После гибели Вивиан Каспиан проводил со мной почти все время, стараясь стать надежной опорой. В те черные дни он часто засыпал прямо в моей комнате на кресле, чтобы успеть растолкать меня, когда я начинал кричать во сне.

А пять лет назад, когда не стало моих родителей и над Валледором отгремели залпы в честь моей коронации, Кас занял пост первого советника. Мой верный друг и кузен, с которым мы разделили огонь, воду, Королевскую академию и суровую службу на западной границе. Ну и, разумеется, десятки юбок — от столичных аристократок до элитных куртизанок.

Естественно, я оставался обычным здоровым мужчиной со своими потребностями. Будь моя Истинная жива, магия драконов физически заблокировала бы для меня интерес к другим женщинам. Но ее нет. И пусть вместе с ней пеплом обернулась лучшая часть моего сердца, плоть требовала своего.

Я знал, что никогда больше не полюблю. Моим уделом оставался холодный династический брак: либо с принцессой соседнего королевства, либо с наследницей влиятельного отечественного рода. Мы будем спать в разных покоях, пересекаясь в постели лишь в самые благоприятные для зачатия дни, скрупулезно высчитанные придворным целителем и верховным магом. Станем вежливо встречаться по утрам, чтобы обсудить погоду, виды на урожай и государственную казну. Раз в неделю — чинные прогулки по саду под надзором фрейлин, строгий протокольный жест «рука на локте». Раз в пару месяцев — парадный выход в тронный зал, где нам обоим придется изображать идеальную правящую чету.

Пока же потенциальные венценосные невесты за границей еще не вошли в брачный возраст, а отцы местных герцогинь не предложили достаточно выгодных союзов, я без зазрения совести искал забвения в объятиях столичных красавиц.

В Академии я поначалу одержимо искал похожую на нее девушку. Каждый раз гадал: будь Вивиан жива, как бы она выглядела? Как та хрупкая, фарфорово-бледная первокурсница, что так «удачно» подвернула лодыжку, чтобы рухнуть в объятия наследному принцу в первый же день учебы? Или как пышногрудая южанка, упавшая в картинный обморок прямо мне на руки пару недель спустя?

Откуда вообще у знатных дам взялось глупое убеждение, будто симулировать потерю равновесия перед престолонаследником — это единственный верный способ соблазнения?

Со временем от кареглазых брюнеток меня начало откровенно тошнить. Осознав, что ни одна из них не заменит мне погибшую невесту, я переключился на рыжих и блондинок. Но вскоре устал и от этого. Оказалось, куда легче мысленно дорисовывать, как отросшие каштановые локоны Вивиан принадлежат очередной баронессе, чем тщетно пытаться заглушить боль в сердце чужими чертами.

И так по кругу.

Брюнетки. Рыжие и блондинки. Затем опять брюнетки.

Столичные кокетки прекрасно понимали, что корона им не светит. Их вполне устраивало мимолетное внимание столь высокой особы, подкрепленное дорогой золотой безделушкой на прощание. Благо в наши дни к вопросу девичьей невинности высший свет относился куда вольнее, чем в прошлые века, и прагматичные отцы без труда находили выгодные партии для своих дочерей, даже если те успели побывать в королевской спальне.

Ближе к моему выпуску аристократки стали сообразительнее. Они поняли: куда выгоднее задержаться в постели наследника на правах официальной фаворитки. Больше остальных в этом преуспела Элизабет.

Обладательница копны черных волнистых волос и пронзительных голубых глаз, Лиза никогда не метила на трон — ее целиком устраивала ее роль. Получая от меня щедрое содержание, она занимала роскошные гостевые покои во дворце, отличалась живым умом и умением вовремя поддержать или сменить тему беседы. Она трезво смотрела на вещи и принимала условия игры, зная, что рано или поздно мне придется жениться, а если будущая королева потребует удалить любовницу со двора, я подыщу для Элизабет достойного и богатого мужа.

