Позже я могла сколько угодно спорить с собой о том, что понимала, соглашаясь на сделку, и чего не спросила. Но в тот день я вышла из комнаты, куда меня двадцать пять раз приводили против воли.

Двадцать пятой смерти не было.

В библиотеке кто-то уронил книгу.

Я вздрогнула и подняла голову. У соседнего стола адепт извинялся перед хранителем, проверяя повреждённый угол переплёта.

Передо мной лежало описание жреческого служения.

Я всё ещё прижимала страницу ладонью.

После побега у меня было много времени, чтобы убедиться: сан не делает человека подготовленным к нему. Я знала обряды учеников, помнила наставления, могла разбирать прошения. Но не умела обращаться к богине так, как это делали высшие жрицы, прошедшие полный путь.

Я молилась. Иногда злилась, иногда просила ответа, иногда боялась, что он наконец придёт.

Нимара не назвала обещанного поручения.

Я не знала, сколько ещё буду ждать и что однажды от меня потребуется.

Знала лишь, что связь сохранилась. Порой возникало то самое чувство, которое не позволяло пройти мимо, — как в городе, когда я вмешалась в чужую несправедливость. Оно не давало готового объяснения. Не называло виновного и не находило за меня доказательства.

А возмездие с тех пор ни разу не отозвалось.

Оно не было ещё одной силой, которую можно накопить и использовать, когда станет страшно. На алтаре через меня действовала Нимара. Я не могла повторить это по собственной воле, как не могла превратить знак её внимания в право требовать спасения при каждой опасности.

Браслеты удерживали мой изменённый дар.

Служение оставалось со мной, но защитой, на которую можно положиться в бою, оно не стало.

— Нашла нужное?

Я подняла глаза.

Мэрра стояла возле стола с двумя справочниками под мышкой.

— Часть.

— Тогда помоги с остальным. Велара утверждает, что в одном округе жалобу на храм рассматривает сам храм. Я хочу убедиться, что она не пропустила пару важных абзацев.

Я убрала книгу в сторону и освободила место.

Обо всём, что вспомнила, я не сказала ни ей, ни Эрвину. Он знал об опытах Илвара, о бегстве и изменившемся даре. Дальше этой границы я пока не могла его пустить.

Мэрра раскрыла справочник, придвинула ко мне и указала на строку.

Я начала читать.

Магическая физиология постепенно перестала казаться новым предметом и стала ещё одним способом выяснить, сколько неверных привычек я успела приобрести.

Терен требовал записывать не только состояние после нагрузки, но и то, что ей предшествовало. На третьем занятии оказалось, что Сайлас упорно забывает отмечать пропущенный завтрак, Велара преувеличивает время отдыха, а я считаю спокойным сидением всё, что не требует вставать.

— В том числе подготовку к проверке за час до неё? — уточнил преподаватель, просматривая мой лист.

— Я сидела.

— Полагаю, перед ответом у доски вы тоже не бегаете. Это не делает состояние исходным.

Пришлось исправить.

Эннар, сидевший рядом, спрятал улыбку за ладонью. Через минуту Терен нашёл ошибку и у него.

— Теперь не так смешно? — тихо спросила я.

— Теперь смешнее. Просто уже не мне.

На следующем занятии разбирали восстановление после перегрузки. Терен принёс модели, показал несколько записей с сильно отличавшимися показателями и заставил нас искать причины без привычной подсказки о расе.

Мэрра предложила одно объяснение, Дариан — другое. Оба оказались возможными, но ни одно не подтверждалось.

— Тогда нам не хватает сведений, — сказала Велара.

— Именно, — ответил Терен и впервые за занятие закрыл папку. — Это тоже допустимый вывод. Гораздо лучше уверенного лечения того, чего у человека нет.

Мне нравилось, когда он преподавал.

Я ещё не привыкла к этому настолько, чтобы перестать удивляться.

В тот день мы договорились после обеда потренировать связку, которую Ксарен показал утром.

