Диалог с этим типом не доставлял мне ни малейшего удовольствия. Я с надеждой огляделась по сторонам, высматривая дилижанс, но дорога на тракте оставалась пустой.

– Я маг, – сухо отрезала я, надеясь, что этот аргумент отобьет у него желание спорить.

– Да ладно! У нас тут одаренных раз-два и обчелся, я во всех окрестных селах каждую девку знаю. Как звать-то тебя? Из каких будешь?

Я глубоко вздохнула и нехотя ответила:

– Я из приюта Святой Серафимы Верди. А сейчас я хотела бы…

– Так в приютских стенах откуда магии взяться? Не бывало там отродясь никаких магичек! — он хохотнул, обнаружив щербатый рот. — Или ты, может, бастард какого-нибудь заезжего графа? Грех молодости, вот он и упрятал девку с глаз долой.

Да где же этот проклятый экипаж?!

– А вообще, на кой тебе сдалась эта Академия? В столице холодина, она ж намного севернее. В Вельгоре этом дожди без конца хлещут. А еще разбойники по подворотням шастают, на хорошеньких девчонок охотятся. Я вот в газете читал, недавно поймали одного душегуба. Тот по вечерам девок ловил, блудил с ними, а потом волосы им под корень состригал, – парень бесцеремонно ухватился за кончик моей косы и принялся наматывать его на палец.

Я резко вырвала волосы из его грязных рук, подскочила на ноги и — о чудо! — наконец-то увидела громоздкий силуэт приближающегося транспорта. Слава Ясному Небу!

– Прошу прощения, мне пора. Мой дилижанс прибывает. Всего доброго, – я поспешила к платформе, в сторону которой уже начали стягиваться другие пассажиры.

Это был мой первый раз, когда я в полном одиночестве покинула пределы сиротского дома. Не самый приятный опыт, но как же я надеялась, что в столице все окажется куда спокойнее.

Два дня мы тряслись в громоздком экипаже, изредка останавливаясь у придорожных трактиров и почтовых станций, чтобы сменить уставших лошадей и дать пассажирам размять ноги. Золотистые южные поля постепенно сменились густыми лесистыми холмами, а затем перешли в суровые гряды Драконьего хребта, окружающего столицу.

Столица встретила меня оглушительным шумом, уличной грязью и тяжелыми свинцовыми тучами, из которых уже вовсю моросил унылый мелкий дождь. Ежась от непривычной прохлады, я разузнала у прохожего дорогу до ближайшего постоялого двора и поспешила туда.

– Добрый день, – обратилась я к пышной женщине, скучавшей за стойкой просторного холла. — Подскажите, сколько стоит комната на сутки?

– Три серебряных, – равнодушно отозвалась хозяйка. — Завтрак включен в стоимость, обед и ужин — за отдельную плату. За пять медяков прикажу согреть воду для ванной. Еще за пять выдадим чистое полотенце и мыло.

Подобную роскошь я попросту не могла себе позволить. Кто знает, как пройдут испытания? Если я провалю отбор в Академию, мне придется как-то выживать в огромном чужом городе, пока не отыщется хоть какая-нибудь работа. Тратить треть подъемных в первый же день было безумием.

Я вернулась на сырую улицу и побрела прочь от центра, углубляясь в сторону бедных рабочих кварталов. Примерно через два часа бесцельных скитаний по серым переулкам мой взгляд зацепился за покосившуюся деревянную вывеску с надписью «Старый кот». Изнутри доносился сытный аромат жареного мяса и приглушенный гул голосов. Толкнув тяжелую дверь, натужно скрипнувшую петлями, я переступила порог.

Завсегдатаи за дощатыми столами даже головы не повернули в мою сторону, увлеченно продолжая беседу. Парочка пьянчуг в углу тщетно пыталась перекричать друг друга, агрессивно размахивая кулаками, будто вот-вот начнется драка. За барной стойкой массивный низкорослый мужчина огромными, как лопаты, ладонями усердно протирал глиняную кружку.

В этой захудалой таверне мне улыбнулась удача: всего за два медяка удалось снять крошечную каморку под самой крышей. Радовало, что засов на хлипкой двери оказался на удивление крепким, да и постельных клопов при быстром осмотре матраса не обнаружилось.

