Тьма, да я же никогда в жизни ни за кем не ухаживал! В основном женщины сами прыгали мне на шею, а я не утруждался завоевыванием их сердец. Мне определенно нужен кто-нибудь опытный в этом вопросе.

За этими мыслями я и не заметил, как прибыл в замок. Опустившись на личную террасу, я вернул человеческий облик и прошел в кабинет. Рабочие обязанности жестко возвращали на землю: на массивном дубовом столе уже лежала стопка вчерашних бумаг, требовавших немедленного утверждения. Нужно было разобраться с налоговыми ставками, разобрать казначейский отчет, а главное — принять послов из Картилии. Южане уже прибыли и ждали аудиенции, так что мне предстояло нацепить привычную маску холодного короля, пока все мои мысли оставались в одной из комнат боевого общежития.

Пока я изучал ведомости учета добычи на рудниках Синих гор, матовый камень на переговорном перстне коротко засиял. Стоило коснуться оправы, как из артефакта донесся глухой, слегка потрескивающий голос Грэга:

— Ваше Величество, у меня на руках первый пакет сведений по семье Ривьера и дню их гибели. Когда я могу доставить бумаги?

Я откинулся на высокую спинку стула, с глухим стуком бросив тяжелую папку на полированный дуб стола. Только-только удалось ненадолго вытеснить из мыслей карие глаза Ливианны, как это призрачное имя — Вивиан — вновь заставило дракона под ребрами глухо зарычать.

— Отлично. Вези прямо сейчас, я до конца дня в замке. Жду.

— Принято, скоро буду, — отозвался перстень и погас.

Уже через четверть часа в дверь кабинета негромко постучали, и на пороге появился лорд Грэгстор Кальби. Природа одарила главу ищеек удивительно непримечательной, почти стирающейся из памяти внешностью: средний рост, самое обычное телосложение, русые волосы неопределенного оттенка. Глаза Грэгстора были совершенно невнятного, размытого цвета, а черты лица казались настолько обыкновенными, словно художнику приказали нарисовать портрет самого базового, среднестатистического мужчины в Валледоре.

Однако из этого безликого образа резко выбивалась его скрытая сила. Грэгстор обладал тяжелой, удушающей аурой, которой без труда давил подчиненных, а в его выверенных движениях сквозила истинно драконья властность. Взгляд этих невнятных глаз оставался свинцовым — казалось, лорд подозревает в измене короне каждого, включая собственное отражение.

Он отвесил безупречный церемониальный поклон, после чего без приглашения опустился в кресло напротив и выложил на полированный дуб пухлую кожаную папку.

— Здесь всё, что удалось поднять по герцогу Демиану и герцогине Аурелии: их подтвержденные родословные и ключевые вехи жизни вплоть до катастрофы. А также все зацепки, которые мы смогли раскопать по факту пожара: круг подозреваемых, предполагаемые мотивы. Словом, всё, что лежало на ближайших полках архива Тайной канцелярии, когда поступило ваше распоряжение. В ближайшие дни мои люди перевернут дальние хранилища — возможно, отыщем что-то глубже. Сами понимаете, за семнадцать лет многие концы могли уйти в воду, но мы сделаем всё, чтобы поднять старые протоколы.

Я придвинул папку к себе, коротко перелистал плотные пожелтевшие листы, оценивая масштаб сведений, которые мне предстояло изучить до единой строчки, и кивнул.

— Спасибо, Грэг. Теперь к текущему. Мне нужно, чтобы твои люди присматривали за мисс Верди, но так, чтобы в Академии не поползли лишние слухи. Если она решит выбраться в город — я должен знать об этом немедленно. Фиксируй всех, с кем она общается, сразу проверяй их подноготную и высылай досье мне лично. Сделай так, чтобы девочка была в абсолютной безопасности.

— Ваше Величество, правильно ли я понимаю, что вы связываете Ливианну Верди с леди Вивиан? — Грэгстор чуть наклонил голову, и в его глазах промелькнул острый профессиональный интерес. — Я могу пустить ищеек по следу её прошлого. Возможно, удастся выяснить, кем были её официальные родители и как именно она оказалась в приюте.

