— В библиотеке бывают старшие курсы?

— В этой в основном первый. Иногда преподаватели приводят сюда своих учеников, если нужны открытые фонды. У старших собственные хранилища.

Я посмотрела на закрытую перегородку.

— И корпуса тоже отдельные?

Женщина остановилась у схемы на стене.

— Вас совсем без объяснений выпустили из приёмного двора?

— Нам сказали следовать указателям.

— Разумный совет. Но не всегда действенный.

Она поставила книгу на край ближайшего стола и показала на схему.

Первый сектор занимал значительно больше места, чем я предполагала. Наше жилое крыло располагалось на внешней стороне, рядом с дворами начальной проверки. Теперь открытая галерея соединяла его с основными корпусами первого курса.

— Все пять наборов первого курса здесь, — сказала женщина. — Жилые крылья разные, часть площадок и учебных помещений общая. В первый месяц вас держали в стороне, чтобы каждый день не вылавливать по всей академии.

Она провела пальцем к следующей стене.

— Второй курс — за северным разделом. Там уже учатся у наставников. Отдельные мастерские, лаборатории и полигоны. Их расписание не совпадает с нашим.

— А дальше? — спросил Дариан.

— Третий сектор предназначен для подготовки звеньев. Там живут и работают теми составами, в которых будут проходить испытания. Дальние площадки видите?

На схеме они были изображены за основным кольцом стен.

— Большая часть относится к ним. Четвёртый курс чаще отсутствует: практика в других мирах. Когда возвращаются, пользуются внешними воротами, приёмным корпусом и своим жилым крылом. После некоторых заданий их не сразу пускают даже туда.

— Проверяют? — спросила я.

— А вы бы пустили к себе в комнату человека, только что вернувшегося неизвестно откуда, не выяснив, что он принёс с собой?

Я вспомнила рассказы о заражённых артефактах и болезнях, которые проявлялись не сразу.

— Значит, разделение не только ради расписания.

— Разумеется. В мастерской второго курса может произойти то, о чём первый узнает только на занятии из рассказов преподавателей. Никому не нужно, чтобы вы в этот момент проходили под окнами.

Она забрала книгу.

— Меня зовут Равена, если ещё понадобится спросить дорогу — можете обращаться. Только лучше научитесь читать местные схемы сами. У меня тоже есть занятия.

Когда она ушла, я ещё некоторое время смотрела на план.

За месяц Равессар успел стать тесным: кровать, плац, столовая, лечебное крыло, кабинет Ксарена. Теперь знакомые места занимали на схеме всего один край.

Остальная академия всё это время жила рядом.

После обеда началось расоведение.

Я ожидала перечня физиологических различий, особенностей дара и опасных ошибок при целительстве. Часть этих сведений знала давно, но не собиралась считать занятие бесполезным заранее.

К концу первого объяснения стало ясно, что правильно делаю.

Преподаватель, высокий мужчина с тёмной кожей и полностью седыми висками, поставил на стол три небольшие кости.

— Сайр Мэрден. Для начала определите, кому принадлежат эти кости.

Несколько человек подались вперёд.

Ответы расходились. Называли людей, полукровок, лунных эльфов. Один из адептов уверенно выбрал орха, объяснив это толщиной.

Мэрден дождался, пока мнения закончатся.

— Все три человеческие. Разный возраст, разная нагрузка, разные условия жизни. Первое правило: если вы запомнили среднее значение, это не означает, что перед вами всегда будет типичный представитель.

Он убрал кости и посмотрел на нашу группу.

— За месяц вы уже успели заметить, что одни из вас сильнее других. Теперь постарайтесь не сделать из этого единственный вывод о расах.

Велара сидела через проход. Я невольно вспомнила первую схватку с ней.

— Природные особенности важны, — продолжил Мэрден. — Как и магическая подпитка, подготовка, возраст, повреждения, истощение. Если вы решили, что знаете возможности противника, потому что увидели уши или клыки, проверять это предположение будете на собственной шкуре.

