Я повернула руку. Измерительная лента коснулась кожи выше запястья, и мышцы непроизвольно напряглись. Иара заметила, но ничего не сказала. Закончила измерение, провела раздвоенным стержнем по внутреннему краю браслета и только после этого взяла его из футляра.

— Сначала замкну крепления. Пока оба контура не соединены, блокировка не действует.

Металл оказался тёплым. Я ожидала холода и потому едва не отдёрнула руку от неожиданности, но удержалась. Иара расположила браслет так, чтобы он не мешал сгибать кисть, соединила края и провела пальцем вдоль шва. На мгновение там проступила тонкая светлая линия.

Ничего не произошло.

Я по-прежнему чувствовала силу, её привычное течение под кожей. Убедившись в этом, протянула вторую руку, не дожидаясь просьбы.

Терен отложил книгу. До этого он почти не вмешивался, но теперь пересел ближе и принялся наблюдать за мной с сосредоточенностью, от которой хотелось отвернуться. Он не выглядел встревоженным. Скорее наконец получил возможность увидеть что-то заслуживающее внимания.

— Пальцы сожмите. Теперь разожмите, — велела Иара.

Я выполнила. Браслеты плотно облегали предплечья, но не давили. Их тяжесть ощущалась, хотя оказалась меньше ожидаемой.

— Больно?

— Нет.

— Соединяю контуры. Останьтесь в кресле.

Она вставила ключ в углубление на левом браслете и повернула.

Я не сразу поняла, что изменилось.

Сила не ушла из меня знакомым потоком. Не возникло ни боли, ни опустошения, которое приходило после тяжёлой работы. Просто исчезло ощущение дара — настолько привычное, что прежде я почти не отделяла его от самого существования.

Я потянулась к резерву и наткнулась на преграду.

Попробовала ещё раз, осторожнее. Обратилась к воздуху, затем к воде. Обычно отклик возникал раньше, чем я успевала до конца сформулировать намерение. Теперь ничего не происходило.

— Вейл, — произнёс Терен. — Посмотрите на меня.

Я повернула голову. Движение потребовало неожиданного усилия, словно после долгой болезни я слишком быстро поднялась с постели.

— Тошнота? Потемнение в глазах?

— Нет.

Голос прозвучал ровно, и я обрадовалась этому.

Терен попросил разрешения проверить пульс. Я кивнула, не сводя взгляда с окна. В стекле отражались стол, плечо ректора и часть моего лица.

Чёрные волосы. Серая радужка.

Кулон продолжал работать.

Я зацепилась за это прежде, чем успела испугаться по-настоящему. Дар был недоступен, но маскировка сохранилась. Мне не придётся объяснять, почему вместо полукровки в кресле сидит аэлири.

— Не задерживайте дыхание, — сказал Терен.

Я только тогда заметила, что делаю именно это.

Пока он считал пульс, Иара проверяла руны на браслетах. Сарвейн наблюдал из-за стола, не вмешиваясь. Ксарен стоял рядом с окном, и его неподвижность раздражала почти так же сильно, как любопытство Терена. Для них происходящее оставалось процедурой. Опасной, дорогой, требующей внимания — но всё же процедурой.

Для меня мир только что лишился одной из своих основ.

— Встаньте, — сказал Терен, убирая руку.

Я поднялась без посторонней помощи. Ноги удержали, голова не закружилась. Но пришлось приложить больше усилий, чем я ожидала. Плечи сами подались вперёд, и я выпрямилась, уже сознательно напрягая спину.

— Пройдите до окна и обратно.

Я дошла, повернула, вернулась к креслу. На обратном пути едва не задела коленом край столика: тело двигалось немного иначе, чем я рассчитывала.

Терен заметил.

— Равновесие сохранено. Придётся заново привыкать к нагрузкам и скорости движения.

— Насколько я ослабла?

— Это покажет проверка. У вас не исчезли мышцы и не изменилось строение тела. Убрана магическая поддержка, к которой вы привыкли. Чем чаще вы на неё полагались, тем заметнее будет разница.

Он произнёс это с профессиональным интересом, будто речь шла о чужом механизме, из которого вынули одну из деталей.

