Солнце беспощадно врывалось в спальню сквозь панорамные окна, даже не думая считаться с тем, что хозяйка дома изволит спать всего четыре часа. Лидия перевернулась на другой бок, натянула край шелковой простыни на голову, но сон уже растворился, оставив после себя только липкое сожаление о том, что ночь закончилась, а утро началось.

Она села в кровати, откинула с лица тяжелые темные волосы и окинула взглядом спальню. Бежевые стены, итальянская мебель ручной работы, огромная кровать, на которой можно заблудиться, — и ни одной живой души на горизонте. Идеальная картинка из журнала об интерьерах. Только вот жить в этой картинке было до зубного скрежета одиноко.

Лидия потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки после бессонной ночи, проведенной за изучением отчетов. Тридцать пять лет — это тот возраст, когда молодость еще не ушла, но уже требует благодарности за каждый день без боли в спине. Она подошла к зеркалу во весь рост, скинула простыню и критически оглядела свое отражение.

Фигура не подводила. Генетика и три раза в неделю с персональным тренером делали свое дело: высокая грудь, тонкая талия, крутые бедра и кожа, за которую любая двадцатилетняя девчонка удавилась бы. Лидия провела ладонью по плоскому животу, задержалась на бедре, разглядывая легкую венозную сеточку — единственное, что напоминало о возрасте. Впрочем, каблуки и умело подобранное белье решали эту проблему лучше всяких кремов.

— Красивая, — сказала она своему отражению вслух. — Умная. Богатая. И совершенно одна в этой гребаной мыльной опере под названием жизнь.

Голос в душе тут же включил защитный механизм: «Зато свободная. Никто не храпит рядом, не разбрасывает носки и не спрашивает, что на ужин».

Душ обжег горячей водой, смывая остатки сна и вчерашней усталости. Лидия стояла под тугими струями, запрокинув голову, и вспоминала вчерашний вечер. Ужин с партнером по бизнесу, сорокапятилетним разведенным мужчиной, который смотрел на нее с плохо скрываемым голодом. Он был умен, успешен, неплох в постели — она проверяла полгода назад. Но от одного его предсказуемого комплимента «Какая же ты красивая женщина» хотелось зевать. Он знал, куда нажать, где поцеловать, когда остановиться. Скучно. До зубного скрежета скучно.

Она выключила воду, завернулась в махровый халат и прошлепала босыми ногами на кухню.

Кухня была ее гордостью. Дизайнерский проект, в который она вложила душу: остров из натурального мрамора, панорамные окна во всю стену, встроенная техника, за которую можно купить небольшой автомобиль. Лидия нажала кнопку кофемашины, и аромат свежесваренного кофе наполнил помещение. Она взяла тяжелую керамическую кружку, села на высокий барный стул и уставилась на город, просыпающийся внизу.

Москва шумела, гудела, жила. А она застыла в своем хрустальном шаре, как идеальная фигурка успешной женщины.

«У меня есть всё, — подумала Лидия, делая глоток обжигающего американо. — Квартира с видом на город. Своя архитектурная мастерская, где работают двадцать человек. Машина, от которой у мужиков текут слюни. Счета, позволяющие не думать о завтрашнем дне. Всё, кроме…»

Кроме чувств. Кроме той самой остроты, от которой сердце проваливается в пятки, а между ног становится влажно от одного взгляда. Кроме безумства. Кроме жизни.

Последние серьезные отношения закончились два года назад. Максим, ее ровесник, успешный строительный магнат, был идеальным во всех смыслах. Воспитанный, щедрый, заботливый. Он дарил цветы без повода, водил в лучшие рестораны, знал, какую ложку использовать для супа и какую вилку для рыбы. В постели он тоже был идеальным — ровно настолько, насколько нужно, чтобы получить разрядку и уснуть. Никаких экспериментов, никакой грязи, никакого сладкого безумия.

Она ушла сама. Он не понял. «У нас же всё было хорошо», — растерянно повторял он, когда она собирала чемоданы. Да, хорошо. Именно что хорошо. А ей хотелось плохо. Хотелось, чтобы сносило крышу, чтобы терять голову, чтобы просыпаться с чужой рукой между ног и не знать, чем закончится этот день.

