Я сладко потянулась, протерла глаза и села на постели.

Сегодня я наконец-то покидаю «Старого кота». Не скажу, что успела прикипеть к этому мрачному заведению, но все же оно стало моим первым прибежищем в суровом Вельгоре.

Смыв остатки сна едва теплой водой, я взглянула на свое отражение и улыбнулась. Да здравствует Королевская Академия! Да здравствует новая жизнь!

Резким движением я распахнула шторы, впустив в комнату еще больше утреннего света, и выглянула в окно.

Оно выходило на запущенный задний двор таверны. Я окинула взглядом огромный ветвистый дуб, мусорные баки и сиротливо пристроившийся в углу деревянный нужник с отхожей ямой, на покосившейся двери которого красовалось вырезанное кем-то сердечко…

Внезапно за мощным стволом дуба мелькнула странная тень.

Я инстинктивно замерла и нахмурилась.

Это мимолетное движение выглядело пугающе неестественно, словно сотканный из черного тумана силуэт человека промелькнул в воздухе и тут же растворился в густой листве.

Я зажмурилась, проморгалась и попыталась всмотреться внимательнее, но двор оставался пуст. «Показалось, — мысленно успокоила я себя, тряхнув головой. — После вчерашнего замера сил мне под каждым кустом Бесы мерещиться будут».

Переодевшись и наскоро упаковав свои скромные пожитки в потрепанный чемодан, я спустилась в общий зал, чтобы позавтракать. Слава Великому Дракону, в столь ранний час в трактире царило затишье. Лишь у самого окна, в густой тени, расположились двое мужчин в добротных темных плащах. Капюшоны полностью скрывали их лица, и, к моему облегчению, на мое появление они никак не отреагировали.

Оставив ношу у ножки стола, я подошла к стойке, сделала заказ и устроилась в ожидании еды. Задерживаться в Трущобах дольше необходимого не хотелось: я планировала покончить с делами и сразу отправиться к учебным корпусам.

Вскоре бойкая служанка принесла поднос, от которого поднимался одуряющий аромат. Аппетитная яичница, два ломтика зажаренного до хруста бекона и румяный, еще теплый хлеб. Забыв о приличиях, я накинулась на еду. Солоноватый бекон буквально таял на языке, а корочка свежего мякиша так упоительно хрустела, что я невольно зажмурилась от удовольствия. Клянусь Ясным Небом, после приютской склизкой баланды эта стряпня казалась достойной стола самого Великого Дракона!

Собрав последним кусочком остатки растекшегося желтка, я едва удержалась от постыдного желания облизать пальцы. Сытая и довольная, я поднялась со стула.

И в то же мгновение поймала на себе чужие взгляды. Мужчины в капюшонах едва заметно повернули головы в мою сторону, словно неотрывно следили за каждым моим шагом.

По спине продрал липкий мороз. Захотелось убраться отсюда как можно скорее.

Подхватив чемодан, я стремительно вымелась на крыльцо таверны и... застыла на месте как вкопанная. Прямо у грязного порога «Старого кота» ожидала богато украшенная лакированная повозка угольно-черного цвета. Запряженные в нее тяжеловозы редкой вороной масти с мощными, мохнатыми ногами нетерпеливо перебирали копытами и глухо ржали, обдавая прохладный воздух клубами пара.

Кучер, сидевший на высоких козлах, заметив меня, вежливо приподнял безупречно чистый черный цилиндр.

– Мисс Ливианна Верди? Меня прислали, дабы сопроводить вас до Академии, — мужчина ловко спрыгнул на брусчатку, распахнул резную дверцу экипажа и галантно протянул мне ладонь. — Пожалуйста, прошу внутрь.

Я окончательно впала в ступор. Сильно сомневаюсь, что Королевская Академия высылает персональные выезды для каждого безродного первокурсника. А значит, либо возница ошибся адресом, либо… обо мне позаботилось Его Величество.

В Валледоре, конечно, ходили легенды о великодушии венценосного дракона, но его внезапное, удушающее внимание к простой сироте пугало до дрожи в коленях. С чего бы монарху проявлять такую настойчивость? Сначала этот сумасшедший взгляд на экзамене, затем конвой до ворот, попытка упрятать меня в дворцовые покои, поцелуй руки… А теперь еще и это.

