Вторая колонна, уже под моим командованием, вышла из Инкоу. Поскольку места здесь были гораздо более населенные, войск у нас тоже собралось куда больше. Главной силой на сей раз выступили перевезенные по морю из европейской России полки. Уступая по выучке и вооружению бойцам Аландской и Черноморской бригад Морской пехоты, они, тем не менее, наголову превосходили любые китайские или маньчжурские отряды.

К тому же перед тем, как выйти в поход, мы постарались хотя бы частично перевооружить их. Не имея пока достаточного количества винтовок Шарпса для того, чтобы вручить их каждому солдату, пришлось ограничиться созданием в каждом батальоне стрелковой роты, да еще раздать скорострельные винтовки лучшим стрелкам. Речных пароходов и барж у нас, к сожалению, тоже было недостаточно, так что по воде шли только обозы. А боевые части передвигались пешим порядком, что, впрочем, для русских солдат было делом привычным.

Отдельной заботой стало обустройство ставки. Если бы речь шла только обо мне и штабе, то можно было с легкостью проделать весь путь верхом… ну ладно, без «легкости», поскольку всадник из меня в отличие от Кости весьма так себе. Но ведь со мною два юных великих князя, один из которых к тому же является наследником престола. И я поначалу, разумеется, попытался оставить цесаревича в Дальнем, но Никса категорически заявил, что сбежит. И я, глядя на стоящего рядом с невинным видом Николку, сразу понял, кто ему в этом посодействует!

Поэтому на одном из речных пароходов, причисленных к классу канонерок и получивших, в связи с этим звучное имя «Царевна», пришлось оборудовать помещения для двух высокородных отроков и сопровождающих их лиц. В принципе, ничего роскошного. Две двухместные каюты. Одна для мальчишек, вторая для их воспитателей — графа Строганова, бывшего, к слову сказать, не только генералом от кавалерии, но и генерал-адъютантом, и соответственно самым старшим сухопутным начальником. А также официального наставника моего сына — капитан-лейтенанта Зеленого.

К чести графа надо сказать, что он не только не вмешивался в ход военных действий, но даже никогда не протестовал против его размещения вместе со штаб-офицером, на что имел полное право. Напротив, ни в коей мере не забывая о своих главных обязанностях, Сергей Григорьевич занялся так же изучением китайской культуры и собранием произведений искусства, ставших потом основой коллекций китайского зала в Эрмитаже.

Непрерываемые несмотря на поход занятия юных великих князей проходили в прилегающем к их каюте кубрике, а если позволяла погода, то и на верхней палубе. Между 12-фунтовой гаубицей на поворотном станке и митральезой на десантном. Для защиты расчетов, а заодно и юных учеников, вдоль фальшборта были устроены брустверы из связанных между собой тюков шерсти. От пуль или даже картечи эта импровизированная броня защищала достаточно надежно, а ничего больше от нее и не требовалось.

Авангардом нашего отряда были две речные канонерки «Орочанин» и «Айн», построенные и оснащенные паровыми машинами прошедшей зимой в Александровской Гавани. Представлявшие собой плоскодонные колесные пароходы, на палубе которых соорудили бруствер из тесаного бруса и вооружили двумя 24-фунтовыми карронадами и одной митральезой каждый. Получилось, что называется, дешево и сердито. И что самое главное, производило весьма сильное впечатление на противника.

Да, без противодействия не обошлось. Если поначалу нас встречали если не цветами, то хотя бы мирно, то чем дальше мы углублялись в коренные земли Цин, тем настороженней смотрели на нас местные. Первая попытка нападения случилась примерно в 50 верстах от Инкоу, где Ляохэ и образуется слиянием двух речных потоков — Хунь и Тайцзы, обе соответственно хэ (что и значит река с китайского) [1]. Воспользовавшись тем, что река в этом месте протекает довольно извилистой дугой, а сухопутная колонна пошла напрямик, чтобы срезать, на шедший в авангарде батальон Софийского полка налетел конный отряд общим количеством около двух тысяч сабель или немногим менее.