Лидия усмехнулась своим мыслям и допила кофе. Мечты мечтами, а работать никто не отменял. Сегодня пятница, а значит, нужно разобрать почту, провести летучку, утвердить новый проект и успеть в салон к вечеру. Вечером придет Лена.

При мысли о подруге на душе потеплело. Ленка — единственный человек, который помнил ее еще прыщавой девятиклассницей с дурацкой стрижкой и комплексами по поводу маленькой груди. Они дружили с седьмого класса, прошли вместе первые влюбленности, первые разочарования, первую настоящую любовь и первые разводы. Лена была замужем дважды, родила сына в двадцать лет, развелась, вышла замуж снова, опять развелась и сейчас, кажется, находилась в стадии активного поиска.

Они не виделись полгода. Лена моталась то ли в Турцию, то ли в Египет с очередным ухажером, а потом пропала на пару месяцев — видимо, переживала очередной разрыв. Лидия звонила, писала, но подруга отмалчивалась. И вот вчера вечером пришло сообщение: «Лида, привет! Я в Москве. Ужасно соскучилась. Можно я завтра заскочу к тебе часов в семь? Очень нужно поговорить».

Лидия, конечно, согласилась. Ленка была единственной, ради кого она готова была отменить любые планы.

Она выбрала для сегодняшнего вечера темно-синее платье-футляр, подчеркивающее фигуру, но не вульгарное. Волосы уложила мягкими волнами, макияж сделала естественный, но с акцентом на глаза. В конце концов, для подруги старалась, но и себе любимой хотелось быть красивой.

Ровно в половине девятого утра она выплыла из подъезда, цокая каблуками по мраморным плитам. Солнце уже припекало по-летнему, хотя на календаре был только апрель. Лидия достала солнечные очки, накинула их на нос и направилась к парковке, где ее ждал темно-синий «Порше».

На парковке дежурил новенький охранник. Лидия видела его впервые — молодой парень, лет двадцати пяти, накачанный, с короткой стрижкой и нагловатым прищуром. Он стоял у въезда, поправляя форму, и, завидев ее, буквально впился глазами.

— Доброе утро, Лидия Андреевна, — поздоровался он, и голос его прозвучал чуть хрипловато. — Отличный сегодня денек.

— Доброе, — кивнула она, проходя мимо.

Парень не сводил с нее глаз. Лидия чувствовала этот взгляд кожей — скользящий по бедрам, по талии, задерживающийся на груди. Обычно она такие взгляды пресекала на корню, но сегодня почему-то захотелось поиграть.

Она остановилась, обернулась и посмотрела на него в упор, чуть приспустив очки.

— А вы, я смотрю, новенький? Как зовут?

— Руслан, — парень даже вытянулся по струнке, но глаза продолжали сверкать тем самым мужским интересом, который не скрыть никакой субординацией.

— Руслан, — повторила Лидия, растягивая гласные. — Присматриваете за моей машиной?

— Присматриваю за всем, что здесь стоит, — ответил он с улыбкой, чуть нагловатой, но обаятельной. — Но за вашей — особенно.

Лидия усмехнулась. Двадцать пять лет, а туда же, подкатывает. Хотя… приятно же, черт возьми. Приятно, когда на тебя смотрят не как на начальницу или бизнес-леди, а как на женщину. Как на самку. С голодом.

— Смотрите хорошо, Руслан, — бросила она, садясь в машину. — Машина дорогая.

— Я тоже дорогой, — донеслось ей вслед.

Лидия завела двигатель и вырулила с парковки, краем глаза заметив в зеркале заднего вида, как охранник провожает ее взглядом до самого выезда. На губах заиграла улыбка.

«Я еще ого-го», — подумала она довольно. — «Могу заинтересовать двадцатипятилетнего мальчика. Значит, не все потеряно».

День пролетел как один миг. Летучка, на которой она разнесла в пух и прах нерадивых дизайнеров, сдача проекта заказчику, который долго восхищался и еще дольше не хотел подписывать акт, потом встреча с поставщиками материалов. Голова гудела, ноги гудели, но внутри пульсировало предвкушение вечера.