Я посмотрела на руки. Они выглядели прежними.

— Теперь попробуйте обратиться к дару, — сказала Иара. — Один раз, без попытки пробить блокировку.

Я уже делала это несколько раз, но говорить не стала.

Результат не изменился.

— Ничего.

— Боль? Нагрев?

— Нет.

Иара кивнула и убрала ключ.

— Так работает основной контур. Он перекрывает доступ, а не наказывает за каждое намерение. Если начнётся непроизвольный прорыв, включится аварийный.

Я помнила объяснение. Нагрев, сжатие, боль, способная лишить сознания.

— Его проверять будете?

— Не вызывая у вас выброса. Проверка целостности уже проведена.

Она передала ключ ректору. Я проследила за движением, прежде чем успела заставить себя отвернуться.

Сарвейн положил его в узкий футляр и закрыл крышку.

— Повреждения, постоянное жжение, онемение или боль без признаков срыва являются поводом немедленно доложить об этом, — продолжила Иара. — Самостоятельно вмешиваться в крепления и руны запрещено. При внешнем повреждении не пытайтесь проверить, работает ли артефакт. Сразу вызывайте преподавателя.

Ксарен отошёл от окна.

— К общей проверке допускать?

Терен ещё раз посмотрел на меня.

— Да. Исходные возможности определять заново. Прежние показатели не использовать.

Они говорили обо мне так, как могли бы обсуждать оружие перед испытанием. Я подавила желание вмешаться. Всё необходимое они уже объяснили, а требовать более приятного обращения было бессмысленно.

— Рукава можно опустить, — сказала Иара.

Манжеты не застегнулись. Я попробовала дважды, затем оставила их свободными.

— Новую форму выдадут сегодня, — заметил Ксарен.

Документы ректор положил передо мной только после завершения процедуры.

Я читала медленно, возвращаясь к отдельным пунктам. Условия первого месяца. Обязательное завершение первого курса после окончания свободного срока. Выкуп. Переход на второй курс и три заказа после выпуска.

В приложении были перечислены ограничения: постоянное ношение браслетов, осмотры у главного артефактора, обязательное уведомление о любых изменениях их работы. За намеренное повреждение предусматривалось отдельное взыскание, размер которого зависел от заключения академии.

Я подняла глаза.

— Если браслеты повредят на занятии?

— Обстоятельства разберут, — ответил Сарвейн. — Вам запрещено намеренно ломать артефакты или скрывать повреждения. Это не означает, что вы отвечаете за любые действия окружающих.

— И если я решу уйти в течение месяца, их снимут?

— До выхода за ворота.

Я перечитала соответствующую строку. Она была на месте.

Ректор не торопил, но его терпение не имело ничего общего с участием. Он ждал решения, которое либо оправдает сегодняшние затраты, либо сделает их напрасными.

Я поставила подпись.

Ирния Вейл.

Отдала перо и забрала свой экземпляр.

— Условное зачисление подтверждено, — произнёс Сарвейн. — Дальнейший допуск зависит от выполнения требований и заключений преподавателей.

Ксарен открыл дверь.

На лестнице я впервые ощутила перемену вне кабинета. Сумка не стала неподъёмной, ступени — непреодолимыми, но движения требовали внимания. Я привыкла спускаться быстро, почти не глядя под ноги. Теперь пришлось замедлиться, чтобы не промахнуться мимо края ступени.

Ксарен заметил, однако подстраиваться не стал. Он шёл чуть впереди и говорил, не оборачиваясь:

— Самостоятельное применение магии на первом курсе запрещено в пределах академии. Во время занятий действуют распоряжения преподавателя. Для вас доступ закрыт полностью, независимо от места и обстоятельств.

— Остальные сохраняют внутреннюю подпитку?

— Да.

— Значит, запрет не ставит нас в равные условия.

Он остановился на площадке.

— А вы ожидали равных условий?

Я встретила его взгляд.

— Нет. Уточняла.

— Тогда запомните: ваши ограничения объясняют часть трудностей. Они не обязывают противника вести себя удобнее.