— Все верно, — подбодрил я его, начиная понимать, куда он клонит.

— В то же время, нынешняя линия по Амуру и Уссури, считая от Уст-Зейского поста [1], ровно те же 1300 верст…

— И что из этого следует?

— Если имеющихся теперь войск достаточно для удержания нынешней границы, мы, как мне думается, ничего не потеряем, переведя их несколько на юго-запад. Разве не так?

— Увы, нет, — улыбнулся я. — Видишь ли, нынешняя граница, включая ту, что китайцами еще не признана, проходит главным образом по рекам. Кои сами по себе являются и преградами для возможного противника, и путями сообщения для нас, и пограничными ориентирами во всех случаях. А та, на которую мы рассчитываем, как ты сам отметил, будет проходить по горам Большого Хингана и тамошним степям.

— Прошу прощения, — извиняющимся тоном проговорил смутившийся от полученного ответа Мансуров. — Я человек не военный…

— Ничего страшного.

— В любом случае, трех батальонов для охраны такого обширного края недостаточно! — подытожил Попов. — Надобно по меньшей мере еще семь, чтобы довести их количество до десяти.

— Да где ж их взять?

— Сформировать, разумеется…

— Из кого? Людей-то нет!

— Господа, а что, если воспользоваться опытом наших недавних противников? — снова заговорил Мансуров.

— Вы сейчас о ком? — уже с раздражением посмотрел на него Попов.

— Про англичан с французами, разумеется. У первых есть армия из сипаев, вторые охотно берут свои колониальные войска из берберов и арабов…

— А ведь это мысль, — новыми глазами посмотрел на смущенного чиновника Лихачев.

— Вы сейчас про тех сипаев, которые устроили восстание, едва не подорвавшее британское владычество в Индии? — скептически отозвался Шестаков.

— И на старуху бывает проруха, — парировал адмирал. — В конце концов, англичане тут сами виноваты. С французами, насколько мне известно, подобного афронта еще не случалось.

— Да бог с ними с островитянами, — поддержал своего флагмана Попов. — У нас у самих есть опыт использования набранных из горцев отрядов на Кавказе.

— Предлагаете завести сюда черкесов?

— Ну зачем же непременно черкесов? Можно нанять ронинов в Японии, как это неоднократно делали голландцы. Или чосонцев. Они, кстати, не слишком жалуют маньчжур и будут только рады случаю пустить им кровь.

— Вздор! Корейцы боятся маньчжур как огня…

— Когда-то их и китайцы боялись, а теперь тайпины бьют в хвост и в гриву!

— Тише, господа! — пришлось вмешаться, чтобы остудить пыл участников дискуссии. — Должен признать, что это предложение господина Мансурова заслуживает куда большего внимания нежели первое. Заставить воевать одних туземцев против других в нашем положении весьма разумно и, если такой случай представится, мы им непременно воспользуемся. В конце концов, в Забайкальском войске уже немало бурят, и я не вижу никаких препятствий, чтобы увеличить их число. То же касается и туземной пехоты из числа подданных королевства Чосон. А вот японцев пускать в наш огород все же не следует. К тому же сторонники сегуна нужны ему самому, а противники к нам на службу не пойдут.

— Заранее прошу прощения у вашего императорского высочества, — вступил в дискуссию отмалчивавшийся до сих пор Лихачев, — за то, что коснусь некоторых вещей, быть может, выходящих за рамки моих обязанностей, но тем не менее близких мне по предыдущему месту службы.

— Изволь, Иван Федорович, мы все внимательно тебя слушаем.

— Господа, всем вам хорошо известно, что я по повелению его высочества несколько лет командовал Балтийской бригадой морской пехоты, получившей в последствии почетное наименование Аландская и, можно сказать, был свидетелем и непосредственным участником если не зарождения, то восстановления этой до недавних пор совершенно незаслуженно упраздненной и забытой части нашего флота!

Сделав небольшую паузу, адмирал налил себе из графина воды, после чего, промочив горло, продолжил.

