– Ваше Высочество, стойте!

Но я уже пересек приемную и влетел в королевскую спальню. Отец, услышав шум, уже поднялся и шел мне навстречу. Мама испуганно сидела на постели, судорожно прижимая одеяло к груди.

– Что произошло, Рейнард? Почему ты не в постели? – отец нахмурился, скрестив руки на груди.

– Ваше Величество, простите, принц Рейнард вырвался, мы не успели его удержать… – раздался от порога виноватый голос стражника, который так и не решился переступить черту покоев.

– Папа! Что-то случилось! Там… что-то страшное! Я не знаю, что, но мне так больно…

– Рейнард, иди ко мне, – оборвал мои слова тихий, надломленный голос мамы.

Она смотрела не на меня. Ее взгляд был прикован к отцу. Маму крупно трясло, глаза были широко распахнуты, а губы бледнее мела.

– Фредерик… – едва слышно выдохнула она.

Отцу не требовались объяснения. Он все понял в то же мгновение. Накинув бордовый шелковый халат, король резко повернулся к замершему в дверях гвардейцу:

– Капитана королевской гвардии, главного мага и первого советника — немедленно в мой кабинет! Живо!

Мама поднялась с постели и накинула голубой шелковый пеньюар. Она крепко прижала меня к себе, ласково перебирая растрепанные волосы.

– Мой мальчик, все будет хорошо… Все обязательно будет хорошо… – непрестанно шептала она, словно пытаясь убедить в этом не меня, а саму себя.

Уже через четверть часа отец заперся в малом кабинете с матерью и созванным советом. Со мной же остался придворный целитель. Под присмотром замерших у дверей Николаса, камердинера отца, и Марты, камеристки матери, он торопливо капал успокаивающий настой в чашку с ароматным чаем, только что принесенную горничной. Марта и Николас нервно переминались с ноги на ногу, то и дело бросая полные тревоги взгляды на закрытую дверь кабинета. Мой гувернер, лорд Чарльз, застыл в кресле; он изо всех сил старался сохранить невозмутимый вид, но его бегающие глаза выдавали крайнюю степень растерянности.

– Выпейте, Ваше Высочество, вам необходимо успокоиться. Старшие во всем разберутся, а пока вам следует отдохнуть.

– Не буду я это пить! Я должен знать, что происходит! – я подорвался с дивана и принялся мерить комнату шагами.

Какое там «сидеть на месте», когда все мое нутро буквально исходило истошным криком: «Беги! Спасай! Помоги!»?

– Ваше Высочество, прошу вас, совладайте с эмоциями. Сейчас вы ничем не сможете помочь. Присядьте, негоже еще сильнее изводить себя, – взволнованно попросила Марта.

В этот момент в гостиную влетел запыхавшийся гвардеец. Коротко поклонившись мне, он постучал в дверь кабинета. Пропав за ней буквально на полминуты, воин так же стремительно вылетел обратно. Следом за ним на пороге показались и остальные. Отец на ходу бросил Николасу короткий приказ готовить боевую дорожную броню, а бледная мама решительно направилась ко мне и увлекла обратно к дивану.

– Рейнард, тебе нужно собраться с силами. Твой отец лично летит в Альтамар, чтобы все разузнать, – мама перевела взгляд на кружку, которую по-прежнему держал целитель. — Выпей, пожалуйста. Я тоже, пожалуй, не откажусь от чая.

Марта стремительно покинула покои и вернулась с еще одной чашкой. Дрожащими руками она налила горячую темную жидкость. Лекарь безмолвно протянул королеве второй флакон с успокаивающим экстрактом; мама согласно кивнула и приняла из его пальцев темный пузырек.

Несмотря на то, что снадобье должно было не просто унять панику, но и погрузить меня в глубокий сон, я так и не смог сомкнуть глаз. Весь остаток ночи я лежал, уставившись в окно, и напряженно вглядывался в светлеющий небосвод, надеясь различить вдали силуэты возвращающихся драконов.

Когда первые лучи солнца робко пробились из-за горизонта, они, наконец, появились. Едва в коридоре раздались тяжелые шаги, я сорвался с постели и бросился к родительскому крылу. В этот раз караульные даже не попытались меня задержать.