Внутри вспыхнуло дикое желание закричать, что произошла ошибка, развернуться и без оглядки броситься в хитросплетение темных переулков.

Но с другой стороны… когда еще мне, приютской девчонке, выпадет шанс прокатиться в столь роскошном экипаже? Да и отказывать королю — занятие глубоко самоубийственное. К тому же перспектива тащиться через весь Вельгор на жесткой извозчичьей лавке, отбивая себе спину, совершенно не прельщала, когда прямо перед носом манил упругий диванчик, обитый дорогим сукном.

Смирившись с неизбежным, я сделала глубокий вдох и вложила пальцы в ладонь кучера. Поднявшись по резной кованой ступеньке в салон, я опустилась на мягкое сиденье. Мужчина бережно принял мой чемодан и, замявшись у двери, почтительно спросил:

– Мисс Верди, подскажите, где мне забрать остальной ваш багаж? Я помогу закрепить его на крыше.

– Эм-м… — я неловко кашлянула и прижала к себе колени. — У меня больше ничего нет. Это всё.

На сей раз брови поползли вверх уже у кучера. Он ошарашенно открыл и закрыл рот, растерянно моргнул, а затем выдавил глухое: «Понял, барышня», и плотно захлопнул тяжелую створку.

Когда карета плавно тронулась, я в последний — очень на это надеялась! — раз выглянула в окно, оглядывая Трущобы, затопленные блеклым утренним светом. В одном из кривых переулков мне снова привидился давешний темный силуэт, но я упрямо заставила себя поверить, будто это обычный блик от солнца или тень работяги, спешащего на мануфактуру.

У кованых ворот Академии уже кипела жизнь. Первокурсники стекались со всех сторон: кто-то добирался пешком в сырых плащах, кто-то прибывал на наемных экипажах, а иные — из высшего сословия — высокомерно командовали слугами, заставляя тех выгружать из роскошных выездов бесконечные горы дорогих чемоданов и тащить их в сторону общежитий.

Выйдя из салона, я бережно приняла у возницы свой тощий чемодан и направилась к главному входу. В грандиозном холле, у исполинского стенда из черного дерева, резную раму которого заполняло плотное пробковое полотно, уже толпились будущие студенты. Со всех сторон доносились радостные возгласы: «Да!», «Ура!», «Я прошел на Артефакторский!». Счастливицы прыгали на шею друзьям, завидев свои имена, в то время как неудачники разворачивались и уходили прочь, понуро опустив головы.

Я протиснулась сквозь толпу поближе к доске. На ней красовались белоснежные плотные листы, где золотыми ажурными буквами были выведены названия направлений, а ниже тянулись ровные строчки имен. Бумаг было ровно двенадцать — по числу факультетов Валледора: Боевой, Стихийный, Артефакторика, Бытовой, Целительский, Лекарский, Политика и международные отношения, Математика, Травничество, Педагогический, Социология и Общий.

На всякий случай я с замиранием сердца впилась глазами в перечень зачисленных на Боевой факультет, отчаянно надеясь не найти там себя. Пусть бы произошла ошибка, пусть бы мое имя украшало любой другой, мирный список... Но увы. Среди двадцати утвержденных кандидатов моя фамилия значилась в первых рядах, как и обещал вчера король.

Я тяжело вздохнула и только собиралась отвернуться, как со спины на меня ураганом налетел Алекс Торн, заключив в удушающе крепкие объятия.

– Лив! Клянусь Великим Драконом, я так рад тебя видеть! Ну что, поступила? Куда прошла? – заметив мое похоронное выражение лица, он осекся, и его искрометное веселье мгновенно угасло. – Не прошла?… Оу, Лив... Мне так жаль…

– Я поступила, Алекс, все хорошо, — поспешно оборвала я его сочувственную тираду.

Торн тут же просиял с прежней силой:

– Правда? Куда? А почему тогда выглядишь так, словно тебя ведут на плаху?

– На Боевой…

Рыжие брови виконта взметнулись едва ли не к самой кромке волос, а зеленые глаза округлились. Он ошарашенно перевел взор на доску, быстро пробежался по строчкам и шумно выдохнул:

– Боевой?! Но как?… Какой же у тебя уровень магии, Лив? — Впрочем, уже в следующее мгновение он снова засиял: — Клянусь Легким Ветром, я так рад! Мы будем учиться вместе! Но почему ты не празднуешь?