Что ты делаешь со мной, мальчик? — подумала она. Как ты смог залезть ко мне в душу так глубоко, что я без тебя уже не мыслю жизни?

Он пошевелился во сне, крепче прижал ее к себе, что-то пробормотал. Лидия замерла, боясь дышать. Но он не проснулся, только уткнулся носом в ее плечо и снова задышал ровно.

Она закрыла глаза, проваливаясь в воспоминания вчерашнего вечера. Лена, ее крик, ее глаза, полные боли и ненависти. Дверь, хлопнувшая так, что, казалось, стены рухнут. Бессонная ночь. А потом — он. Его руки, его губы, его обещания.

Мы справимся, — сказал он. И она поверила. Потому что не верить ему было невозможно.

Телефон на тумбочке завибрировал. Лидия потянулась, стараясь не разбудить Даню, и глянула на экран. Сообщение от Лены.

Лена: Ты убила нашу дружбу. Я не хочу тебя знать. И сына моего не смей больше видеть.

Сердце ухнуло вниз. Лидия смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри все обрывается. Она знала, что будет больно. Но не знала, что настолько.

— Кто там? — сонный голос Дани заставил ее вздрогнуть.

— Никто, — быстро ответила она, убирая телефон. — Спи.

— Иди сюда, — он притянул ее к себе, обнял, уткнулся лицом в волосы. — Ты дрожишь. Замерзла?

— Нет, — прошептала она, прижимаясь к его горячему телу. — Все хорошо.

Он не поверил. Приподнялся на локте, заглянул в глаза:

— Лида, что случилось? Только не ври.

Она молча протянула ему телефон. Даня прочитал сообщение, и его лицо окаменело. Челюсти сжались, желваки заходили на скулах.

— Она не имеет права, — сказал он глухо. — Не имеет права решать за меня.

— Она твоя мать, — тихо ответила Лидия. — Она имеет право на эмоции.

— Эмоции — да. Но не на то, чтобы запрещать мне любить тебя.

Он отложил телефон, взял ее лицо в ладони, заставил смотреть на себя:

— Слушай меня. Я никуда не уйду. Слышишь? Что бы она ни писала, что бы ни говорила. Я люблю тебя. И это не обсуждается.

У Лидии защипало в глазах.

— Даня…

— Никаких "Даней", — перебил он. — Ты моя женщина. И я буду с тобой. Хочет она этого или нет.

Он поцеловал ее — крепко, уверенно, передавая свою силу. Лидия растаяла в этом поцелуе, чувствуя, как страх понемногу отступает. С ним она была в безопасности. С ним она была дома.

— А теперь, — сказал он, отрываясь от ее губ, — я хочу тебя. Прямо сейчас. Чтобы ты забыла обо всем, кроме нас.

Она улыбнулась сквозь слезы:

— Забыть? Я и так ни о чем другом думать не могу.

— Значит, буду стараться сильнее.

Он накрыл ее тело своим, вжимая в матрас, и Лидия задохнулась от ощущения его тяжести, его тепла, его близости. Он целовал ее жадно, голодно, будто хотел съесть. Его руки скользили по ее телу, сжимая, поглаживая, заставляя забыть, где верх, где низ.

— Какая ты красивая, — выдохнул он, отрываясь от ее губ и глядя в глаза. — Самая красивая женщина на свете.

— Ты просто не видел других, — попыталась отшутиться она.

— Видел, — серьезно ответил он. — И ни одна не сравнится с тобой.

Его губы скользнули вниз по шее, к ключицам, к груди. Он взял сосок в рот, и Лидия выгнулась дугой, вцепившись в его волосы. Язык дразнил, покусывал, заставлял забыть о дыхании. Вторая рука гладила живот, спускалась ниже, к бедрам.

— Какая ты мягкая, — прошептал он между поцелуями. — Какая теплая.

Его пальцы скользнули между ее ног, и Лидия застонала в голос. Она была уже влажной, готовой, ждущей. Он медленно ввел палец, потом второй, растягивая, подготавливая. Она двигалась ему навстречу, ловя ритм.

— Хочешь меня? — спросил он хрипло.

— Да, — выдохнула она. — Очень.

— Тогда смотри на меня.

