Мое лицо выражало крайнее недовольство всей этой поездкой. Я в который раз раздраженно поправлял безумно колючий воротник неудобной батистовой рубахи. Сидевший по правую руку гувернер попытался расправить ткань, скомкавшуюся под моими пальцами.

– Хватит, Рейнард, – мама опередила наставника, мягко разгладив пышные складки этого объемного безобразия. Затем она ласково взяла мое лицо в свои теплые ладони: – Ты же понимаешь, что мы обязаны там быть. Малышке Вивиан исполняется год, а ты и так пропустил прием по случаю ее рождения.

По правде говоря, визит в Альтамар меня вовсе не злил. За напускным ворчанием я пытался скрыть непонятно откуда взявшийся, волнительный трепет в груди. Но ведь наследным принцам не пристало робеть — я должен оставаться мужчиной, пусть даже мне всего двенадцать. Мой отец, казалось, вообще не знал, что такое тревога. Он всегда возвышался над толпой, точно неприступная скала. Нет, он не был бесчувственным, но при подданных позволял себе быть либо довольным, либо строгим, либо рассерженным, но никогда — растерянным. С мамой, королевой Авелиной, он становился нежным, со мной — веселым. Я же, не умея так искусно совладать с эмоциями, прятал внутреннюю бурю за маской привычной угрюмости.

Год назад, когда родители узнали, что герцогиня Аурелия Альтамарская наконец разрешилась от бремени, явив на свет дочь Вивиан, я слег с сильнейшим недомоганием. Придворные лекари не смогли поставить меня на ноги за пару дней, поэтому королевская чета уехала на торжество без меня. Целители тогда так и не докопались до истины, однако у нас с Каспианом, моим троюродным кузеном и лучшим другом, имелось вполне разумное объяснение. Всему виной было восхитительное пирожное с воздушным сливочным кремом. Мы припрятали его на одном из стеллажей в библиотеке и благополучно забыли на несколько дней.

Вспомнить пришлось, когда я проспорил Касу. Наш уговор гласил, что я смогу все занятие по географии с лордом Чарльзом использовать только слова на букву «Г». Но, как назло, гувернер решил гонять меня по карте соседнего королевства Альмарис, где не нашлось ни единого подходящего топонима. Пришлось признать поражение и под веселое подначивание кузена съесть то злополучное пирожное.

В окно кареты негромко постучали, оборвав мои воспоминания. Король Фредерик, сидевший напротив наставника, выглянул за занавеску и с улыбкой повернулся ко мне:

– Почти приехали, сын. Потерпи немного.

Его слова должны были унять мое беспокойство, но я лишь заерзал сильнее. Странное, необъяснимое волнение затопило грудь, заставляя сердце испуганной птицей биться у самого горла.

Да что со мной такое? Я ведь не раз бывал в гостях у герцога и герцогини Ривьера, да и к шумным приемам мне не привыкать. Однако сегодня предчувствие не давало покоя. И все же оно не пугало, а скорее пьянило радостным ожиданием — совсем как накануне праздника Первого Крыла, когда мне предстояло впервые обернуться драконом.

Пытаясь отвлечься, я еще раз дернул проклятый воротник и выглянул в окно, уставившись на улицу.

Под ярко-голубым небом, по которому лениво плыли исполинские кучевые облака, величественно возвышался загородный особняк семьи Ривьера. Выложенный из светлого камня, он утопал в бескрайних зеленых и золотых полях, залитых ласковым южным солнцем. Вдалеке, у самого горизонта, проступали остроконечные вершины Синих гор, чьи недра питали богатство этого благословенного края. К имению вела усыпанная мелким белым гравием аллея; камни мягко похрустывали под копытами лошадей и тяжелыми ободами колес. Перед парадным входом дорога огибала высокий мраморный фонтан, брызги которого искрились на свету, словно россыпь бриллиантов. А на заднем дворе раскинулся огромный сад. Сквозь изумрудную листву деревьев, чьи ветви сгибались под тяжестью спелых плодов, виднелись яркие пятна пышных, благоухающих южных цветов. Это место казалось истинным островком умиротворения и безопасности.