Он предложил перечислить признаки, по которым можно определить происхождение незнакомого человека.

Внешность. Аура. Речь. Особенности движения. Реакция на магию.

Когда дошли до ауры, я перестала записывать.

— Самый надёжный способ? — спросил преподаватель.

— Если её не скрывают, — ответил кто-то из старшего набора.

— Уже полезное уточнение. А если скрывают не полностью, а показывают то, что вы ожидаете увидеть?

Я почувствовала кулон под рубашкой.

Мэрден тем временем взял мел и начертил на доске несколько переплетающихся линий.

— Маскировка, последствия травм, воздействие артефактов, особенности смешанного происхождения. Внешний рисунок даёт сведения, а не безусловную истину. Тем более если вы смотрите мельком.

Я заставила себя снова писать.

Мои движения показались мне слишком осторожными, и я перевернула страницу, чтобы занять руки обычным делом.

— Начнём с общих ошибок, — сказал Мэрден. — Лунных эльфов не узнают по одним ушам. Вампир не обязан выглядеть так, как его изображают в дешёвых повестях. Демон не всегда будет сильнее любого человека, которого вы поставите напротив. И происхождение полукровки нельзя надёжно определить по тому, на кого он больше похож.

— Тогда зачем нам внешние признаки? — спросил Сайлас.

— Чтобы знать, на что обратить внимание. А не чтобы перестать думать после первого взгляда.

Разговор постепенно перешёл к строению тела, восстановлению и магической поддержке внутренних процессов. Здесь я слушала особенно внимательно.

Мэрден объяснил, что одинаковый уровень дара не означает одинаковой физической прибавки. Одни маги сознательно развивают внутреннее усиление, другие пользуются им почти незаметно для себя. У разных рас пределы и способы такого воздействия различаются.

Я записывала, вспоминая собственные ошибки на лестнице после установки браслетов.

То, что мне казалось обычной ловкостью, могло годами состоять из нескольких вещей сразу. Теперь одну из них убрали, а я продолжала ждать прежнего результата.

— И ещё одно, — добавил преподаватель. — Не путайте происхождение с культурой. Представитель одной расы может вырасти в чужом мире и знать его обычаи лучше собственных. Иногда это может вам помочь, а иногда — лишь сильнее все усложнит.

Он перевернул страницу в книге.

— Особенно много подобных ошибок связано с редкими расами. Об аэлири, например, многие из вас знают только по внешности, которую им приписывают, и по рассказам о даре.

Перо остановилось.

Я не подняла головы.

— Серебряные глаза, пепельные волосы, — произнёс кто-то с переднего ряда. — Их трудно перепутать.

— Если перед вами действительно аэлири, а не удачная иллюзия, — ответил Мэрден. — И если вы вообще видите его настоящее лицо.

В аудитории ничего не изменилось. Кто-то продолжал писать, Дариан негромко попросил у брата запасное перо, Велара перевернула страницу.

Только я вдруг почувствовала, как тесно сидит ворот.

— Мы ещё будем разбирать их отдельно, — продолжил преподаватель. — Пока достаточно помнить, что редкость встреч не делает сведения о расе точнее. Обычно наоборот.

Я дописала незаконченную строку. Буквы получились чуть мельче прежних.

После занятия я не сразу встала.

На столе лежал перечень литературы по расоведению. В одной из книг должна была быть глава об аэлири. Я знала о своём народе достаточно, чтобы не нуждаться во вводном курсе.

Но совершенно не знала, что здесь считают достоверным.

Мэрра уже собрала вещи и остановилась возле прохода.

— Идёшь?

— Задержусь в библиотеке.

Она посмотрела на список.

— После двух занятий захотелось ещё?

— Нужно найти книги до того, как их разберут.

Это было разумное объяснение. Мэрра кивнула и ушла.