маркус понимал: на очень многое нужно закрывать глаза, когда твоему кораблю почти столько же, сколько и тебе. Ты в отличной форме. Ну и он тоже. Как и все остальные на корабле. Корабль не заводится, пока Маркус не поздоровается с АСТРОЙ, Джетт ест чипсы за пультом управления, Тая не просыпается без крепкого кофе, и первые полчаса с утра ее лучше не трогать вовсе. Можно осторожно кинуть шоколадку в ее сторону и скрыться с глаз — тогда время загрузки сократится до двадцати минут, но это не точно.

У каждого были свои привычки и странности.

Но Никс… Маркус пока слабо понимал, что происходит. Если прислушаться к себе — а чутье не раз спасало Маркусу жизнь, — то проведенные на корабле несколько дней с котом ощущались как несколько лет. Не в том смысле, что долго тянулись, а скорее он вписался так точно, словно всегда здесь был.

Болтал с Джеттом о музыке, с Таей о еде и фильмах. Трогательно слушал, навострив уши, монологи пилота о навигации. Никогда не отказывался от йоги.

За этими меланхоличными утренними мыслями и застал Маркуса рапорт АСТРЫ:

— Сладенький, зафиксировано несанкционированное изменение конфигурации складского отсека номер два, — игриво сообщила искин.

Маркус вздохнул, отставляя кружку.

— Поясни. Проникновение?

— Скорее, перепланировка. Кот переместил двенадцать пустых ящиков из-под сухпайков, создав из них сложную многоуровневую конструкцию в непосредственной близости от главного узла вентиляции. На мой запрос о целях действий объект ответил, что он «оптимизирует акустический фон для засады».

Маркус нашел Никса именно там. Фелис самозабвенно возился с коробками.

— Что здесь происходит? — Маркус сложил руки на груди. — Нельзя загораживать вентиляционные решетки. Никогда. Ничем.

Кот повернул уши, но возиться не перестал.

— Сквозняк мешает естественному распространению запахов, а мне не дает вычислить маршрут мыши.

Маркус сжал пальцами переносицу.

— Разбирай это все. И не вздумай прихватить что-то в кают-компанию.

— Не волнуйтесь, сэр. Там не хватит места.

— Это почему же? — насторожился Маркус.

Никс отложил изоленту и повернулся. Сунул руки в карманы и немного покачался с носка на пятку. Что-то решил, сверкнул глазами, а потом опустил уши и, ссутулив плечи, посмотрел снизу вверх.

— Я подумал, что раз уж занял кают-компанию, то могу переделать кое-что для своего удобства. Конечно, сэр, я все верну на места и в первоначальный вид.

Кот так грустно вздохнул и так печально отвел глаза, что даже Маркуса проняло.

— АСТРА, что нового появилось в кают-компании и как оно там оказалось?

— Обмундирование стандартное, восемь комплектов. Размеры… — начала перечислять искин. Маркус снова сжал переносицу. Зачем было перетаскивать половину вещевого склада в каюту?

Кот вздохнул и шумно оторвал полосу липкой ленты. Пирамида из коробок закачалась и осыпалась.

— Дорогой, я залезла на форум «Фелисы вселенной. Большая кошка в каждый дом» и там пишут, что коты любят спать в тесных и мягких пространствах. Им нравится, когда их поджимает с боков. Опытные хозяева рекомендуют покупать сразу десяток одеял, чтобы кот мог устроиться с комфортом. И если кот начинает обустраивать лежку, то это хороший знак. Значит, кот воспринимает место как дом, а вас — как часть прайда, — добавила АСТРА.

— Только этого не хватало, — вздохнул Маркус.

— Лишать фелиса логова — значит пошатнуть его доверие, — коварно прошелестела АСТРА.

Самый несчастный в мире кот уныло собирал коробки, не забывая наблюдать за капитаном.

— Здесь все убрать, в каюте можешь оставить. Если тебе что-то нужно, спрашивай у меня разрешения, — сказал Маркус. Развернулся и вышел.

К обеду выяснилось, что Никс обладает уникальной способностью оказываться в местах, физически для этого не предназначенных. Маркус зашел в док, где Тая возилась уже полчаса, и едва не подпрыгнул, когда прямо над ним что-то заскрежетало. Никс, цепляясь когтями непонятно за что, балансировал под потолком без всякой страховки.

— Техническое обслуживание ламп, — улыбнулась Тая.

Маркусу захотелось стукнуть ее по прелестной голове уставом и томиком техники безопасности на транспорте. Тридцать футов даже для кота многовато.

— Не волнуйся, это последняя. Помнишь, ты говорил, что они мигают, а две вовсе сгорели? Теперь все в порядке, капитан. — Тая шутливо отдала ему честь.

Кот сбросил ей в руки таблетку сгоревшей лампы, вкрутил новую и оттолкнулся. У Маркуса сердце прыгнуло в горло, но вместо того чтобы шлепнуться на палубу, кот перелетел к стене, оттолкнулся, кувыркнулся в воздухе и с легкостью и грацией приземлился на пол на четыре точки, взметнув распушенный хвост.

— Отключайте гравитацию в следующий раз, — покачал головой Маркус.

— Я пыталась, АСТРА сказала, для этого нужен приказ капитана, — улыбнулась Тая.

— Протокол субординации не позволяет борттехнику отдавать команды подобного уровня, милый. Я только твоя, — томно прошелестела искин.

Коту показалось мало, и он подпрыгнул, кувыркнувшись в воздухе. Маркус смотрел на этого невозможного парня и не знал — то ли высадить его на ближайшей станции, то ли выдать премию за многофункциональность. В Никсе удивительным образом уживались инстинкты бродячего кота и опыт контрабандиста. Когда он сказал за ужином, что если бы вез что-то, что не хотел показывать таможне, то обернул бы цветочные горшки изнутри титановой пленкой, а это что-то распихал между корней в толще земли — даже если полиция будет тыкать щупом, ничего не найдет. Ну или мало ли, камешек.