— Ты уже знаешь, что она из приюта? — я удивленно вскинул брови, пристально глядя на главу службы безопасности.

— Разумеется, как же мне не знать? — Грэг улыбнулся самым краешком губ, слегка прищурившись. — Меня с первой секунды глубоко заинтриговала особа, ради которой суровый правитель Валледора выставляет семерку лучших ищеек в Трущобах, а после самолично конвоирует её до «Старого кота». Так что, прикажете поднять архивы Альтамара?

— Да. Буду ждать отчета. Что-нибудь еще? Есть вести по другим направлениям?

— Из примечательного — накрыли притон в Трущобах, промышлявший контрабандой порошка дурманного дерева. Сеть ликвидирована, товар изъят, так что здесь всё спокойно. Еще Тайная канцелярия вышла на след подпольного кружка заговорщиков — очередные идеалисты, мечтавшие свергнуть драконью власть и вернуть трон людям. Главари уже в казематах, угроза устранена. Ах да, на южной окраине взяли бродячего проповедника. Сумасшедший уверяет, будто Тьма вот-вот поглотит Валледор, и призывает задабривать Черных Бесов кровавыми жертвами. Свой орден он величает Культом Темного Мира. Пока об этой ереси ничего конкретного, но мои люди уже трясут его последователей. В остальном — ничего, что требовало бы твоего личного внимания.

Я удовлетворенно кивнул, барабаня пальцами по столу.

— Подготовь мне краткие письменные сводки по каждому делу. Свободен, Грэг.

Старый лис снова поклонился и бесшумно, словно тень, растворился за дверями кабинета, оставив меня наедине с тайной семьи Ривьера.

Биография Демиана Ривьера не представляла собой ничего особенного. Родился в семье Первого советника и графской дочери, получил блестящее домашнее образование, окончил Политический факультет — хотя врожденный уровень силы вполне позволял ему поступить на Боевой. Однако метил он на пост министра иностранных дел, куда в итоге и попал. Во время одной из дипломатических поездок в Картилию познакомился с графиней Аурелией Мирталиски, бывшей на тот момент жрицей какого-то небольшого местного культа. Ну а дальше — любовь, свадьба, ребенок и смерть.

Аурелия Ривьера, в девичестве Мирталиски. Родилась в графской семье, отучилась сначала в пансионе благородных девиц, затем поступила в местную академию на целительство, где и увлеклась учением, запавшим ей в душу. Чуть позже приняла жреческий сан. Встреча с герцогом Ривьерой, и снова по кругу: любовь, переезд, свадьба, ребенок и смерть.

Про жизнь герцогини до Велледора было написано крайне мало. Видимо, тайные службы разных стран не любили делиться архивными карточками, а лично ехать в Картилию или расспрашивать дальних родственников, чтобы покопаться в прошлом Аурелии, наша Тайная канцелярия в свое время не решилась. Ну, или эта информация была скрыта глубже, чтобы не перемешивать тайные дела с очень тайными или невероятно секретными.

Далее следовала хроника гибели. На пожелтевших листах значилось несколько версий. Первая: враги короны, пытавшиеся устранить ближайшее окружение моего отца, а затем и его самого. Вторая: шпионы из недружественных государств, вроде Дириха, с которым мы постоянно находились на грани войны за территории Синих гор. Третья: нападение разбойников, причем наделенных колоссальной магией, так как оставить от огромного поместья выжженную воронку под силу немногим магам Валледора. Четвертая — личные враги лорда Ривьера, решившие истребить всю его семью. Последняя версия, как оказалось, была самой недостоверной: недоброжелателей у министра имелось немного, всех их тщательно проверили и пришли к выводу, что ни у кого не было мотива для столь изощренной жестокости.

Я устало потер глаза пальцами. Ничего примечательного. Из-за того, что на пепелище не осталось улик, ни одно из предположений так и не получило подтверждения.

При дворе никто не знал о моей Истинной — отец и мать хранили эту тайну даже от самых близких. Знал только Каспиан, но с него я в первый же день взял магическую клятву о неразглашении, которая физически не позволяла не то что рассказать, а даже написать или как-то намекнуть посторонним. Ривьера, я был уверен, тоже не стали бы делиться подобной новостью с кем попало.