Тишина. Абсолютная, мертвая тишина. Лена смотрела на нее непонимающе, будто не расслышала.

— Что? — переспросила она.

— Я встречаюсь с Даней, — повторила Лидия, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Мы вместе уже больше месяца. Я люблю его, Лена. И он меня любит.

Лена медленно встала из-за стола. Ее лицо побелело, губы дрожали. Она смотрела на Лидию так, будто видела впервые — и это был самый страшный взгляд в ее жизни.

— Ты… и Даня? — голос Лены сорвался. — Мой сын? Ты спишь с моим сыном?

— Лена, послушай…

— Нет, это ты послушай! — взорвалась Лена. — Ты моя лучшая подруга! Двадцать лет! Я тебе доверяла как себе! Я приводила его к тебе маленьким, ты его на руках носила! А ты… ты… как ты могла?

— Это случилось нечаянно, — Лидия встала, протянула к ней руки. — Мы не планировали. Это просто произошло. Мы не могли ничего с собой поделать.

— Не могли поделать? — Лена истерически рассмеялась. — Вы не могли поделать? А подумать вы могли? Обо мне вы могли подумать? О том, как я буду это переживать?

— Мы думали, — Лидия чувствовала, как слезы текут по щекам. — Мы очень боялись тебе сказать. Но больше врать не могли.

— Не могли врать, — эхом повторила Лена. — Значит, все это время, когда я приходила к тебе, когда мы сидели тут, пили чай… вы уже были вместе? Вы трахались у меня за спиной?

— Лена…

— Отвечай! — закричала Лена. — В моем доме? На моей кухне? Пока я спала в соседней комнате?

Лидия молчала. Отрицать было бесполезно. Лена смотрела на нее, и в ее глазах стояли слезы.

— Боже, какая же я дура, — прошептала она. — Я же чувствовала, что что-то не так. Ваши взгляды, ваши улыбки… А я думала, что он просто вежливый, что ты просто рада меня видеть. Идиотка.

— Леночка, прости меня, пожалуйста, — Лидия шагнула к ней, пытаясь обнять. — Я не хотела тебе сделать больно. Я люблю его. По-настоящему.

— Не трогай меня! — Лена отшатнулась, как от прокаженной. — Ты предательница! Ты разрушила нашу дружбу! Разрушила мою семью!

— Мы не разрушали, мы…

— Замолчи! — закричала Лена. — Не смей ничего говорить! Ты чужая мне теперь. Чужая!

Она схватила сумочку, метнулась к выходу. Лидия побежала за ней:

— Лена, не уходи так! Давай поговорим! Ты же моя лучшая подруга!

— Была, — Лена обернулась в дверях, и в ее глазах была такая боль, что Лидия пошатнулась. — Ты была моей лучшей подругой. А теперь ты никто. И запомни: если ты продолжишь с ним встречаться, ты потеряешь не только меня. Ты потеряешь его. Потому что я сделаю все, чтобы он тебя бросил.

Дверь хлопнула так, что задрожали стены. Лидия осталась одна в прихожей, глядя на закрытую дверь. Слезы текли по лицу, руки дрожали, сердце разрывалось от боли.

Она вернулась на кухню, села за стол, уставилась на остатки ужина, на недопитое вино, на разбросанные карты. Взяла одну наугад — туз кубков. Карта любви. Горькая ирония.

Телефон зазвонил. Даня. Она ответила, не глядя:

— Алло.

— Привет, любимая, — голос у него был теплый, ласковый. — Как ты? Скучаешь?

— Даня, — выдохнула она, и голос сорвался. — Я все рассказала маме.

Пауза. Тишина. Потом его голос, напряженный:

— Что? Когда? Как она?

— Только что. Она ушла. Она ненавидит меня, Даня. Сказала, что сделает все, чтобы ты меня бросил.

— Лида, я сейчас приеду, — в его голосе зазвенела сталь. — Жди.

— Нет, — остановила она. — Не надо. Она узнает, что ты поехал ко мне, и будет еще хуже. Давай завтра. Я не могу сегодня.

— Лида…

— Пожалуйста, — прошептала она. — Мне нужно побыть одной. Я завтра позвоню.

Она отключилась, не дожидаясь ответа. Посидела еще немного, потом встала, убрала со стола, вымыла посуду. Делала все механически, на автомате. Слезы капали в раковину, но она их не замечала.

Ночью она не спала. Лежала в постели, глядя в потолок, и думала о том, что потеряла лучшую подругу. Думала о том, что Лена права — она предательница. Думала о Дане — о том, что теперь между ними встала его мать, и как им быть дальше.

