Нельзя. Мне нельзя сейчас пить. Нужно оставаться в абсолютно здравом уме, иначе я действительно сорвусь и полечу обратно в Трущобы.

Николас, предварительно деликатно постучав, скользнул в гостиную и застыл в глубоком поклоне, ожидая указаний.

– Позови Каспиана, – резко бросил я. Затем шумно выдохнул, взъерошил черные волосы и постарался заговорить спокойнее: – И убери здесь, пожалуйста. А еще… – я осекся, силясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. – Еще мне нужно, чтобы ты отыскал парадный портрет семьи Ривьера. Проверь архив библиотеки или Королевский музей… Да, в музее он точно должен быть. Прикажи доставить полотно сюда по личному указу короля, все нужные бумаги я подпишу позже. И передай лорду Грэгстору, пусть завтра на рассвете явится ко мне с докладом.

Николас кивнул. Едва заметным щелчком пальцев он сгустил осколки стекла в небольшой сияющий конгломерат, после чего поспешно удалился. Магическая сфера беззвучно выплыла вслед за ним.

Я обессиленно опустился в кресло, потер лицо ладонями, а затем судорожно вцепился пальцами в волосы, уперевшись локтями в колени. В такой позе меня и застал вошедший Кас.

– Рей, что случилось? На тебе лица нет! – кузен встревоженно шагнул ко мне и ободряюще сжал мое плечо.

– Она жива…

– Что?..

– Вивиан жива, – я резко вскочил на ноги и принялся лихорадочно мерить гостиную шагами. — Или это не она. Бесы раздери, я ничего не понимаю!

– Я, признаться, тоже, поэтому сядь, утихомирь свой огонь и толком объясни, что здесь происходит!

Я послушно опустился обратно в кресло. Каспиан устроился напротив, выжидательно уставившись на меня. Сделав глубокий вдох, я принялся вываливать на него все, что терзало душу с самого утра. Рассказал, как меня колотило от необъяснимого предчувствия, как в кабинет вошла хрупкая сирота с туго собранными каштановыми волосами, в строгом платье, застегнутом до самого подбородка. Описал ее взгляд — один в один как у погибшей леди Альтамарской. Объяснил, что нашей крови в девчонке не чувствуется, хотя уровень ее резерва соответствует лишь самым одаренным молодым ящерам. Поделился тем, как коснулся ее, вдохнув родной теплый аромат, и как едва удержал себя от безумного порыва силой утащить ее во дворец.

– Да-а, дела… – протянул кузен, задумчиво потирая переносицу. Откинувшись на спинку кресла, он нахмурился: – Ты уверен, что это именно она?

– Да… Нет… У меня полнейший сумбур в мыслях. Посуди сам: тела Вивиан и ее родителей на том пепелище так и не нашли. Я бы и секунды не сомневался, но Ливианна — человек!

– Но тебя тянет к ней точно так же, как к твоей нареченной. Может, ты просто зацепился взглядом за похожие черты, отчего старая рана и вскрылась с новой силой? Или это чья-то хитроумная магия ментального внушения, призванная убедить тебя, будто перед тобой Истинная?

Я решительно качнул головой:

– Нет, исключено. О нашей связи со жрецом Илиасом никто за пределами двух семей не знал, так что подделать ее образ враги бы не додумались. Да и масштаб дара… Он нечеловеческий. Сам понимаешь, до восьмого уровня резерва дорастают единицы, и уж точно не в восемнадцать лет без опытных наставников.

– Кстати, о возрасте… Он ведь тоже идеально совпадает. А дату ее рождения ты в бумагах не приметил?

Я тут же вспомнил про дело Ливианны, до сих пор согревавшее мне грудь сквозь ткань одежды. Извлекши плотную папку из внутреннего кармана камзола, я поймал удивленный взгляд Каса, чьи брови взлетели едва ли не до кромки золотистых волос.

– О Великий Дракон, так ты еще и документы ее прихватил? Весьма предусмотрительно для похитителя, – съязвил первый советник и тут же пересел поближе ко мне, с жадным предвкушением уставившись на раскрытые страницы.

