Они упали на пол, открывая его член — твердый, напряженный, с влажной головкой. Лидия смотрела на него и чувствовала, как внизу живота снова разгорается огонь.

Она опустилась на колени перед ним — впервые в жизни она делала это так, по своей воле, с диким желанием. Взяла в рот, медленно, пробуя на вкус, слушая его стоны. Он запустил руки в ее волосы, направляя, но не насилуя.

— Лида… — выдохнул он. — Остановись, иначе я…

Она не остановилась. Хотела довести его до края, хотела чувствовать его вкус, хотела дать ему то же наслаждение, что получила сама. Но он вдруг отстранил ее, поднял на ноги и снова развернул к стене.

— Нет, — сказал он хрипло. — Я хочу в тебя. Сейчас.

Он вошел сзади, одним резким толчком, и Лидия закричала — от боли, от наслаждения, от полноты ощущений. Он двигался быстро, яростно, вколачиваясь в нее снова и снова, и стена холодила ладони, а внутри горело все.

— Даня… — стонала она. — Да… еще…

Он наклонился, кусая ее плечо, сжимая грудь, шепча какие-то бессвязные слова. Она чувствовала, как приближается второй оргазм — сильнее первого, глубже, разрушительнее.

— Со мной, — приказал он. — Кончи со мной.

И она кончила, рассыпаясь на атомы, теряя связь с реальностью. Он кончил следом, с рыком впиваясь зубами в ее плечо, чтобы заглушить крик.

Несколько секунд они стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Потом Даня медленно вышел из нее, помог выпрямиться. Лидия прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат ноги.

— Ты в порядке? — спросил он, заглядывая в глаза.

— Нет, — выдохнула она. — Я в полном порядке.

Он усмехнулся, помог ей одеться, поправил свою одежду. Они привели себя в порядок молча, изредка переглядываясь и улыбаясь.

— Мне пора, — сказала Лидия, когда они спустились на первый этаж.

— Я знаю, — ответил он. — Но это не конец.

— Нет, — согласилась она. — Это не конец.

Он поцеловал ее на прощание — коротко, но так, что у нее снова подкосились колени. И вышел из подъезда первым, оставив ее стоять в полумраке.

Лидия вышла на улицу, села в машину и долго сидела, глядя в одну точку. Между ног было влажно, плечо саднило от его укуса, губы горели. Она включила зажигание, вырулила со двора и только через три квартала поняла, что улыбается.

Что мы делаем? — спросила она себя.

И сама себе ответила:

Мы живем. Впервые за долгие годы — по-настоящему живем.

Неделя после того случая в подъезде пролетела как в тумане.

Лидия жила на автомате: работа, встречи, звонки, переговоры. Она подписывала договоры, ругалась с подрядчиками, утверждала эскизы, но все это делало тело, а душа находилась где-то совсем в другом месте. Душа каждый вечер возвращалась в тот пыльный подъезд, к холодной стене и горячим рукам, которые сжимали ее так, будто она была самым ценным сокровищем в мире.

Даня не писал. Не звонил. И это было самой страшной пыткой.

Лидия проверяла телефон каждые пять минут, ловила себя на том, что смотрит на экран во время совещаний, и ненавидела себя за эту зависимость. Она — взрослая женщина, успешная, самодостаточная — и вдруг превратилась в прыщавую девочку-подростка, ждущую сообщения от мальчика.

Мальчика. Смешно называть его мальчиком после того, что он вытворял с ней в подъезде.

В пятницу вечером, когда Лидия уже собиралась лечь спать с бокалом вина и очередным скучным отчетом, пришло сообщение. Она чуть не выронила телефон, увидев имя на экране.

Даня: Завтра мы с мамой придем к тебе. Она хочет обсудить ремонт. Я хочу тебя.

Лидия перечитала сообщение раз десять. Коротко. По делу. И это «я хочу тебя» выжгло в мозгу огненную строчку.

Она набрала ответ, стерла, набрала снова, опять стерла. В итоге отправила только одно слово:

Лидия: Жду.

Суббота тянулась бесконечно. Лидия переделала кучу дел: убрала квартиру, хотя она и так сияла, сходила в салон, сделала педикюр, купила новое белье — черное кружевное, откровенное, такое, от которого у любого мужчины потекли бы слюни. Она понимала, что никто это белье не увидит (кроме нее самой, если она решит покрасоваться перед зеркалом), но надежда умирает последней.