— Я думаю, не будет никакого преувеличения сказать, что во всей Русской Императорской армии нет ни одной части, не исключая и старой гвардии, которые могли бы сравниться с ней по боеспособности.

— Экий славный панегирик. Но к чему ты клонишь?

— К тому, Константин Николаевич, что существующего количества морской пехоты совершенно недостаточно. Задачи, стоящие перед Флотом в сложившейся ситуации, требуют не только владения морем или действий на побережье, но также и организации экспедиций вглубь суши. Для овладения городами, а если понадобится, то и целыми провинциями противника. Между тем, мы не можем и не должны зависеть от прихотей начальников Военного ведомства. Полагаю, ни у кого нет иллюзий, что, если мы запросим переброски на Дальний Восток армейской дивизии, военный министр тут же пойдет нам на встречу. Напротив, стоит ожидать, что генерал Сухозанет непременно сыщет добрую сотню причин, по которым сделать это невозможно, и будет до последней крайности отстаивать свою точку зрения.

— Тут ты Америки не открыл, но в чем конкретно твое предложение?

— Полагаю полезным учредить Отдельный корпус Морской пехоты из трех дивизий. Первая и вторая будут дислоцированы соответственно на Балтике и Черном море и развернуты на базе имеющихся там бригад. Третью — Дальневосточную — придется создать на месте.

— И какой же у этих дивизий предполагается штат? — заинтересовался Шестаков.

— В каждой дивизии две стрелковые бригады из четырех отдельных батальонов каждая. Одна артиллерийская из четырех батарей легких 4-фунтовых пушек и такого же количества батарей с картечницами. Ну и саперный батальон.

— На каждый батальон по полубатарее пушек и митральез? — сообразил командир «Генерал-Адмирала».

— Совершенно справедливо, Иван Алексеевич. Таким образом, батальон с приданными ему частями усиления станет ядром десантного отряда, причем все матросы и офицеры будут хорошо знать друг друга и уметь взаимодействовать на поле боя.

— Умно придумано, — хмыкнул я. — Да только пока этот штат утвердят, пока изыщут средства на реализацию… что прикажешь делать здесь и сейчас?

— Ну, во-первых, ваше императорское высочество может перебросить сюда как минимум по одному, а лучше по два или даже три батальона из числа имеющихся, оставив в постоянных местах дислокации по одному. В мирное время — это более чем достаточно. Во-вторых, к ним можно присоединить… голштинцев.

— Кого⁈

— Голштинскую гвардию вашего сына. Он, будучи независимым сюзереном, может вызвать своих подданных, не давая никому в том отчета. А у нас тут каждый штык на счету. Опять же, отъезд некоторого количества самых буйных голов, вне всякого сомнения, положительно скажется на состоянии дел в герцогстве и отношениях с Данией.

— Эко завернул. Теперь понимаю, за что ты извинялся…

— Таким образом мы уже через три-четыре месяца получим шесть батальонов отлично выученной пехоты, общим счетом порядка трех тысяч штыков при пяти батареях. А на замену им тут же начнут формироваться новые батальоны, которыми впоследствии так же можно будет воспользоваться.

— До той поры надобно еще дожить. Впрочем, ты прав. Три тысячи стрелков по здешним местам большая сила. Но все равно недостаточно!

— Тогда третьим пунктом предлагаю обратиться с всеподданнейшим прошением к его императорскому величеству о возвращении четырех морских полков в ведение Флота. Блаженной памяти Государь Николай Павлович распорядился перевести их в обычную пехоту, но теперь обстоятельства таковы, что настало время вернуть их в строй моряков. Полагаю, ваш августейший брат вам не откажет…

— Ты сейчас про Софийский, Невский, Либавский и Калужский полки?

— Про них, Константин Николаевич. Как я уже говорил, целую дивизию нам нипочем не дадут. Но если государь император сочтет за благо вернуть эти полки в подчинение Морского ведомства, вы сможете распоряжаться ими по своему усмотрению без оглядки на Сухозанета или кого-либо еще!