– Потому что я трезво смотрю на вещи, Торн. Мне не место среди боевиков. У меня же совершенно нет физической подготовки, одни кости да кожа, — я демонстративно вытянула вперед тонкое запястье, истощенное многолетним приютским рационом госпожи Гертруды. — Ну какой из меня солдат, Алекс? Я же сто метров без одышки не пробегу! Да и вообще, я же девушка! Что мне делать в этом мужском логове?

– Ну… — Торн снова скользнул взглядом по листу, внимательно изучая имена сокурсников, и подбадривающе улыбнулся: — Вообще-то, ты не единственная девчонка в нашей двадцатке. Глянь, тут есть еще трое. А по поводу мышечной массы даже не переживай — откормим в академической столовой. Оглянуться не успеешь, как окрепнешь, — он задорно подмигнул мне, заставив мои губы дрогнуть в ответной улыбке.

Алекс бесцеремонно вырвал чемодан из моих ослабевших рук, подхватил меня под локоть и увлек в сторону длинного стола, за которым уже знакомо отдувался Оливер Кингсли. Секретарь ректора снова едва виднелся из-за монументальных стопок пергаментов. К нему тянулась вереница первокурсников, и Кингсли с унылым видом, механически сверяясь со списками, вручал каждому по пачке исписанных листов.

Встроившись в этот плотный хвост, Алекс Торн заговорщически наклонился к моему уху:

– Нам нужно выбить у него памятку первокурсника. Там расписана вся логистика: маршрут до общежития, адреса складов интенданта и прочие полезные инструкции, без которых мы в этих мраморных лабиринтах до заката плутать будем. Я-то здешней географии вообще не знаю.

Когда подошел наш черед, Оливер, даже не поднимая взгляда, хмуро уточнил наши имена. Услышав ответы, он лениво чиркнул пером по пергаменту и, привычным жестом поправив съехавшие на кончик носа очки, швырнул нам по два плотных листка.

На первом красовался подробный путеводитель по Академии с четким указанием наших дальнейших действий: где получить ключ от комнаты и отметиться у коменданта, в какой корпус заглянуть за форменной синей мантией и постельным бельем, и в каком крыле расположена библиотека, где завтра предстояло забрать учебники. Там же были отмечены и остальные стратегически важные точки: студенческая столовая, основные лекционные аудитории и огромное тренировочное поле.

А вот на втором листе значилась сетка занятий. Вчитавшись в строчки, я сдавленно простонала.

Помимо стандартных общеобразовательных дисциплин вроде географии, истории или правоведения, программа боевиков выглядела как смертный приговор. Изнурительная физическая подготовка стояла первой парой абсолютно каждый день, без единого исключения. Дважды в неделю значились боевые заклинания, а оставшиеся дни плотно забивали рукопашный бой, пространственное ориентирование, медитация и тактика ведения ближнего и дальнего боя. На этом фоне одинокая пара по защитным заклинаниям выглядела издевкой.

Что я, к Черным Бесам, забыла на Боевом факультете? Неужели наш доблестный, горячо любимый народом монарх решил изощренно поиздеваться над нищей сиротской девчонкой? Иначе как еще объяснить то, что по его личному, непреклонному приказу меня зашвырнули на эту бесову каторгу?

Мы едва успели покинуть стены главного корпуса, держа курс на жилые кварталы, как я внезапно почувствовала спиной тяжелый, сканирующий взор. От него вдоль позвоночника продрал такой леденящий мороз, что захотелось бросить вещи и припустить со всех ног как можно дальше. Видимо, Алекс тоже уловил это удушающее ментальное давление. Юноша торопливо обернулся, его лицо мгновенно озарилось почтительно-благоговейной улыбкой, и он застыл в глубоком, ломаном поклоне:

– Ваше Величество!

Я обернулась следом, поспешно опускаясь в чинный реверанс и упрямо глядя в брусчатку. Когда же я осмелилась поднять глаза, у меня перехватило дыхание. Прищуренные ярко-синие глаза короля буквально буравили Торна. Монарх смотрел на моего спутника так, словно примеривался, с какой стороны его удобнее испепелить. Улыбка на лице виконта стремительно угасла, он судорожно прочистил горло и растерянно завертел головой, тщетно пытаясь сообразить, в какой именно момент успел совершить государственную измену.