Развернувшись лавой, нападавшие неслись во весь опор, крича при этом и улюлюкая, а также выпуская целые тучи стрел, жертвами которых стали несколько морпехов. Тем не менее, русская пехота не дрогнула и, быстро перестроившись в каре, встретила конницу дружным залпом.

Незнакомые еще с европейской тактикой маньчжуры не ожидали такого горячего приема и, смешав свои ряды, попытались отойти. Однако следовавшая за авангардом конная батарея уже снималась с передков и тут же, не тратя времени попусту, обстреляла противника гранатами, из-за чего их отход превратился в повальное бегство.

Наши потери в этом столкновении составили двух убитых и полдюжины раненых стрелами нижних чинов и одного унтер-офицера. Маньчжуры же оставили на поле боя восемь десятков убитых, плюс какое-то количество раненых смогли удержаться в седле и ускакать. Так же нашими трофеями стали три дюжины степных лошадей, ну и, конечно же, изрядное количество холодного и огнестрельного оружия.

После этого наше движение проходило относительно спокойно, и только державшиеся на почтительном расстоянии всадники напоминали нам, что противник не дремлет. Однако, чем ближе мы подходили к древней Цинской столице, тем плотнее становилась вражеская завеса. А когда до нее оставалось чуть более 10 верст, маньчжуры снова решили дать нам сражение.

И без того не слишком широкая река здесь немного сужалась. На северном и южном берегу, где стояли деревушки под названием, соответственно, Ша-то-цзы и Ма-цзя-пу, построили что-то вроде редутов, а русло реки между ними перегородили забитыми в дно и перевязанными цепями сваями.

— Напоминает Дагу, не правда ли? — хмыкнул я, выслушав доклад Беклемишева.

— Так точно, — кивнул жандарм. — Кроме того, в северном редуте стоят восемнадцать больших пушек, а в южном еще одиннадцать.

— Насколько больших?

— Трудно сказать. Наши китайские осведомители утверждают, что они могут стрелять ядрами весом в 10 цзинь [2], отчего их с некоторой долей условности можно считать 12-фунтовыми или около того.

— Хм. Пушки, конечно, дрянь, но пароходам может хватить и этого. Что еще?

— Несколько выше по течению имеется мост. Там тоже построены редуты или скорее остроги с парой орудий каждый. Свою армию недавно назначенный из Пекина новый генерал-губернатор Цзо Цзунтан разделил на две части. Первая, состоящая главным образом из китайцев, была сосредоточена на южном берегу. Основные же силы из маньчжурской и монгольской конницы оказались собраны на северном.

— Полагаю, противник намерен воспрепятствовать нашей переправе на другой берег, — проговорил Лихачев, рассматривая карту, составленную со слов торговцев и перебежчиков.

— Согласен, — кивнул я. — Там сейчас самые боеспособные войска и большая часть артиллерии.

— И какой же у нас план?

— А что тут решать? Бить надо по главным силам. К тому же Южная сторона интересует нас постольку поскольку. Мукден-то на северном…

Сражение началось с того, что выдвинувшийся вперед «Орочанин» обстрелял сначала один, а затем второй вражеский редут. Китайские артиллеристы пытались отвечать, но здесь, судя по всему, их тренировкой так никто и не озаботился. Так что ни одно ядро в нашу канонерку не попало. Снаряды цинских пушек уходили с большим перелетом, верно взять прицел им никак не удавалось. А когда к ней на помощь подошел «Айн», и первым же залпом накрыл пороховой погреб, защитники обоих редутов просто разбежались.

Тем временем несколько ниже по течению наши саперы сооружали наплавной мост. Понтоны из обтянутых парусиной деревянных рам были приготовлены заранее, оставалось лишь осторожно спустить их на воду и связать между собой. По полученной таким образом переправе на другой берег перешли два батальона Софийского полка и сводный батальон из рот Аландской и Черноморской бригад морской пехоты, при двух батареях митральез и четырех недавно ставших на вооружение казнозарядных 4-фунтовых пушек Маиевского.