Под утро она провалилась в тревожный сон без сновидений. Проснулась от звонка телефона. На экране высветилось имя: Даня.

— Алло, — ответила она хрипло.

— Я внизу, — сказал он. — Открой.

Она вскочила, накинула халат, подбежала к двери. Через минуту он уже был в прихожей — взъерошенный, с темными кругами под глазами, будто тоже не спал всю ночь.

— Лида, — выдохнул он и прижал ее к себе.

Она разрыдалась у него на груди, уткнувшись лицом в его футболку. Он гладил ее по голове, целовал в макушку, шептал что-то успокаивающее.

— Тише, тише, любимая. Я здесь. Я никуда не уйду.

— Она ненавидит меня, — всхлипывала Лидия. — Она сказала, что мы чужие.

— Знаю. Она и мне звонила. Орала полчаса. Сказала, что если я не брошу тебя, она проклянет меня.

— И что ты?

— А ты как думаешь? — он отстранился, заглянул ей в глаза. — Я сказал, что люблю тебя. И что ни за что не брошу.

— Даня…

— Она моя мать, — продолжил он. — Я люблю ее. Но ты — моя женщина. Моя жизнь. Мое будущее. Я без тебя не могу.

Он поцеловал ее — нежно, бережно, стирая поцелуями слезы с ее щек. Лидия прижималась к нему, чувствуя, как боль понемногу отпускает.

— Пойдем в спальню, — прошептал он. — Ты дрожишь вся.

Они легли в постель, и он обнял ее, прижимая к себе. Так они и лежали — молча, слушая дыхание друг друга. Лидия чувствовала себя в безопасности впервые за эту бесконечную ночь.

— Что теперь будет? — спросила она тихо.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но мы справимся. Вместе. Ты веришь мне?

— Верю, — выдохнула она.

— Тогда давай просто будем здесь и сейчас. А остальное потом.

Он начал целовать ее — медленно, нежно, смакуя каждый миллиметр ее кожи. Шея, ключицы, плечи. Его руки скользили по ее телу, согревая, успокаивая, возвращая к жизни.

— Я люблю тебя, — шептал он между поцелуями. — Ты слышишь? Люблю.

Она отвечала ему тем же, запуская пальцы в его волосы, прижимаясь всем телом. Постепенно боль отступала, уступая место другому чувству — глубокому, теплому, всепоглощающему.

— Хочу тебя, — выдохнула она. — Прямо сейчас.

— Я твой, — ответил он. — Весь твой.

Он вошел в нее медленно, глядя в глаза. И в этом движении было не просто желание — была нежность, была поддержка, было обещание, что все будет хорошо. Лидия обвила его ногами, принимая глубоко, чувствуя, как он заполняет не только тело, но и душу.

Они двигались в унисон, медленно, плавно, продлевая каждое мгновение. Это был не просто секс — это была близость, настоящая, беззащитная, откровенная. Он смотрел на нее, не отрываясь, и в его глазах было столько любви, что у Лидии захватывало дух.

— Ты моя, — шептал он. — Навсегда. Что бы ни случилось.

— Твой, — отвечала она. — Весь твой.

Оргазм накатил одновременно — мощный, глубокий, сотрясающий. Лидия закричала, выгибаясь дугой, и он застонал, прижимаясь к ней так сильно, будто хотел слиться в одно целое.

Они лежали, тяжело дыша, переплетенные друг с другом. Даня гладил ее по спине, целовал в плечо, в висок, в закрытые глаза.

— Мы справимся, — повторил он. — Обещаю.

— Я знаю, — ответила она. — Потому что у нас есть главное.

— Что?

— Мы. И наша любовь.

Он улыбнулся и поцеловал ее — долго, нежно, с обещанием вечности. А за окном вставало солнце, начинался новый день. День, который принесет новые испытания. Но они были вместе. И это было главное.

Солнце ворвалось в спальню беспощадным золотым потоком, но Лидия уже не спала. Она лежала на спине, глядя в потолок, и слушала тихое дыхание Дани рядом. Его рука тяжело лежала на ее талии, нога переплелась с ее ногой, и от этого тепла хотелось плакать.

Плакать от счастья, что он здесь. Плакать от страха, что это может закончиться.

Она осторожно повернула голову, разглядывая его спящее лицо. Во сне он казался моложе — расслабленный, беззащитный, с чуть приоткрытыми губами и разметавшимися по подушке темными волосами. Ресницы длинные, как у девушки, на щеках легкая щетина. Красивый. До невозможности красивый.