Но стоило правителю перевести взор на меня, как лед в его глазах мгновенно растаял, уступая место опасной, лихорадочной теплоте.

– Доброе утро, Ливианна. Доброе утро… адепт Алекс Торн? — Рейнард скользнул уже более спокойным, оценивающим взглядом по замершему парню, словно без труда вспомнил его вчерашнее лицо среди сотен других адептов. Алекс снова робко улыбнулся, польщенный тем, что столь высокая особа его запомнила. — Куда вы направляетесь вдвоем?

Мне не показалось: король сделал едва уловимый, но угрожающий акцент на последнем слове. А в следующее мгновение его зрачки сузились в хищные вертикальные щелочки — Его Величество приметил, что Торн по-хозяйски сжимает ручку моего чемодана.

— Похвальная учтивость, адепт Торн, — монарх благосклонно кивнул, но его челюсти сжались с такой силой, что на породистом лице заходили желваки. Видно было, каких титанических усилий ему стоит не вырвать эту потрепанную поклажу прямо сейчас. — Истинный боевой маг обязан оберегать слабых и помогать дамам в нужде. Декан Рей определенно будет вами доволен.

Король сделал неторопливый, царственный шаг вперед, буквально пригвоздив Алекса к камням своим невыносимым, тяжелым величием.

— Однако запомните одну простую истину, Торн: на Боевом факультете учат рассчитывать свои силы. Никогда не беритесь нести чужую, слишком драгоценную ношу. Вы ведь не хотите надорваться, по глупости посягнув на то, что вам никогда не принадлежало и принадлежать не может?

Кадык Алекса судорожно дернулся. Бедный виконт испуганно захлопал ресницами, окончательно потерявшись и не понимая, удостоился он сейчас высочайшей похвалы или подписал себе смертный приговор. Он дернул за глухой воротник рубашки, словно тот внезапно превратился в удавку.

Я растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого, инстинктивно пятясь назад. Король мгновенно уловил мое движение. Вся его суровость тут же слетела, губы тронула обезоруживающе нежная улыбка, и он плавно вытянул руку вперед, безмолвно приказывая вложить мои пальцы в его ладонь. Я неосознанно подчинилась жесту.

– Было приятно увидеться вновь, Ливианна, — бархатный голос монарха обволакивал, лишая воли.

Рейнард медленно развернул мою руку ладонью вверх и, склонив голову, запечатлел поцелуй на внутренней, самой чувствительной стороне запястья. От этого неожиданного, непозволительно интимного прикосновения горячих губ мое сердце прошибла огненная стрела, стремительно опустившаяся куда-то вниз живота. Печать под платьем обожгло пульсирующим жаром.

– Можете идти, — тихо разрешил король.

Он неохотно отпустил мою руку, медленно проведя подушечками пальцев по моим ладоням до самых кончиков ногтей, продлевая прикосновение. Напоследок Рейнард коротко кивнул застывшему изваянием Алексу и, круто развернувшись, стремительно удалился.

Я приняла свою форму, сложенную пухлой стопкой, прямо из рук хмурого интенданта. Алекс подхватил соседнюю, предназначенную для парней-боевиков.

– Что это сейчас было, Ливианна? — тихо спросил он. Видимо, Торн только теперь окончательно оправился от потрясения, поскольку всю дорогу до складов хранил гробовое молчание.

– Я… Я не знаю, честно, — я нервно поправила воротник строгого платья. — Давай лучше просто забудем об этом. Может, Его Величество как-то не так выразился?

Алекс подозрительно прищурился, явно не поверив ни единому моему слову, но спорить не стал. Напустив на себя прежний беззаботный вид, он весело пожал плечами:

– Ладно. Пойдем, осталось выбить ключи у местной власти.

Мы покинули прохладный подвал, где располагалось вещевое крыло, и поднялись к стойке регистрации общежития. За ней восседала женщина на редкость стервозного вида. Её брови, напоминавшие две перевернутые галочки, были тонюсенько выщипаны и яростно подрисованы углем, отчего на бледном, испещренном мелкими морщинами лице навек застыло брезгливо-злобное выражение. Тонкие губы, накрашенные вызывающе алой помадой, были недовольно поджаты, а жидкие волосы зачесаны и уложены в какую-то невообразимо высокую, монументальную конструкцию.