— Хм-м… Даже не знаю, — я задумалась, разглядывая кружево на своих рукавах. — Я люблю вкусную еду, наверное… И понежиться в горячей ванной с пышной пеной — в Академии она просто волшебная. А еще мне очень нравится синий цвет.

Слушая мой бесхитростный ответ, король как-то печально, надломленно улыбнулся. В самой глубине его потемневших синих глаз на мгновение промелькнула такая затаенная, вековая боль и тоска, что у меня болезнечно сжалось сердце. Он смотрел на меня так, будто я была величайшим чудом, которое он боялся потерять.

— Знаешь, Ливианна, по этому поводу можешь больше никогда не переживать, — тихо, но с абсолютной, несокрушимой уверенностью произнес он, и его ладонь в черной перчатке на мгновение накрыла мою руку. — Отныне у тебя всегда будет все, о чем ты только пожелаешь.

Глава 14. Ливианна

Праздничная площадь встретила нас оглушительным, веселым шумом толпы, бодрой ярмарочной музыкой и гирляндами ярких желто-красно-зеленых флажков, натянутыми между крышами невысоких городских домов. В воздухе стоял густой, одуряюще прекрасный аромат: пахло свежей сдобной выпечкой, корицей, жареными орехами и печеными в карамели яблоками.

Торговцы, съехавшиеся со всех уголков королевства, наперебой расхваливали свои товары, стараясь во всю глотку перекричать соседей. Любопытные покупатели лениво слонялись между разноцветными прилавками, шумно торгуясь за каждую монету и сбивая цену.

Карету мы благоразумно оставили чуть дальше, в уединенном переулке, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания столичной стражи и зевак. Король учтивым, но собственническим жестом положил мою руку себе на локоть и мягко прикрыл мою ладонь своими пальцами в черной перчатке. Белая печать в груди тут же отозвалась глубоким, ласковым теплом, словно с жадностью впитывая силу мужского тела, проступающую сквозь плотную ткань его бархатного камзола.

Я шла вперед, свободной рукой то и дело придерживая широкополую шляпку, и восторженно озиралась по сторонам. Мой взгляд приковало выступление акробатов в облегающих цветастых трико. Рядом забавно кружились жонглеры в пышных красных шароварах, с бубенчиками на колпаках и загнутых носках ботинок. Они искусно балансировали на больших деревянных шарах на одной ноге, умудряясь одновременно подбрасывать в воздух то звенящие бутылки, то острые мечи. Его Величество, заметив мой интерес, снисходительно улыбнулся и тихо назвал этих трюкачей королевскими шутами.

Но на следующем помосте мое внимание переключилось на танцовщицу, и я едва не споткнулась. Девушка была практически обнажена! Я мгновенно почувствовала, как густая, стыдливая краска заливает мои щеки по самые кончики ушей. Нет, в приюте у нас была общая душевая, и к виду чужого женского тела я привыкла, но чтобы вот так, прямо посреди городской площади, на глазах у сотен мужчин!.. На танцовщице была лишь юбка из длинных шелковых зеленых лент, которые при каждом ее грациозном движении полностью обнажали бедра, а грудь прикрывали две крупные перламутровые ракушки, скрепленные тонкими пеньковыми веревками. Она невероятно ловко вращала длинным деревянным шестом, на обоих концах которого полыхало жаркое пламя. А затем внезапно набрала в легкие воздуха, дунула на огонь — и из ее рта вырвался настоящий огненный шлейф.

— Это танцовщица с далекого южного острова Таорики, она приплывает в Вельгор на ярмарку каждый год, — негромко пояснил монарх. Заметив мое крайнее смущение вперемешку с искренним восторгом, он мягко увлек меня в сторону. — Смотри, Ливианна, вон там продают сладости.

Король повел меня дальше, к лакированным ларькам, буквально ломившимся от невообразимых угощений, каких я в своей жизни не видела. Здесь высились горы разноцветной карамели на палочках самых причудливых форм, лежали глянцевые фрукты и орехи, покрытые тонким стеклом засахаренной глазури, и сияли шоколадные конфеты ручной работы. Но больше всего меня поразила огромная скульптура дракона, выполненная из темного, молочного и белого шоколада почти с меня ростом. Кондитер сотворил настоящее чудо: шоколадный ящер сидел на обломке кирпичной стены, и его мощные лапы держались за камни самыми кончиками когтей, создавая иллюзию, будто он только что приземлился или собирается сорваться в полет. Могучие крылья с филигранно вырезанными чешуйками, казалось, вот-вот сделают взмах, а пасть раскрылась в беззвучном грозном реве.