В галерее было тихо и зябко. За высокими стрельчатыми окнами небо казалось пронзительно ясным, но сквозь стекла лился странный, мертвенный свет — блеклый, золотисто-холодный, словно солнце угасало, так и не успев взойти. Этот свет совершенно не грел. Косыми длинными полосами он разрезал полумрак, обнажая кружащиеся в воздухе пылинки и делая огромный замок пугающе пустым. Мои торопливые шаги гулко отскакивали от гранитных стен, нарушая звенящее безмолвие подобно набату. В ушах оглушительно стучало сердце.

Стражники у дверей королевских покоев понуро опустили взгляды, завидев меня. Я беспрепятственно вошел в гостиную и замер перед настежь распахнутыми дверями кабинета.

Боевая броня отца была сплошь покрыта черной копотью. Темный жирный налет въелся в наплечники, поножи и перчатки, которыми король сейчас крепко сжимал рыдающую жену. Услышав шорох, родители одновременно обернулись.

В глазах сурового правителя застыли слезы. Лицо матери распухло и покраснело от беззвучного плача. Мне не потребовалось слов. Я все понял.

На месте некогда величественного загородного имения герцогов Альтамарских не осталось ровным счетом ничего. Лишь колоссальная выжженная воронка, будто неведомая сила выдрала особняк из земли вместе с фундаментом, безжалостно оплавив края чудовищным пламенем.

Я не раз ездил на то место, где погибла моя Истинная.

Ничего не осталось. Никаких зацепок, чтобы узнать, кто это мог сделать. Прах от тел тоже не удалось найти, поэтому в фамильном склепе семьи Ривьера стояли пустые мраморные урны, на которых золочеными буквами были выгравированы имена. Демиан Ривьера, герцог Альтамарский. Аурелия Ривьера, герцогиня Альтамарская. Вивиан Ривьера, наследница Альтамарская.

Глава 1. Рейнард

Я снова проснулся в холодном поту.

Мне снились огромные карие глаза с серыми вкраплениям. Я смотрел в них и ощущал ту самую щемящую нежность, что пустила корни в моем сердце семнадцать лет назад. Но мгновение — и чудный взгляд гас, а веки безжалостно покрывались черным пеплом.

Поначалу этот кошмар преследовал меня каждую ночь. Придворный целитель и главный маг приложили немало усилий, чтобы я перестал просыпаться до рассвета с криками и слезами. Со временем боль притупилась, но периодически прошлое все равно прорывалось наружу.

В последний же месяц эти глаза возвращались с пугающим упорством, являясь мне вновь и вновь.

Я сел на постели и покрутил головой, разминая затекшую шею. Кончики пальцев мелко подрагивали.

Хватит. Не время раскисать, сегодня слишком много дел.

Я поднялся и позвал камердинера. Николас привычным движением распахнул тяжелые портьеры густого шоколадного оттенка, впуская в спальню яркие утренние лучи.

– Доброе утро, Ваше Величество. Приказать подать завтрак в покои или в малую гостиную?

– В покои, Николас, сегодня долгий день.

Личный слуга моего покойного отца, перешедший «по наследству» ко мне, почти не изменился за два десятка лет. Разве что уголки губ опустились чуть ниже в привычной скорбной мине, да лысина на макушке засияла ярче. Он почтительно поклонился и беззвучно удалился.

Смыв в душе остатки ночного наваждения, я накинул темно-синий шелковый халат и вышел в гостиную.

За столом, где уже исходила паром чашка крепкого черного кофе и ждал легкий завтрак, вольготно расположился Каспиан. Закинув ногу на ногу, он лениво перебирал какие-то бумаги. Золотистые волосы кузена были небрежно перехвачены изумрудной лентой, а зеленый камзол, расшитый богатой золотой нитью, расстегнут на верхние пуговицы.

– Выглядишь как королева дриад, друг мой, – я усмехнулся, опускаясь в кресло напротив. — Зачем пожаловал в такую рань?

– Доброе утро, Ваше Величество! – Кас шутливо прищурился. — Ну как же я могу начать день, не озарив свой взор твоими чудесными синяками под глазами? — Но уже в следующий миг его лицо посерьезнело: — Опять она?

Я проигнорировал вопрос и молча принялся за еду. Мы оба знали, что ответа не требуется — этот разговор давно стал для нас риторическим.