К шести вечера она была готова. Волосы уложены мягкими волнами, макияж естественный, но с акцентом на глаза. Платье — простое, домашнее, но подчеркивающее фигуру. И под ним — то самое белье, ждущее своего часа.

В семь раздался звонок в домофон.

— Мы пришли! — голос Лены звучал радостно. — Открывай!

Лидия нажала кнопку и прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Спокойно. Ты просто встречаешь подругу. И ее сына. Который трахал тебя в подъезде. Все нормально.

Лифт открылся, и они вышли — Лена в ярком сарафане, с огромной сумкой и коробкой конфет, а за ней Даня.

У Лидии перехватило дыхание.

Он был в темных джинсах и простой белой рубашке с закатанными рукавами, открывающей сильные предплечья. Рубашка сидела идеально, подчеркивая ширину плеч и узкую талию. Волосы чуть влажные, пахнет парфюмом — свежим, древесным, с нотками цитруса. Он посмотрел на Лидию, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего у нее подкосились колени.

— Лида! — Лена бросилась обниматься, чмокнула в щеку. — Ты шикарно выглядишь! А я с пирожными, смотри, какие вкусные!

— Проходите, — Лидия посторонилась, стараясь не смотреть на Даню. — Я на кухне стол накрыла.

Лена протопала вглубь квартиры, громко восхищаясь интерьером. Даня задержался в прихожей, разуваясь. Лидия стояла рядом, чувствуя, как воздух между ними искрит.

— Здравствуй, — сказал он тихо, когда мать скрылась за поворотом.

— Здравствуй, — ответила она, глядя в пол.

— Ты не представляешь, как я скучал, — его голос звучал хрипло, сдавленно. — Эта неделя была адом.

— Ты не писал, — вырвалось у нее с упреком.

— Не мог. Знал, что если напишу, то сорвусь и приеду. А ты не готова. Мы не готовы. Нужно было время, чтобы… — он замолчал, подбирая слова.

— Чтобы что?

— Чтобы понять, что это не случайность. Что я хочу не просто переспать с тобой еще раз. Я хочу быть с тобой. Всегда.

Лидия подняла глаза и утонула в его взгляде. Темном, глубоком, честном. Он не врал. Она видела это.

— Лид, иди сюда! — позвала Лена с кухни. — У тебя там сыр плесенью покрылся, что ли?

— Иду! — отозвалась Лидия и, бросив на Даню быстрый взгляд, пошла на кухню.

Вечер начался.

Лена, как всегда, говорила без умолку. Она рассказывала о планах на ремонт, показывала фотографии потолка, советовалась с Лидией о материалах и цветах. Лидия кивала, поддакивала, вставляла замечания, но все ее существо было сосредоточено на Дане.

Он сидел напротив, пил вино, слушал мать и изредка поглядывал на Лидию. Каждый раз, когда их взгляды встречались, по позвоночнику пробегала горячая волна. Под столом было тесно, но сегодня он не прикасался к ней — будто берег это для чего-то другого.

— Ой, я же курить хочу! — спохватилась Лена. — Лид, у тебя балкон открыт? Можно?

— Конечно, — Лидия кивнула. — Там пепельница есть.

Лена выпорхнула на балкон, прикрыв за собой стеклянную дверь. Они остались на кухне вдвоем.

Наступила тишина. Тяжелая, густая, наполненная электричеством.

— Иди сюда, — сказал Даня тихо, не двигаясь с места.

— Не могу, — выдохнула Лидия, косясь на балкон. — Она увидит.

— Не увидит. Она спиной к нам сидит и музыку в телефоне слушает. Иди.

Лидия встала, сделала шаг к нему, потом второй. Он поймал ее за руку и усадил к себе на колени, лицом к себе. Ее ноги оказались по бокам от его бедер, юбка задралась, обнажая кружево чулок.

— Какая ты красивая, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Я думал о тебе каждую минуту. Каждую секунду. Когда ты рядом — я не могу дышать. Когда тебя нет — задыхаюсь.

— Даня… — выдохнула она.

Он поцеловал ее. Медленно, глубоко, смакуя. Его язык скользнул в ее рот, встречая ее язык, сплетаясь в медленном танце. Лидия обвила руками его шею, прижимаясь ближе, чувствуя, как твердеет его член под ней.