— Выбирай все, что хочешь, — произнес король, широким жестом руки обводя прилавки со сладкими горами.

Я растерялась и неловко замялась. Серебряников в моем кошельке было совсем немного, да и глаза разбегались от пестрого изобилия. Я ведь понятия не имела, каково все это на вкус.

Его Величество, мгновенно считав мою растерянность, сам подвел меня к лавке, заставленной прозрачными банками с разноцветными сахарными квадратиками. Он обернулся к продавцу и велел собрать для нас большой полотняный мешочек со всеми возможными видами этого лакомства.

— Это мармелад, очень хороший, — король повернулся ко мне и протянул шуршащий узелок. Голос его стал тише, интимнее: — Здесь десятки разных вкусов, советую тебе попробовать все.

Я робко запустила пальцы в мешочек, достала полупрозрачную зеленую мармеладку и положила ее в рот. Она оказалась мягкой, пружинящей на зубах, легко жевалась и внезапно взорвалась на языке невероятным, концентрированным вкусом спелого, сочного садового яблока. От нахлынувшего чистого блаженства я невольно застонала от удовольствия, прикрыв глаза.

А затем, подняв ресницы, я наткнулась на завороженный, потемневший взгляд короля. Он неотрывно смотрел на меня, и глухое напряжение, казалось, сковало его мощную фигуру. Правитель рвано моргнул, шумно выдохнул, словно сбрасывая оцепенение, и на его губах снова заиграла мягкая улыбка.

— Давай наберем тебе сладостей, чтобы ты смогла насладиться ими, когда вернешься в Академию, — слегка севшим, хрипловатым голосом произнес правитель.

Я лишь завороженно кивнула в ответ. В полотняный мешочек отправились засахаренные фрукты, хрустящие орехи в карамели, глянцевые шоколадные конфеты со всевозможными начинками — в общем, все, чем ломились лакированные прилавки. У самой первой лавки, когда я попыталась расплатиться своими скромными остатками денег, Его Величество удивленно и растерянно глянул на то, как я достаю видавший виды кошель.

— Ливианна, ты что? Я за все заплачу! Даже не придумывай, — он настойчиво, но бережно перехватил мои пальцы, прерывая попытку достать монеты, и аккуратно вернул мешочек обратно мне за пояс. — Даже думать об этом не смей.

Я густо смутилась. Действительно, для могущественного короля Валледора мои робкие попытки оплатить покупки горстью приютских серебряников наверняка выглядели нелепо.

Мы перешли в следующий ряд, где торговали памятными сувенирами и безделушками. Я восторженно разглядывала тяжелые бусы и браслеты из шлифованных полудрагоценных камней, раскрашенные деревянные фигурки животных и расписанные тонкими пейзажами шелковые, почти невесомые платки. Торговый ряд пестрил сумасшедшим разнообразием цветов и мелких деталей!

Особое внимание привлекли невероятно нежные, сотканные вручную кружевные платки. Я осторожно коснулась подушечками пальцев одного из них, боясь, что от неосторожного движения хрупкая паутина порвется. Краем глаза я заметила, как король протянул крупную монету продавщице. А когда я удивленно обернулась, он тепло и ласково улыбнулся:

— Ты можешь выбрать любой, я уже все оплатил. Отказа я не приму, — строго произнес монарх, наигранно нахмурив породистые брови, но в глубине его синих глаз вовсю плясали веселые смешинки.

Пользуясь его щедростью, я также выбрала изящную заколку из полированного темного дерева и браслет из круглых сапфировых бусин.

— Мне нравится смотреть, как ты радуешься, — тихо признался король, когда мы неспешно двинулись дальше.

Он смотрел на меня потемневшим, глубоким взглядом, в котором безраздельно царили трепетная нежность и восхищение. Я завороженно вглядывалась в синеву его глаз, совершенно не заметив, как мы остановились посреди прохода. Напор толпы и шум ярмарки словно отдалились, смазались. Взгляд короля медленно, тягуче опустился на мои губы, потемнев еще сильнее. По телу пробежала волна предвкушения. Я замерла, боясь шевельнуться и разрушить этот хрупкий, звенящий миг. Мне показалось, что король начал медленно, едва уловимо склоняться к моему лицу, как вдруг резкий, внезапный порыв осеннего ветра безжалостно сорвал с моей головы широкополую шляпку.