Общая ванная комната располагалась в конце коридора на втором этаже, и за пользование ею трактирщик содрал еще один медяк. Впрочем, я расплатилась без сожалений — безумно хотелось поскорее смыть с себя серую дорожную пыль.

Опускаясь в блаженное тепло, я зажмурилась от удовольствия. В приюте последние два года воду для нас почти не грели, и утреннее мытье превращалось в ледяную пытку. Здесь же, в окружении густого пара, я наконец-то смогла расслабиться и позволить себе недолгую негу.

Ужин я попросила принести прямо в каморку. Совершенно не хотелось проводить вечер внизу, в компании пьяных мужчин, чьи развязные голоса и хохот долетали даже до моего чердачного убежища.

В дверь негромко постучали, и бойкая служанка внесла поднос, заполнив тесное пространство столь одуряющим ароматом, что у меня моментально потекли слюнки.

Жареная картошка! Щедро посыпанная специями, с хрустящей золотистой корочкой! Рядом исходил соком румяный кусок курицы, а в пузатой кружке манил ярким цветом вишневый компот.

Стоило девушке скрыться за дверью, как я набросилась на еду. Пожалуй, ничего более вкусного я не пробовала со времен мамы Клары.

Глава 3. Ливианна

Ночь прошла… терпимо. Поначалу я никак не могла уснуть из-за грохота и пьяных криков на первом этаже таверны. Стоило внизу притихнуть, как под окнами разразилась яростная брань случайных прохожих. Ближе к рассвету на крыше истошно загорланили коты, а едва мне удалось забыться некрепким сном, в коридоре начали громыхать сапогами самые ранние постояльцы.

Взглянув в зеркало на свое бледное лицо с покрасневшими глазами и залегшими под ними тенями, я торопливо умылась ледяной водой и принялась собираться.

Привычно расчесав каштановые волны, я уже собиралась сплести косу, но в памяти вовремя всплыла жуткая история о маньяке, состригающем девушкам волосы. От греха подальше я собрала их в тугой высокий пучок. Застегнув строгое серое платье на все пуговицы, я разгладила несуществующие складки на подоле, взяла со стола папку с приютскими документами и, глубоко выдохнув, шагнула за порог.

Мне совершенно не хотелось явиться на экзамен через два часа пешего хода, покрытой слоем уличной пыли, поэтому я раскошелилась на проезжающий мимо извозчичий экипаж. Устроившись на жесткой деревянной лавке, в нескольких местах подозрительно заляпанной чем-то липким и мерзким, я принялась разглядывать город сквозь прожженные занавески.

Мрачные, покосившиеся Трущобы постепенно уступали место добротным домам среднего класса, а затем и роскошным особнякам зажиточных горожан. Казалось, в Вельгор точечно возвращали краски. Сплошное месиво грязной дороги сменилось аккуратной темной галькой, а ближе к центру — нарядной рыжей брусчаткой. Полуразрушенные, кое-где обгоревшие лачуги уступили место светлому кирпичу и аккуратной красной черепице. Прохожие тоже преобразились: на тротуарах появлялось все больше дам в пышных ярких нарядах. В торговом квартале благородные леди под кружевными зонтиками чинно прогуливались с нарядными детьми и пушистыми белыми собачками. Внезапный порыв ветра сорвал соломенную шляпку с золотоволосой крохи, и девочка с веселым смехом бросилась ее догонять. Мы проносились мимо сияющих витрин, манящих шелковыми платьями, строгими мужскими костюмами и дорогими ювелирными изделиями. В окне книжной лавки в причудливой композиции красовался новый популярный роман: на его обложке прекрасная дева и принц скакали на белоснежном коне прямиком в закат — ну или в рассвет, разобрать не удалось.

Наконец карета затормозила. Расплатившись с извозчиком, я развернулась лицом к Королевской академии магии.

За монументальным кованым забором, увенчанным острыми пиками, возвышалось исполинское многоуровневое здание из серого мрамора. Его остроконечные башни уходили высоко за облака. К парадному входу вела широкая гранитная аллея, а справа раскинулся уютный сквер, притененный вековыми деревьями с мощными темными стволами. На изумрудных газонах пестрели ухоженные клумбы, а в самом центре бил высокий фонтан. Из темного камня на его чаше были искусно вырезаны эмблемы всех факультетов, и прозрачные струи воды искрились на солнце, переливаясь всеми цветами радуги.