Даня наклонился, и его губы коснулись ее уха. Чуть слышно, почти невесомо.

— Я хочу тебя, — выдохнул он. — С первой секунды, как увидел сегодня. Нет, раньше. Всегда.

Лидия закрыла глаза. Оборона рухнула.

Она медленно повернулась на стуле лицом к нему. Даня стоял между ее раздвинутых коленей, возвышаясь над ней, нависая, заполняя собой все пространство. Его глаза потемнели, зрачки расширились, дыхание участилось.

— Ты понимаешь, что мы делаем? — спросила она, глядя на него снизу вверх.

— Понимаю, — ответил он, и в его голосе не было и тени сомнения. — То, что должны были сделать давно.

И он поцеловал ее.

Это не был нежный, робкий поцелуй. Это было нападение, захват, завоевание. Его губы впились в ее, требовательно, жадно, властно. Язык скользнул внутрь, встречая ее язык, сплетаясь с ним в диком танце. Лидия застонала ему в рот и вцепилась руками в его футболку, притягивая ближе.

Вкус вина, смешанный с его вкусом, сводил с ума. Запах парфюма и разгоряченной кожи дурманил голову. Она чувствовала, как твердеет его член, упираясь ей в живот, и от этого осознания кровь приливала к низу живота с утроенной силой.

Он оторвался от ее губ и впился поцелуем в шею, кусая, посасывая нежную кожу. Лидия запрокинула голову, подставляясь, позволяя ему делать все, что он хочет. Из гостиной доносился голос Лены, которая что-то обсуждала с подчиненными, и этот звук только подстегивал, заводил, делал происходящее до неприличия острым.

— Встань, — приказал он хрипло.

Лидия послушалась, не думая. Ноги подкашивались, но он поддержал ее, прижимая к себе. Его руки скользнули по спине, нащупали пояс халата, дернули. Шелк распахнулся, обнажая кружевное белье.

— Красивая, — выдохнул он, глядя на нее. — Какая же ты красивая.

Он опустился на колени прямо перед ней, и Лидия ахнула. Его руки легли на ее бедра, пальцы впились в кожу, поглаживая, сжимая. Он приник губами к животу, чуть выше края трусиков, и она застонала в голос, зажимая себе рот ладонью.

— Тише, — усмехнулся он, поднимая глаза. — Мама услышит.

— Даня… — простонала она.

Но он уже не слушал. Его пальцы скользнули под кружево, нащупывая влажную, горячую плоть. Лидия вздрогнула, когда он коснулся самого чувствительного места, и чуть не упала, но он поддержал ее, не прекращая движений.

— Какая ты мокрая, — прошептал он, и в его голосе звучало торжество. — По мне так соскучилась?

— Да… — выдохнула она. — Да, черт возьми!

Он улыбнулся и, не церемонясь, стянул с нее трусики вниз по ногам. Лидия перешагнула через них, оставшись в одном распахнутом халате, чулках и туфлях. Даня поднялся, подхватил ее под ягодицы и одним движением усадил на край обеденного стола.

Холод мрамора обжег кожу, но Лидии было все равно. Она смотрела, как он расстегивает джинсы, и сердце готово было выскочить из груди. Голос Лены за стеной звучал все так же ровно, буднично, а здесь, на кухне, творилось безумие.

— Смотри на меня, — приказал он, входя в нее одним резким, глубоким толчком.

Лидия вскрикнула и закусила костяшки пальцев, чтобы не заорать в голос. Ощущение наполненности было таким острым, таким долгожданным, что перед глазами поплыли круги. Он был большой, твердый, горячий, и он двигался внутри нее так, будто делал это всю жизнь.

— Да… — выдохнула она. — Еще…

Он навалился на нее, прижимая к себе, целуя в шею, в плечи, в ключицы. Ритм нарастал. Стол скрипел в такт их движениям, и Лидия боялась, что этот скрип услышат в гостиной. Но остановиться не могла. Она вцепилась в его плечи, царапая кожу сквозь футболку, и ловила ртом воздух.

— Там мама… — простонала она. — Она услышит…

— Пусть слышит, — выдохнул он ей в губы. — Пусть знает, что ты теперь моя.

Он ускорился, вколачиваясь в нее с такой силой, что Лидия начала терять связь с реальностью. Все, что существовало — это его тело, его запах, его член внутри нее, и голос Лены где-то далеко-далеко, как из другого мира.