Насколько я знал, летом герцогская чета предпочитала отдыхать именно здесь. Мы с родителями часто выбирались из столицы в этот уютный уголок, но стоило Аурелии забеременеть, как супруги Ривьера перебрались в свою постоянную резиденцию. Собственно, туда мы изначально и прилетели.

Согласно протоколу, королевской семье полагалось прибывать на торжества в парадной белоснежной карете. Однако трястись трое суток по главному тракту никому не хотелось. В итоге экипаж и часть прислуги вместе с праздничными нарядами отправили в замок Альтамара заранее. Сами же мы прилетели только сегодня утром — на собственных крыльях дорога заняла всего несколько часов. Быстро сменив дорожные костюмы на церемониальное облачение (с этим безумно неудобным воротником!), мы за пару часов добрались от замка до особняка.

Карета остановилась у парадного входа. Слуги распахнули дверцу, и я, набрав в легкие воздуха, словно перед прыжком в воду, попытался унять бешеное сердцебиение. Тщетно…

– Его Величество Король Фредерик и Её Величество Королева Авелина, Правители великого Валледора! В сопровождении Наследника Престола, Принца Рейнарда! – громкий голос церемониймейстера выдернул меня из задумчивости. Я расправил плечи и шагнул в зал.

Бальный зал герцогов Альтамарских поражал величием. Залитый ярким сиянием, он выглядел по-настоящему роскошно. Высокие сводчатые потолки были расписаны летящими по лазурным небесам драконами, чья позолоченная чешуя переливалась в свете исполинской хрустальной люстры. Вдоль мраморных стен тянулась галерея огромных зеркал в массивных рамах, выложенных искусной янтарной мозаикой. Этот медовый камень словно впитывал свет праздника, возвращая его назад и озаряя пространство мягким золотом южного солнца. В зеркальных полотнах отражалось пестрое море шелка и бархата — наряды собравшихся гостей. На столах и возле колонн благоухали изысканные композиции из пышных цветов и спелых фруктов, которыми так славился этот щедрый регион.

Мы прошли вглубь зала, провожаемые склоненными головами знати. Там, на небольшом возвышении, ожидала пока еще пустая резная колыбель из светлого дерева, скрытая балдахином из плотного белого бархата. Ее венчала изящная гирлянда из бутонов и сочных плодов.

Стоило нашим шагам стихнуть, как церемониймейстер вновь ударил золоченым жезлом о паркет, провозглашая зычным голосом:

– Его Светлость Демиан, герцог Альтамарский, и Её Светлость Аурелия, герцогиня Альтамарская! В сопровождении юной леди Вивиан, празднующей свой первый день рождения!

Мое сердце, до этого набивавшее сумасшедший ритм, вдруг остановилось. На руках у матери сидела крошечная девочка в пышном голубом платьице. Она смотрела прямо на меня огромными карими глазами с необычными серыми искрами, обрамленными пушистыми черными ресницами. Я забыл, как дышать. Малышка не отрывала от меня взгляда. Завороженный, я сделал шаг навстречу приближающимся хозяевам дома, но ладонь отца, опустившаяся на мое плечо, удержала на месте.

Краем глаза я заметил, как родители переглянулись. Чета Ривьера приблизилась к нам и склонилась в глубоком поклоне. Стоило королю благосклонно кивнуть, как хозяева дома выпрямились, и зал тут же отмер — со всех сторон посыпались шепотки, смешки и негромкие разговоры знати.

Отец обменялся с Демианом теплым рукопожатием, мама прижалась щекой к щеке Аурелии, а я все никак не мог отвести взгляда от Вивиан.

– Аурелия, она так изменилась! Самая настоящая красавица! – королева бережно взяла девочку из рук подруги и погладила по голове, аккурат между двумя забавными хвостиками, скрепленными золотыми заколками. — Вы только посмотрите, какая у нас драконица растет! Уверена, она разобьет немало сердец.

– Что-то мне подсказывает, одно сердце она уже покорила, – негромко произнес отец, прочистив горло. — Рейнард, мальчик мой, с тобой все в порядке?