– Фамилии, — гнусаво потребовала она, даже не глядя на нас и водя костлявым пальцем по раскрытому журналу.

Стоило нам назваться, как комендантша шумно вздохнула, со звоном выложила на стойку два тяжелых медных ключа и махнула рукой в сторону лестницы так, словно прогоняла назойливых мух.

Наши комнаты располагались по соседству на третьем этаже. Как следовало из памятки Кингсли, в жилом корпусе было всего пять этажей — ровно по числу курсов. Академический устав предписывал Боевому и Стихийному факультетам делить одно здание на двоих. На каждом ярусе обустроили по двадцать жилых комнат: десять закреплялись за боевиками, остальные — за стихийниками.

В этом году первокурсникам полагался третий этаж. Моим новым домом стала триста четырнадцатая комната, а Алекс уверенно направился к соседней, триста тринадцатой.

– Ну вот, у меня еще и число несчастливое! — Торн печально вздохнул, но в его зеленых глазах в этот момент плясали откровенные смешинки.

– Да ладно тебе, брось, — я тихо рассмеялась, чувствуя, как рядом с ним остатки страха перед королем окончательно отступают. — Неужели грозный боевой маг пятого уровня верит в приметы?

Алекс задорно подмигнул мне, опустил мой потрепанный чемодан прямо у деревянного порога четырнадцатой комнаты и уверенно вставил ключ в свою замочную скважину:

– Ладно, Лив, до скорого. Через полчаса жду тебя здесь, пойдем штурмовать столовую, у нас по плану обед. Располагайся пока.

Я перешагнула порог и замерла. Комната оказалась светлой, достаточно просторной и какой-то чересчур симметричной. Она была раза в три больше нашей с Холли приютской конуры. У окна, как раз напротив двери, расположился длинный деревянный стол, рассчитанный на двоих, к которому были приставлены два стула с мягкими синими подушками. У противоположных стен стояли кровати с голыми матрасами, поверх которых выстроились аккуратные стопки: пухлые одеяла и пузатые, невероятно воздушные подушки. В изножье каждого ложа притаилось по вместительному комоду с полками, выдвижными ящиками и штангами, на которых сиротливо покачивались пустые вешалки. Да у меня за всю жизнь столько одежды не водилось, сколько предполагалось развесить на этих просторах!

Впрочем, абсолютная зеркальность помещения всё же нарушалась: на одной из стен красовалось ростовое зеркало, а в другой пряталась неприметная дверь.

Сгрузив казенные вещи на одну из кроватей, я поставила рядом чемодан, потянула за металлическую ручку и восхищенно ахнула.

Собственная ванная! Причем внутри обнаружилась не только душевая кабина, но и глубокая чаша белоснежной ванны. А рядом красовался фаянсовый унитаз, который выглядел не как привычная дворовая отхожая яма, а как какое-то невероятное чудо столичной техники! Внутри мерно плескалась чистая вода, которая при нажатии на кнопку с шумом уходила вниз, уступая место новой. Напротив к плитке крепилась раковина, над которой висело зеркальное полотно. Я нерешительно покрутили ручки крана и едва не застонала от нахлынувшего блаженства.

Теплая! Настоящая теплая вода!

Затем я поочередно подбежала к ванне и к душу, проделала ту же процедуру и, радостно пища, запрыгала на месте. Клянусь Легким Ветром, здесь тоже лился кипяток!

После двух лет ледяных приютских истязаний это казалось высшей королевской щедростью.

Вернувшись в жилую зону в самом благодушном расположении духа, я принялась разбирать вещи.

Повседневный комплект состоял из строгого приталенного пиджака из темно-синего сукна с серебряным гербом Боевого факультета на груди, закрытой целомудренной блузки из нежного шелка и длинной, тяжелой юбки до самых щиколоток из плотной черной ткани. К ним прилагались белоснежные гольфы и строгие туфли с ремешками на низком каблуке. Всё, кроме обуви, интендант выдал в двух экземплярах.

Я благоговейно погладила подушечками пальцев струящуюся ткань блузки, а затем приложила её к щеке. Какая нежная!

