И не видать бы мне Академии, если бы Холли вовремя не вправила мне мозги.

– Да как она смеет?! Это же грабеж! Будто мы не видим, что все сиротские выплаты оседают в ее кошельке! – Холли яростно мерила шагами нашу тесную комнатку, возмущенно размахивая руками. — Лив, ты не можешь это так оставить! Ты обязана использовать свой шанс, слышишь? Не смей сдаваться!

До моего совершеннолетия оставался месяц. Тот вечер я целиком провела, уткнувшись в подушку и глотая горькие слезы от бессилия, а ночью Холли предложила безумный, но единственный рабочий план: пригрозить старой жабе.

На следующий день я без стука вошла в кабинет директрисы. Прямо перед ее носом я зажгла на ладони гудящий огненный шар и спокойно пообещала, что превращу в пепел ее новые туфли вместе со всем гардеробом. А если она вздумает пожаловаться страже или наместнику — я лично добьюсь королевской проверки, которая перетряхнет счетные книги и выяснит, куда на самом деле исчезают деньги сирот.

Лицо Гертруды перекосило от ярости и страха. Злобно сопя, она выдвинула ящик стола и медленно, словно отрывая от сердца, выложила на сукно мои законные десять серебряных.

Конечно, я была не в восторге от собственного радикализма, но иного выбора у меня просто не оставалось.

Мы лежали с Холли в обнимку на моей узкой койке. Подруга устроила голову у меня на груди и увлеченно рассуждала о том, как устроится моя жизнь в столице.

– Ты только представь! Поступишь в Академию, встретишь там какого-нибудь богатого лорда, который станет носить тебя на руках и осыпать красивыми платьями. Или выучишься, найдешь отличную работу, будешь зарабатывать кучу золота, а я перееду к тебе и стану твоей правой рукой…

– Сильно сомневаюсь, что столичные богачи вообще смотрят на сирот. А будущая работа зависит от факультета, да и от того, пройду ли я отбор в принципе, – я попыталась улыбнуться, но в голосе все равно проскользнула грусть.

– Да брось, Лив! Ты у нас красавица, да еще и с сильным даром. Кто не обратит внимания — те законченные придурки. А про то, что завалишь испытания, даже думать не смей. Мы все в тебя верим! – Холли приподнялась, заглядывая мне в глаза.

– Кто это — мы? – я шутливо нахмурилась.

– Ну как — кто? – она снова поудобнее устроилась на моей груди и принялась перечислять, загибая пальцы: – Я, Мэри, Дина, Женевьева, Вилли, Карина… Да даже Нэнси, наша кухарка! Чего ты так недоверчиво смотришь? Мы с ней шептались во время моего последнего дежурства, она за тебя всей душой болеет!

Я отправила в рот черствое печенье, стараясь не насыпать крошек на золотистые волосы подруги. На сердце стало невыносимо тепло от мысли, что старшие девочки и приютские работницы так искренне за меня переживают. К горлу даже подступил комок благодарных слез.

– А представь, если ты вживую увидишь короля! Говорят, он невероятный красавец: высокий, широкоплечий, сильный и благородный. А вдруг он в тебя влюбится? – мечтательно вздохнула Холли. — Станешь ходить по балам, примеришь корону!

– Ну да, разумеется. Прямо вижу эту картину: открываю я дверь в аудиторию, а там совершенно случайно сидит Его Величество, который с первого взгляда теряет голову от нищей сиротки, – ядовито отпарировала я и не выдержала, рассмеявшись. — Ты где этих глупых любовных романов начиталась?

– У Нэнси и стащила… – Холли смущенно осеклась, но тут же упрямо вскинула подбородок: — Да при чем тут романы? Из принципа помечтать не даешь! И вообще, нутром чую, что так и будет!.. Я бы очень хотела стать подругой королевы, это же так круто. Целыми днями примеряли бы шелка, объедались шоколадом и делали маски из целебных трав. А по вечерам блистали бы на приемах!

Холли соскочила с кровати и принялась кружиться по тесной комнатке в вальсе, невидимым движением увлекая за собой воображаемого кавалера. Глядя на нее, я искренне хохотала.