Без скорости, без ударов в полную силу и с обязательной проверкой расстояния. На занятии у меня дважды не получилось выйти из захвата, и Дариан обещал показать, где я начинаю движение слишком поздно.

Я подошла к столу близнецов в столовой.

Сайлас держал в руке сложенный листок и пытался одновременно прочитать его и не дать брату забрать последний кусок хлеба.

— Забирай, — сказал он наконец, уступая хлеб. — Но это будет отмечено.

— Где?

— В памяти.

Я поставила поднос рядом.

— После обеда свободны?

— Ненадолго задержимся, — ответил Дариан.

Сайлас протянул мне записку.

На ней стоял знак учебной части и номер дежурного кабинета в малом естественном корпусе. Ниже — имена обоих братьев, время и просьба принести записи по физиологии.

— Опять измерения? — спросила я.

— Написано: сверка индивидуальных показателей, — сказал Сайлас. — Надеюсь, в этот раз выяснят всё, что хотели.

Я вернула лист.

— Откуда принесли?

— С утренними поручениями. Корвен раздал после занятия.

Дариан посмотрел на время.

— Мы зайдём и придём на площадку. Начинайте пока без нас.

Мэрра, подходившая со своей тарелкой, услышала конец разговора.

— Начнём. Но если опоздаете надолго, Ния будет отрабатывать на тебе всё, что успеет придумать.

Дариан улыбнулся.

— Тогда постараюсь не задерживаться.

Сайлас сложил записку и убрал вместе с тетрадью.

Разговор перешёл к утреннему упражнению. Я доела, почти не слушая спор о том, кто первым нарушил дистанцию.

Позже мне пришлось вспоминать эту записку до последней строки.

Мы прождали дольше, чем собирались.

Сначала работали втроём: Мэрра показывала движение, я повторяла, Велара следила со стороны и каждый раз находила новый недостаток. Потом к нам присоединился Эрвин, и мы разделились на пары.

У него лучше получалось замечать момент, когда я заранее готовлюсь к захвату.

— Ты уходишь до того, как я взялся, — сказал он после очередной попытки.

— На самом деле это неплохой способ не попасться.

— Но Ксарен просил научиться выходить, если уже попалась.

Я вздохнула и вернулась на место.

Когда мы сделали перерыв, Мэрра посмотрела к воротам площадки.

— Может, их оставили ещё на одно занятие?

— Тогда кто-нибудь передал бы, — сказала Велара.

Я отстегнула накладку с предплечья.

— Схожу посмотрю. Мне всё равно нужно забрать тетрадь из корпуса.

Эрвин собрал свои вещи.

— Пойдём вместе.

Мы шли не торопясь. Я рассказывала, что после поездки в Элларию Эссара приняла дополнительный запрос, но убрала вопрос о причинах изменений. Эрвин спросил, сохранила ли я исходную формулировку.

Ответить я не успела.

Из бокового входа малого естественного корпуса вышел человек в форме караула и быстро оглядел двор.

— Целителя сюда! Из ближайшего крыла!

Служащая у колодца бросила ведро и побежала к арке.

Мы с Эрвином остановились.

Караульный уже возвращался внутрь. Через приоткрытую дверь донёсся голос Сайласа:

— Я же сказал, он был здесь, когда мы вошли!

Я пошла к ступеням.

Эрвин оказался рядом прежде, чем я успела подняться.

В вестибюле пахло резким лекарственным составом.

У стены лежал мужчина в серой рабочей куртке. Дариан стоял возле него на коленях и прижимал ткань к руке. Сайлас сидел чуть дальше, но, когда я вошла, сразу поднялся.

На его пальцах была кровь.

Я остановилась на пороге.

Мужчина дышал. Неглубоко, с тихим свистом, но грудь под курткой двигалась. Я задержала на этом взгляд, пока остальное не вернулось на место.

Дверь за спиной оставалась открытой.

— Назад, — сказал караульный. — В коридоре не стоять.

— Мы с ними учимся.

— Значит, тем более не мешайте.

Я отступила к стене. Эрвин остался возле двери.