— Ты понимаешь по-своему. Я — по-своему.

Снова повисло молчание. Лена вертела в руках чашку, не поднимая глаз. Лидия ждала, чувствуя, как каждая секунда длится вечность.

— Я не знаю, что мне делать, — наконец сказала Лена. — Я не знаю, как мне теперь жить. Вы оба — самые близкие мне люди. И вы предали меня.

— Мы не хотели предавать.

— А получилось, — Лена подняла на нее глаза, и в них блестели слезы. — Получилось именно так.

Она заплакала — тихо, беззвучно, утирая слезы ладонью. Лидия смотрела на нее и чувствовала, как сердце разрывается от боли.

— Леночка, прости меня, — прошептала она, протягивая руку через стол.

Лена отдернула руку, будто обожглась:

— Не трогай.

— Хорошо, — Лидия убрала руку. — Я не буду трогать. Но я хочу, чтобы ты знала: я никогда не хотела сделать тебе больно. Никогда. Ты моя подруга, моя сестра почти. Я люблю тебя.

— Любишь? — Лена горько усмехнулась сквозь слезы. — Ты спишь с моим сыном и говоришь, что любишь меня?

— Это разные вещи, — тихо ответила Лидия. — Моя любовь к нему не отменяет моей любви к тебе.

— Еще как отменяет, — отрезала Лена. — Ты выбрала его. Ты всегда будешь выбирать его. А я останусь за бортом.

— Нет, если ты сама не захочешь остаться.

Лена посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом. В этом взгляде было все — боль, обида, злость, и где-то глубоко-глубоко — проблеск надежды.

— Ты правда думаешь, что мы сможем быть как раньше? — спросила она тихо.

— Не знаю, — честно ответила Лидия. — Но я хочу попробовать. Если ты дашь нам шанс.

Лена молчала долго. Так долго, что Лидия уже перестала надеяться. Потом она вдруг резко встала, подошла к окну, закурила, хотя раньше никогда не курила на кухне.

— Знаешь, что самое обидное? — спросила она, не оборачиваясь. — Что ты сделала его счастливым. Я не видела его таким счастливым никогда. Даже в детстве.

Лидия молчала, боясь спугнуть этот момент.

— Он приходил сегодня, забирал вещи, — продолжила Лена. — И я смотрела на него и видела, что он светится. Изнутри светится. И я поняла, что это ты. Ты делаешь его таким.

— Лена…

— Я не могу это ненавидеть, — голос Лены дрогнул. — Как я могу ненавидеть то, что делает моего сына счастливым? Я мать. Я должна желать ему счастья.

Лидия встала, подошла к ней. Осторожно, боясь спугнуть, положила руку на плечо. Лена вздрогнула, но не отстранилась.

— Я сделаю его счастливым, — тихо сказала Лидия. — Обещаю тебе.

— А если у вас не получится? — Лена повернулась к ней, и в глазах ее был страх. — Если ты разобьешь ему сердце? Он же мальчишка, он неопытный в таких делах. А ты женщина взрослая, ты можешь играть им, как хочешь.

— Я не играю, — твердо ответила Лидия. — Я люблю его. По-настоящему. И если у нас не получится, это убьет меня не меньше, чем его.

Лена смотрела на нее долго, изучающе. Потом вдыхала глубоко, выдохнула и сказала:

— Ладно. Я попробую.

— Что? — Лидия не поверила своим ушам.

— Я сказала — попробую принять это, — повторила Лена. — Не обещаю, что получится сразу. И не обещаю, что не буду злиться. Но я попробую. Ради него. И ради тебя, — добавила она тише. — Потому что двадцать лет дружбы просто так не выкинешь.

Лидия почувствовала, как слезы хлынули из глаз. Она не сдерживала их — плакала навзрыд, прижимаясь к подруге. Лена обняла ее — сначала неловко, потом крепче, и они стояли вдвоем посреди кухни и плакали.

— Дуры мы с тобой, — всхлипнула Лена. — Старые дуры.

— Не старые, — сквозь слезы улыбнулась Лидия. — Мы с тобой еще ого-го.

— Ага, — усмехнулась Лена. — Особенно ты. Сына моего охмурила.

— Сама не знаю как.

— Знаю я, как, — Лена отстранилась, вытерла слезы. — Ты красивая, умная, успешная. Любой бы на тебя запал. А он у меня с детства на тебя смотрел, как кот на сметану.

— Правда? — удивилась Лидия.