Утром, едва смыв в душевой комнате остатки сна ледяной водой, я замерла перед старым потрескавшимся зеркалом. Мокрые каштановые пряди облепили плечи, на бледной коже застыли крупные капли. Подойдя ближе, я опустила взгляд на собственную грудь. В районе солнечного сплетения четко выделялось круглое белое клеймо размером с ладонь. Оно было сплошь исписано причудливыми, неизвестными мне символами, а в самом центре пламенела десятиконечная звезда.

Я понятия не имела, откуда взялся этот знак. Возможно, он как-то связан с родителями, которых я никогда не знала.

Мама Клара рассказывала, что меня подкинули на порог приюта, когда мне едва исполнился год. Больше никаких зацепок. Долгое время я упрямо твердила себе, что не желаю выяснять, почему от меня отказались, а дату моего появления в этих стенах мы просто условились считать моим днем рождения.

И все же я часто пыталась угадать, какая трагедия заставила родных людей пойти на такой шаг. Вдруг я оказалась незаконнорожденной дочерью знатной дамы, которая ради спасения репутации отослала младенца в глушь? Или отец с матерью погибли от неизлечимой хвори либо пали от рук разбойников на тракте? Многих девочек сюда отдавали истощенные крестьяне, потерявшие надежду прокормить лишний рот.

Историй хватало. За судьбой каждой воспитанницы скрывалась своя, чаще всего горькая тайна. И лишь собственное прошлое оставалось для меня сплошным белым пятном.

– Лив, ты чего застыла? – окликнула меня Холли, ожесточенно вытираясь жестким серым полотенцем. — Скоро прибудет дилижанс, а тебе еще до Веленок пешком шагать.

Я торопливо отдернула руку от печати, которую неосознанно поглаживала подушечками пальцев. Действительно. Пора отправляться в путь.

Дорога до Веленок заняла около часа. Эта небольшая деревушка с почтовой станцией, откуда отправлялся дилижанс, дремала посреди золотистых полей, залитых ласковым южным солнцем. Сезон сбора урожая уже начался, поэтому большая часть местных жителей сейчас пропадала среди высоких стеблей кукурузы.

Альтамар по праву считался богатым аграрным герцогством. Край с мягким климатом, теплым Южным морем, Синими горами на западе, славящимися полезными ископаемыми, и добрыми людьми. Здесь редко кто бедствовал: щедрая земля могла прокормить не только провинцию, но и добрую половину всего Валледора.

Вот и Веленки не выглядели обветшалыми. Ухоженные кирпичные домики, за каждым из которых раскинулся сад со спелыми плодами, густо оплетал девичий виноград, чьи листья уже тронула первая осенняя багряность.

Я заглянула в местную таверну, чтобы прикупить провизии. Стоило переступить порог, как в лицо ударил густой аромат сытных блюд и хмеля, смешанный с разношерстным гомоном постояльцев. Внутри было многолюдно. Несмотря на скромные размеры, деревушка стояла аккурат на Главном тракте, по которому путешественники, купцы и бродячие артисты ежедневно пересекали королевство.

На мою скромную персону, слава Великому Дракону, никто не обратил внимания. Я купила сыр, краюху хлеба, флягу воды и даже раскошелилась на пару полосок вяленого мяса, после чего направилась к кассам почтовой станции.

Билет до столицы обошелся в полтора серебряных — ощутимая потеря для моего тощего кошелька. Устроившись на лавке в ожидании экипажа, я прикрыла глаза, подставляя лицо под теплые лучи.

Внезапно свет померк, будто солнце затянула набежавшая туча. Открывать веки не хотелось — небо с утра было ясным, так что я лишь мысленно раздосадовалась.

Но мгновение спустя «туча» внезапно заговорила:

– Привет, красавица. Куда путь держишь? – весьма звонким, развязным тоном поинтересовалась она.

Приоткрыв один глаз, я неохотно всмотрелась в силуэт, нависший надо мной. Парень в широкополой шляпе и простой деревенской рубахе лениво пожевывал травинку, сально разглядывая меня с ног до головы. Какой кошмар.

– Добрый день, – я постаралась выдать каплю вежливости. – Еду в столицу, поступать в Королевскую Академию.

– Тю-ю, да ты у нас ученая, что ль? – парень бесцеремонно плюхнулся на лавку рядом со мной. Он вольготно закинул руки за голову, демонстрируя расплывшиеся на деревенской рубахе влажные пятна пота. – В Академию кого попало не принимают, ты ж в курсе? Там надо быть либо семи пядей во лбу, либо магом, либо драконом. На ящерицу ты явно не тянешь.