Оргазм накатил внезапно, остро, вышибая дыхание. Лидия забилась в его руках, прикусывая его плечо, чтобы не закричать. Волны наслаждения прокатывались по телу, одна за другой, и она чувствовала, как он кончает следом, с рыком уткнувшись лицом в ее шею.

Несколько секунд они стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Потом Даня медленно вышел из нее, помог свести дрожащие ноги. Лидия сползла со стола и чуть не упала — колени не держали.

— Тихо, — он подхватил ее, поддержал. — Я держу.

В гостиной послышались шаги. Лена заканчивала разговор.

— Ну все, спасибо, завтра решим! — донеслось до них.

— Черт! — Лидия заметалась, подхватывая с пола трусики, запахивая халат. Даня спокойно застегнул джинсы, поправил футболку, сел на свой стул и взял бокал с вином, как ни в чем не бывало.

Лена вошла на кухню.

— Ох, достали! — пожаловалась она, усаживаясь. — Вечно у них авралы по пятницам. О чем вы тут без меня?

Лидия, у которой горели щеки, тряслись руки и подкашивались ноги, выдавила улыбку и села на свое место. Между ног было мокро, и она молилась, чтобы на стуле не осталось следов.

— Да так, — ответил Даня, подмигивая Лидии, когда мать отвернулась. — О твоем ужасном вкусе на мужчин в молодости.

— Ах вы нахал! — засмеялась Лена, шутливо замахиваясь на сына. — А ну не смей обсуждать мать!

Лидия засмеялась вместе с ними, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она посмотрела на Даню. Он сидел напротив, красивый, наглый, удовлетворенный, и смотрел на нее с такой откровенной нежностью, что у нее перехватило дыхание.

Что я наделала? — пронеслось в голове.

И сразу же второй мыслью:

Когда мы повторим?

Звонок в домофон разорвал утреннюю тишину, как удар грома.

Лидия вздрогнула, расплескав кофе на белоснежную столешницу. Она стояла у окна в своем любимом шелковом халате, пила американо и пыталась убедить себя, что вчерашнего вечера не было. Что ей приснился этот жаркий, влажный, безумный сон наяву. Что она не отдалась сыну лучшей подруги прямо на кухонном столе, пока подруга болтала по телефону в соседней комнате.

— Лида, открой! Это я! — голос Лены из домофона звучал взбудораженно и весело.

Лидия замерла, чувствуя, как сердце проваливается в пятки. Лена? В субботу утром? Она нажала кнопку, не глядя, и заметалась по квартире, как затравленная лань.

Халат! Нужно снять халат. Вдруг Лена заметит, что он чуть помят? Или запах? Господи, от нее пахнет ее сыном? Лидия влетела в спальню, на ходу сдирая с себя шелк, натянула первые попавшиеся джинсы и свободную футболку, лихорадочно пригладила волосы перед зеркалом. Лицо бледное, под глазами тени — она не спала всю ночь. Зато губы припухшие, искусанные — напоминание о его поцелуях.

В дверь позвонили.

— Иду! — крикнула Лидия, глубоко вздохнула и пошла открывать.

На пороге стояла Лена. Одна.

Лидия выдохнула с таким облегчением, что у нее чуть ноги не подкосились. Подруга ворвалась в прихожую, как ураган, чмокнула в щеку, скинула туфли и потащила Лидию на кухню.

— Лидка, кофе! Умираю! Я без тебя уже не могу! Ты не представляешь, что вчера было после того, как мы уехали!

Лидия похолодела. Знает. Она всё знает. Даня ей рассказал. Или она увидела. Или…

— Что было? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ой, дура я, дура! — Лена плюхнулась на тот самый стул, на котором вчера сидел Даня. Лидия отвела глаза, потому что этот стул теперь казался ей неприличным. — Представляешь, мы приехали домой, а там соседи снизу опять залили! Вода с потолка льется, Данька матом ругается, я ору, а тут еще этот Роберт звонит, ну который из Турции, и начинает мне мозги выносить, что я его вещи не отправила! Какие вещи, блин, у меня тут потоп!

Лена тараторила без остановки, а Лидия механически варила кофе, ставила чашки, доставала сыр из холодильника. Краем глаза она скользнула по столешнице. Вчера здесь лежала она, раздвинув ноги, а Даня входил в нее снова и снова. Лена сидит на том же месте, где сидел он, болтает ногой и даже не подозревает, что здесь происходило.