В сквере вовсю прохаживались студенты — кто-то парочками, кто-то шумными группами. Те, кто, как и я, сжимал в руках папки с документами, держались особняком и выглядели самыми встревоженными.

Я двинулась к огромным резным дверям, приветливо распахнутым для будущих студентов. Внутри Королевская академия тоже была выстроена из серого камня, но куда более светлого оттенка, а вдоль коридоров тянулись глубокие синие ковры.

Я пошла следом за стайкой весело переговаривающихся ребят с папками в руках. Они явно знали, куда держать путь.

Вскоре мы очутились в грандиозном зале, от которого лучами расходились анфилады коридоров и лестничные марши. Куполообразный потолок уходил, казалось, в самое небо, заканчиваясь витражными окнами. Посреди этого величественного холла стоял длинный стол, заваленный покосившимися стопками документов. За ним, то и дело сверяясь со списками, сидел молодой секретарь в очках.

Я пристроилась в очередь, оказавшись прямо за высоким, худощавым рыжеволосым юношей.

– Эй, привет! – внезапно обернулся он ко мне. — Я Алекс. Алекс Торн, – и дружелюбно протянул ладонь.

– Привет, меня зовут Ливианна Верди.

– Верди? – парень задумчиво прищурился. — Какая-то знакомая фамилия, точно где-то ее слышал…

Я густо покраснела.

– Ну да... Я из приюта Святой Серафимы Верди. Всем сиротам, чье происхождение неизвестно, дают эту фамилию при поступлении, – я постаралась поскорее перевести тему, чтобы не вдаваться в подробности. — На какое направление планируешь подавать документы?

Слава Небесам, парень уловил мою неловкость и не стал копать глубже.

– Вообще, мечу на Боевой. Надеюсь, резерва хватит, – охотно поделился Алекс. — А ты? Дай угадаю: травничество или лекарское дело? Вот только… вчера был последний день подачи документов на немагические отделения. Высшая знать пойдет на отбор сегодня, а одаренные — завтра.

– Нет, что ты, у меня есть магия…

Рыжие брови Торна взметнулись вверх, губы изогнулись в улыбке, а во взгляде проскользнула едва скрываемая снисходительность.

– Неужели? Слышал, среди приютских одаренные — один случай на миллион. Ну, тогда желаю удачи на испытаниях! И куда же ты хочешь попасть с твоим даром?

Я на мгновение задумалась. Удивительно, но я действительно смутно представляла, кем хочу стать. Мой план-максимум ограничивался тем, чтобы просто зацепиться за Академию и выжить в столице.

– Знаешь, было бы неплохо оказаться на Целительском. Бытовой тоже подойдет, но если сил окажется достаточно, буду счастлива пройти на Артефакторику, – я тепло улыбнулась собеседнику. — Тебе тоже удачи! Надеюсь, у тебя все получится с Боевым.

Наша очередь наконец подошла, и Алекс уверенно протянул свою папку. На столе, зажатая между ровными стопками бумаг, поблескивала золотая табличка с гравировкой: «Оливер Кингсли, секретарь ректора». Оливер бегло проверил наличие всех необходимых справок, удовлетворенно кивнул и отчеканил заученную фразу:

– Благодарим за подачу документов. Ожидаем вас завтра с десяти утра до шести вечера на проверку магического резерва и собеседование. Результаты отбора будут вывешены на следующий день на главном стенде аккурат к первому удару Академического колокола, в восемь утра. Удачного поступления!

Алекс развернулся, ободряюще подмигнул мне на прощание, еще раз беззвучно шепнул: «Удачи!» и поспешил к выходу.

Сделав глубокий вдох, я положила перед секретарем свои бумаги. Юноша привычным жестом раскрыл дело, просматривая табель с приютскими оценками и краткое досье. Объемным оно быть никак не могло — там значились лишь дата моего условного рождения да скупое описание моей жизни в приюте.

– Девушка, вы опоздали, – Кингсли недовольно взглянул на меня поверх стекол своих очков. — Абитуриенты, лишенные дара, обязаны были подать прошения вчера и позавчера.

– Но… у меня есть магия, – тихо, но твердо возразила я.