Следом на постель лег тренировочный костюм, также сдублированный. Простая хлопковая рубаха свободного кроя и надеваемый поверх короткий жилет-колет синего цвета на круглых серебристых пуговицах — он должен был плотно фиксировать грудь и защищать спину от травм, оставляя руки абсолютно свободными для замаха мечом или натяжения тетивы лука. Ниже расположились высокие кожаные сапоги на плоской подошве со шнуровкой. И… штаны?!

Я ошарашенно уставилась на этот предмет гардероба, боясь даже прикоснуться к нему. Черные, из очень плотной ткани, они должны были свободно сидеть в бедрах, сужаясь к щиколоткам, чтобы их можно было без труда заправить в голенища сапог.

Мне придется носить штаны?!

Это же… Это же… Это неприлично! Нас всю жизнь в приюте учили, что девушкам положено носить юбки не короче щиколоток, а тут… Штаны!

Какого Черного Беса король отправил меня на Боевой!?

Глава 7. Рейнард

Какого Черного Беса я отправил Ливианну на Боевой?!

Этот вопрос набатом стучал в голове всю дорогу до взлетной площадки Академии. Каблуки сапог с глухой яростью впечатывались в гравий дорожки. Я едва удерживал себя от того, чтобы развернуться и ринуться назад. Внутри всё горело от первобытной, хищной злости на этого виконтишку Торна. Паршиво было признавать, но мне хотелось просто растереть мальчишку в порошок. Как он вообще посмел дышать с ней одним воздухом? Как посмел идти рядом с моей Ливианной, заглядывать в её карие глаза и забирать из её рук чемодан?!

Я остановился и глубоко вздохнул, пытаясь заставить беснующегося дракона утихнуть. Но стоило первому порыву ярости отступить, как пришло горькое осознание реальности, от которого захотелось застонать. Она ведь действительно будет учиться на Боевом факультете.

Когда я сам был курсантом, на всем нашем потоке училась всего одна девушка. С тех пор мало что изменилось. Для Боевого факультета всегда искали магов с выдающимся потенциалом силы, стальным характером и огромной выносливостью. И так получалось, что этот курс из года в год оставался преимущественно мужским.

Девчонки, одаренные мощным даром, редко хотели связывать жизнь с казарменным бытом и бесконечными синяками. А те немногие, кто всем сердцем стремился к настоящим сражениям, как правило, срезались на жестких требованиях комиссии к величине первозданного резерва.

И тех, и других приемная комиссия отправляла на Стихийный факультет. Там их силе находилось нормальное, мирное применение. Наземники и водники уезжали в благополучный, солнечный Альтамар поднимать урожаи на кукурузных полях. Огненные маги уходили в тонкое ювелирное дело, стекловарение, работу с фарфором или на рудники Синих гор, а воздушники помогали усмирять капризные штормы на купеческих маршрутах. Даже если случалась война, стихийников редко бросали в самый центр бойни — их использовали для помощи войскам: навести ледяной мост через бурную реку, выстроить прочные каменные укрепления, вести акустическую разведку по шуму ветра или помочь с консервацией продуктов на армейских складах.

В сущности, Стихийный факультет был бы для неё куда более безопасным местом. Но Черные Бесы… я сам лишил её этого покоя. Ведь только на Боевом факультете я имел законное право брать преподавательские часы, чтобы как можно чаще бывать в Академии и находиться с ней в одном зале. Я руководствовался лишь эгоистичным желанием видеть её каждый день, да и Маркус на Боевом мог приглядеть за ней без лишних слухов.

Но я не учел, что вокруг нее теперь будет виться куча молодых парней! С учетом того, что среди них полно знати, а постоянные изнурительные тренировки укрепляют не только дух, но и тело…

Мне нужно срочно что-то придумать!

Отойдя подольше от чужих глаз, я обернулся драконом и полетел до замка.

Под встречными потоками ветра мысли наконец начали приходить в порядок. Я должен как можно быстрее сделать её своей. Приходилось признать: в нашу первую встречу я сильно перегнул палку и напугал её. Да и сегодня повел себя совсем не как благоразумный мужчина. Нужно держать свои драконьи инстинкты на цепи. Мне необходимо узнать её поближе, пригласить на свидания, делать подарки. Мне искренне хотелось завалить её ими, осыпать всем золотом мира, но я понимал, что своим бешеным напором могу только сильнее её напугать. Нужно действовать мягко.