Мы познакомились, когда она только поступила на бытовой факультет, а я перешел на выпускной курс боевого. Лиза сразу зацепила меня своей легкостью, живостью и удивительным талантом успокаивать внутреннюю бурю. В какой-то степени она стала мне близким человеком, пускай и не способным заменить Каспиана.

– Сегодня, как обычно, полетишь в Академию? – вывел меня из задумчивости Кас. — Посмотришь на подрастающее поколение, оценишь, кого в этот раз наберет приемная комиссия… Стали ли за год молоденькие абитуриентки краше?

– Да, мне необходимо лично проконтролировать набор, – сухо оборвал я друга.

За годы учебы я настолько прикипел к Академии, что после выпуска и пограничной службы взял шефство над главным учебным заведением Валледора. Каждый год я самолично присутствовал на испытаниях магически одаренных людей и молодых драконов, чтобы вовремя заметить истинные таланты. Пару раз в неделю я упрямо вырывался из бумажной волокиты, дабы провести несколько лекций на боевом или политическом факультетах. Словом, наведывался я туда часто.

По какой-то необъяснимой причине, выбирая сегодня наряд, я никак не мог унять странный трепет в груди. Сердце испуганной птицей билось у самого горла, пальцы подрагивали, а взгляд лихорадочно метался от одной вешалки к другой. Этот камзол казался чересчур простым. Следующий — излишне вычурным. Третий — чересчур праздничным, а четвертый — мрачным.

Да что со мной такое?!

Схватив первый попавшийся костюм, я раздраженно кивнул Николасу, приказывая помочь одеться. Наряд оказался достаточно строгим, сдержанно-торжественным. Темно-синий бархат выгодно подчеркивал мои глаза. Костюм мне определенно шел…

Великий Дракон, да с каких пор меня вообще волнует, как выглядят мои глаза?!

Я стянул черные волосы в тугой хвост. Секунду спустя распустил их, позволив прядям рассыпаться по плечам. Затем выругался и снова завязал.

Это становилось невыносимым.

Я ни разу в жизни не испытывал подобного мандража перед началом учебного года. Да я в принципе не помнил, когда в последний раз столь придирчиво разглядывал гардероб! Обычно всеми вещами заправлял придворный портной, Николас приносил готовое, а я молча надевал то, что дают. Так что за безумие творится со мной сегодня?

Перед самым выходом я в последний раз обернулся к ростовому зеркалу. Глубоко выдохнул, тщетно пытаясь усмирить глупую нервозность, разгладил ладонями мягкую ткань синего бархата и, резко развернувшись, стремительно покинул покои.

На замковой взлетной площадке я обернулся драконом, мощно взмахнул крыльями и взмыл в небо. Пусть путь до Академии занимал совсем немного времени, полеты обычно прочищали мне голову и помогали усмирить любые бури.

Но не в этот раз.

Остроконечные шпили Королевской академии магии безжалостно разрезали облака. Величественное здание из серого мрамора высилось в самом сердце столицы. Его окружал оживленный торговый квартал, пестревший красной черепицей купеческих лавок, доходных домов и таверн. Чуть поодаль раскинулся огромный парк: сквозь густую листву вековых деревьев проглядывало сплетение дорожек и гладь большого синего озера. Идеальное место для студентов, которые по выходным спешили покинуть учебные стены ради городских развлечений. Прямо перед главным корпусом находилась посадочная площадка и небольшой сквер, сейчас буквально наводненный яркими фигурками взволнованных абитуриентов и их родителей.

Я приземлился и принял человеческий облик. Ко мне тут же поспешил ректор Алистер Кроу — пожилой, невысокий мужчина с безупречной сединой. Несмотря на почтенный возраст, держался он с неизменным королевским величием. Рядом, не отставая ни на шаг, семенил его молодой секретарь Оливер Кингсли, то и дело поправляя очки на переносице и безуспешно приглаживая растрепавшиеся соломенные кудри. Оба склонились в почтительном поклоне.

– Ваше Величество, для нас огромная честь принимать вас! Испытания начнутся ровно через пятнадцать минут, пройдемте в приемный зал, – Алистер широким, радушным жестом указал на двери, будто я сам не сумел бы найти дорогу.