Чтобы не быть голословной, я зажгла над раскрытой ладонью маленький, трепещущий светлячок. Брови Оливера медленно полезли на лоб. Он поспешно прочистил горло и растерянно захлопал ресницами:

– Оу… Вот как. Что ж, тогда ладно… Благодарим за поданные документы. Ожидаем вас завтра с десяти до восемнадцати на повро… прове… проверку резерва! Тьфу ты, к концу недели язык уже заплетается. В общем, вы сами все слышали. До свидания!

Он устало махнул рукой, приглашая следующего, а я, протирая руки от липкого пота, пошла прочь из холла. Завтра решится все.

Я сидела в парке на изумрудной траве и завороженно смотрела на ленивую озерную гладь. Совсем рядом с территорией Академии притаились небольшие деревянные лавки со сладостями, в одной из которых я выменяла за два медяка глянцевое красное яблоко, покрытое хрустящей карамелью.

В приюте нам изредка перепадали лакомства, но таких красивых я еще не видела. Помню, как-то на Праздник Зимнего Крыла мама Клара раздала каждой воспитаннице по леденцовому дракончику теплого янтарного оттенка. Большинство девочек сжевали угощение в тот же вечер, я же расколола своего на крошечные осколки и смаковала по одному перед сном. Некоторые кусочки я упрямо прятала под подушку, стараясь как можно дольше растянуть мимолетное удовольствие. Леденца мне хватило на месяц, если не больше. В те дни он казался мне самой вкусной вещью во Вселенной, достойной стола самого Великого Дракона. Холли, ворочаясь на соседней койке, мечтательно шептала, что когда-нибудь вырастет и скупит сотню таких сластей, чтобы питаться исключительно ими. И я была с ней полностью согласна.

Над головой, весело чирикая, пронеслась стайка птиц и расселась на ветвях старого дуба. Я догрызла яблоко и поднялась с газона, вертя в пальцах липкую деревянную палочку. Ранняя осень еще не успела полноценно вступить в свои права, листва оставалась сочно-зеленой, однако косяки пернатых то и дело тянулись к горизонту, улетая на юг — в сторону родного Альтамара.

«Пожалуй, пора возвращаться», – подумала я, заметив, как солнце начинает медленно клониться к закату.

Мне отчаянно не хотелось пробираться сквозь Трущобы в сумерках — в памяти до сих пор стоял жуткий рассказ попутчика о маньяке. К тому же завтра меня ждал самый трудный день в жизни.

Я честно пыталась приехать в Академию пораньше, рассчитывая проскочить испытания в первых рядах. Увы, каким-то образом я все равно очутилась в самом хвосте.

Очевидно, абсолютно каждый абитуриент счел себя самым хитрым, явившись задолго до официального открытия. В итоге мне, добравшейся до сквера всего через пять минут после начала работы комиссии, оставалось лишь безропотно занять место в конце длиннющей живой цепочки.

– Эй, Ливианна, а вот и ты! – из толпы внезапно вынырнул Алекс и ободряюще коснулся моего плеча. — Ну что, каков настрой? Готова показать магистрам класс?

Стоило мне увидеть открытую улыбку юноши, как липкая нервозность немного отступила.

– Привет, Алекс. Можешь звать меня просто Лив, – я смущенно опустила взгляд.

В приюте мне практически не доводилось общаться со сверстниками противоположного пола, поэтому внимание Торна льстило и одновременно заставляло робеть. То, что он вообще запомнил меня в этой безликой массе, казалось маленьким чудом.

– На самом деле я жутко переживаю, – я неловко рассмеялась. — Не каждый же день пытаешься штурмовать Королевскую академию. Ты сам-то давно здесь?

– Явился минут тридцать назад и, как назло, застрял почти в самом хвосте. Но ты, я гляжу, оказалась самой поздней пташкой.

Разговор с Алексом отлично скрашивал томительное ожидание. Парень охотно поделился, что приходится младшим сыном столичному виконту. Наследства ему, как не первенцу, не видать как собственных ушей, поэтому он твердо решил строить военную карьеру. Несмотря на благородное происхождение, его семья не принадлежала к роду драконов.

Впрочем, оно и понятно: крылатые занимали исключительно высшие ступени власти — короли, герцоги, маркизы или, в крайнем случае, могущественные графы. Опуститься ниже по социальной лестнице они физически не могли. Исключение составляли лишь те, кто совершил чудовищное преступление против короны: таких отступников навсегда лишали титулов, запечатывали драконью суть и отправляли до конца дней трудиться на рудники в Синие горы или на гибельные Северные ледники.