— Правда, — вздохнула Лена. — Я еще думала: лишь бы не втрескался в тетку. А он втрескался. И вот результат.

Они сели за стол, налили уже остывший чай. Лена смотрела на Лидию и качала головой:

— И как вы теперь жить будете? Я имею в виду, открыто?

— Не знаем еще, — призналась Лидия. — Но будем вместе — и это главное.

— А дети? — вдруг спросила Лена. — Ты думала о детях?

Лидия замерла. Честно говоря, она не думала. Ей тридцать пять, Даня двадцать восемь. Дети — это серьезно.

— Не знаю, — ответила она растерянно. — А что?

— А то, — Лена посмотрела на нее пристально. — Ты можешь еще родить. И если вы всерьез, то надо думать. А он готов стать отцом?

— Я… я не знаю, — Лидия чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Мы не говорили об этом.

— Поговорите, — посоветовала Лена. — А то будете потом локти кусать.

Они еще долго сидели, говорили. О жизни, о любви, о будущем. Лена рассказывала о своем новом ухажере, который оказался совсем не скучным, а просто застенчивым. Лидия слушала и чувствовала, как оттаивает сердце.

Когда она вышла от Лены, на улице уже стемнело. Даня ждал в машине, как обещал. Увидев ее, выскочил, подбежал:

— Ну что? Как прошло?

— Хорошо, — улыбнулась Лидия. — Мы поговорили. Она дала нам шанс.

— Правда? — Даня просиял. — Мама согласилась?

— Сказала, что попробует принять. Ради тебя.

Он обнял ее так крепко, что у нее кости хрустнули.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, как я люблю тебя.

— Представляю, — улыбнулась она. — Потому что люблю тебя так же.

— Поехали ко мне? — предложил он. — Или к тебе?

— К тебе, — решила она. — Хочу посмотреть, как ты живешь.

Он удивился, но обрадовался. Они поехали к нему — в однокомнатную квартиру в новом доме, которую он снимал последние два года. Там было чисто, но по-холостяцки пустовато: минимум мебели, никаких излишеств.

— Скромно, — извиняющимся тоном сказал Даня. — Но мне хватает.

— Мне нравится, — честно ответила Лидия, разглядывая книжные полки, заваленные книгами по архитектуре. — Ты интересуешься архитектурой?

— Тобой интересуюсь, — усмехнулся он. — А книги так, для общего развития.

Она рассмеялась и вдруг почувствовала, как напряжение последних дней отпускает. Она дома. С ним.

— Иди сюда, — позвал он, протягивая руки.

Она подошла, прижалась к нему. Он гладил ее по спине, целовал в макушку, в висок, в закрытые глаза.

— Я так боялся за тебя сегодня, — признался он. — Думал, что мама будет тебя мучить.

— Было тяжело, — кивнула она. — Но мы справились.

— Потому что ты сильная.

— Нет, — она подняла на него глаза. — Потому что ты со мной.

Он поцеловал ее — долго, нежно, благодарно. И в этом поцелуе было все: и радость примирения, и облегчение, и обещание будущего.

— Хочу тебя, — прошептал он. — Прямо сейчас.

— Я тоже хочу тебя, — ответила она. — Весь вечер хочу.

Он подхватил ее на руки и понес в спальню. Там было темно, только свет фонарей пробивался сквозь неплотные шторы. Он опустил ее на кровать, навис сверху, глядя в глаза.

— Я люблю тебя, Лида, — сказал он серьезно. — Запомни это. Что бы ни случилось.

— И ты запомни, — ответила она. — Я твоя. Навсегда.

Он раздевал ее медленно, смакуя каждое мгновение. Платье полетело на пол, за ним белье. Он целовал каждый сантиметр ее тела, будто хотел запомнить наизусть. Шея, ключицы, грудь, живот. Когда его губы коснулись самого сокровенного, Лидия застонала, запрокинув голову.

— Какая ты вкусная, — прошептал он. — Всегда такая вкусная.

Она вцепилась в его волосы, направляя, прося больше. Он подчинялся, доводя ее до исступления языком и губами. Оргазм накатил быстро, мощно, вышибая дыхание. Она кончила с криком, выгибаясь дугой.

— Иди ко мне, — выдохнула она, когда смогла говорить. — Хочу чувствовать тебя внутри.

Он вошел медленно, глядя в глаза. Лидия смотрела в его бездонные зрачки и чувствовала, как рассыпается на атомы. Каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота, заставляя забыть, где верх, где низ.