Сверху личного дела была закреплена цветная магография, с которой нам тепло улыбалась Ливианна. Очевидно, снимок сделали в день ее совершеннолетия специально для выпускного досье. Густые каштановые волосы девушки были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. Темно-синее платье со скромным вырезом, обрамленным кружевным воротничком, открывало хрупкие ключицы. Из-под ткани выглядывала аккуратная родинка, расположившаяся слева над грудью. Но главное — взгляд. Все те же карие глаза с серыми искрами в обрамлении пушистых черных ресниц… В точности как у Вивиан.

Я бережно взял карточку в руку, неосознанно погладив изображение большим пальцем.

– А она весьма недурна… – Кас осекся, наткнувшись на мой леденящий взгляд, и поспешно вскинул ладони в примирительном жесте: — Да я не претендую, Великий Дракон! Просто признаю очевидное: девчонка — истинная красавица. Ты только не подумай ничего лишнего.

Я проигнорировал кузена, аккуратно отложил снимок в сторону и впился глазами в сухие строчки отчета. Училась Ливианна превосходно: сплошные высшие баллы, лишь пара четверок — по физической подготовке и этикету светской беседы.

Не то. Я нетерпеливо перевернул страницу.

«Поступила в приют в возрасте около одного года. Рост — 76 сантиметров, вес — 9,5 килограммов. За неимением сведений о происхождении ребенка, решением попечительского совета днем рождения назначена дата ее обнаружения: 17 августа 972 года от Обретения Света. Волосы: каштановые. Глаза: серо-карие. Внешних и внутренних повреждений не выявлено. По результатам первичного осмотра целителя — здорова. На коже груди обнаружено аномальное пигментное образование в виде круглой печати; символы на неизвестном наречии; десятиконечная звезда в центре.

Первые проявления магии зафиксированы в девять лет: заморозила пролитую из котла жидкость во время дежурства на кухне. Назначен приходящий наставник для помощи в контроле над силой…»

– Держи, прочитай, – я протянул пергамент Каспиану.

Кузен быстро пробежал взором по тексту и удивленно присвистнул:

– Смотри-ка, возраст идеально совпадает. Напомни, когда именно все произошло?

Я слишком хорошо помнил то страшное время. Ровно две недели с праздника Первого Крыла, который отмечается в первый день последнего месяца лета, и два месяца со дня рождения Вивиан, который мы праздновали тринадцатого июня. Тот ужас ворвался в нашу жизнь в ночь с тринадцатого на четырнадцатое августа.

– Как думаешь, что это за печать? Десятиконечная звезда… Где-то я уже сталкивался с подобным символом, – Кас задумчиво забарабанил пальцами по столешнице. — Хм… Нет, навскидку не вспомню. Но я обязательно поищу зацепки в закрытом секторе библиотеки.

Я поднялся с кресла, бережно забрав со стола магографию Ливианны.

– Буду благодарен за помощь. Постарайся выяснить все, что сможешь, по поводу этой метки. А я заново подниму архивы Тайной канцелярии и подробно изучу отчеты о гибели рода Ривьера. И… Кас, спасибо тебе. За все.

Перед сном я долго разглядывал снимок, бережно ведя подушечками пальцев по чертам ее лица.

Этой ночью мне снова приснились огромные карие глаза, но на сей раз они не гасли и не покрывались серым пеплом. Ливианна шла навстречу мне по тенистым аллеям загородного поместья Ривьера. Ее распущенные каштановые локоны отливали золотом в лучах полуденного солнца, а губы тронула счастливая улыбка, обнажившая ровные зубы. Легкий ветер играл с подолом ее нежно-голубого платья, мягко вздымая воздушные кружева. Девушка приблизилась ко мне, застыв всего в паре шагов. В ее взоре плясали озорные смешинки. Она изящно присела в шутливом реверансе, а затем в одно мгновение преодолела оставшееся между нами расстояние и крепко обняла, доверчиво прижавшись лицом к моей груди. Я зажмурился и глубоко вдохнул родной солнечно-фруктовый аромат, зарывшись носом в ее макушку, а над садом прошелестел тихий, хрустальный шепот:

– Рейнард, я так скучала…

Глава 6. Ливианна

Я проснулась на рассвете. Солнечные лучи упрямо пробивались сквозь щель в протертых занавесках, разделяя каморку полосой теплого оранжевого света. Отразившись от треснувшего зеркала с осыпавшейся амальгамой, яркий зайчик озорно заплясал на моем носу. Пылинки в полосе рассветного золота кружили как-то особенно радостно.