Он вошел медленно, глядя в глаза. Лидия смотрела в его бездонные зрачки и чувствовала, как проваливается в них. Каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота, заставляя забывать о боли, о страхе, о предательстве подруги.

— Ты моя, — шептал он. — Моя. Никому не отдам.

— Твой, — отвечала она. — Весь твой.

Он ускорился, вколачиваясь в нее с глубокой, размеренной силой. Лидия обвила его ногами, принимая как можно глубже, чувствуя, как приближается разрядка.

— Кончи для меня, — приказал он. — Сейчас.

И она кончила, с криком выгибаясь дугой, чувствуя, как волны наслаждения прокатываются по телу. Он кончил следом, с рыком уткнувшись в ее шею.

Несколько минут они лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Лидия гладила его по спине, чувствуя, как постепенно успокаивается сердце.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила она. — Я тоже тебя люблю.

Телефон снова завибрировал. На этот раз звонил Даня. Он глянул на экран и помрачнел.

— Мама, — сказал он коротко. — Нужно ответить.

— Ответь, — Лидия отпустила его.

Он сел на кровати, принял вызов:

— Мам, привет.

Сначала было тихо — видимо, Лена что-то говорила. Потом Даня перебил:

— Мам, остановись. Я не буду это слушать. Да, я с ней. И да, я люблю ее. И если ты не можешь это принять, мне очень жаль.

Пауза. Голос Лены в трубке стал громче, истеричнее.

— Нет, — твердо сказал Даня. — Я не брошу ее. И если ты ставишь мне ультиматум, выбирая между тобой и ней… прости, мама. Я выбираю ее.

Он отключился и отбросил телефон в сторону. Лидия смотрела на него с ужасом.

— Ты сказал ей, что выбираешь меня?

— Да, — он повернулся к ней. — Потому что это правда.

— Даня, она же твоя мать…

— Знаю, — он взял ее за руку. — Но я не могу жить без тебя. И если она не примет этого, значит, она не принимает мой выбор. Я надеюсь, что со временем она остынет и поймет. Но если нет… значит, нет.

Лидия почувствовала, как слезы снова подступают к глазам. На этот раз — слезы благодарности.

— Ты даже не представляешь, что для меня значит то, что ты сказал, — прошептала она.

— Представляю, — ответил он. — Потому что ты для меня значишь то же самое.

Они пролежали в постели до обеда. Занимались любовью, разговаривали, молчали. Заказывали еду, ели прямо в кровати, смеялись над глупостями. Лидия впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Но где-то в глубине души жил страх. Страх, что Лена не остынет. Что она сделает что-то, что разрушит их. Что этот сон однажды закончится.

Ближе к вечеру Даня уехал — нужно было забрать вещи из дома матери, пока той не было. Лидия осталась одна, и тишина квартиры навалилась на нее тяжелым грузом.

Она бродила по комнатам, трогая вещи, которые они трогали вдвоем, вспоминая каждое мгновение этой недели. Вот здесь он прижал ее к стене и целовал так, что у нее подкосились колени. Вот здесь они занимались любовью на полу, не дойдя до спальни. Вот здесь сидели и пили кофе, и он рассказывал о своем детстве.

Телефон пиликнул. Сердце подпрыгнуло — вдруг Даня? Но это была незнакомка в мессенджере. Фото профиля — темный силуэт, имя — просто "Анна".

Анна: Привет. Ты Лидия?

Лидия: Да. А кто это?

Анна: Я подруга Лены. Она мне все рассказала. Хочу тебе кое-что передать.

Лидия нахмурилась.

Лидия: Что именно?

Анна: То, что ты разбила сердце лучшей подруге. Что ты предательница. И что если у тебя есть совесть, ты оставишь ее сына в покое.

У Лидии потемнело в глазах. Она смотрела на экран и не верила, что это происходит. Лена настроила против нее подруг? Это было так мелко, так гадко, так не похоже на ту Лену, которую она знала двадцать лет.

Лидия: Я не обязана перед тобой отчитываться. И если Лена хочет что-то мне сказать, пусть скажет сама.

Анна: Она не хочет тебя видеть. И правильно делает. Ты заслужила, чтобы тебя забыли.

Лидия отложила телефон, чувствуя, как дрожат руки. Она не плакала — выплакала все вчера. Но внутри было пусто и холодно.

Через час приехал Даня. С порога увидел ее лицо и все понял: