И когда он наклоняется и шепчет мне на ухо, что я сегодня красиво выгляжу, я вот-вот потеряю сознание.

Я останавливаюсь прямо перед зданием английского факультета, отступаю и вытаскиваю руку из руки Айдена. Мне нужно пространство.

— Давай, мы не хотим опоздать, — говорит он.

— Думаю, я вполне готова опоздать, чтобы выяснить, что, чёрт возьми, ты задумал.

— Что ты имеешь в виду?

Он делает шаг ко мне.

Я протягиваю руку, чтобы остановить его от приближения. Я на мгновение задумываюсь, не повышенная ли у него внутренняя температура, потому что каждый раз, когда я соприкасаюсь с его телом, я, кажется, нагреваюсь. И прямо сейчас моя рука, касающаяся его груди, горит.

— Что это всё значит? — спрашиваю я, размахивая другой рукой в его общем направлении.

— В смысле, если мы собираемся это делать, мы должны, по крайней мере, попытаться быть убедительными, ты не думаешь?

— Делать что? — спрашиваю я.

— Фиктивно встречаться, — говорит он, как будто это самая очевидная вещь в мире.

Я пытаюсь быстро перемотать события и разговоры прошлой ночи, чтобы убедиться, что я не пропустила что-то, что просветило бы меня относительно того, о чём он говорит.

Ничего.

Я смотрю на него.

Он смотрит в ответ, но его глаза танцуют.

— Подожди, это твой великий план, который избавит нас от всех проблем? — спрашиваю я.

Как по часам, появляются эти чёртовы ямочки. Я знаю, что он использует их всякий раз, когда думает, что вот-вот добьётся своего. Или ему нужно убедить меня позволить ему это.

— Ага. Смотри, у тебя был план найти парня, чтобы избавиться от ненавистников и убедить SKCupid, что ты эксперт по романтике, верно? Ну, зачем проходить через все эти хлопоты свиданий с кучей случайных парней, когда ты можешь просто встречаться со мной? Это быстрее, и я тебе нравлюсь.

Я фыркаю. Как будто.

— Во-первых, фиктивные отношения — это не то же самое, что отношения . И во-вторых, план состоит в том, чтобы влюбиться. Точка. Всё остальное — просто вишенка на торте.

Айден смотрит на меня, как будто не видит проблемы.

Почему он не видит проблемы?

— Ты сказала, что доверяешь мне, — говорит он. — Мы выйдем в наш прямой эфир, покажем всем, что мы встречаемся, и заставим их отстать от нас. Ты вернёшь своё душевное спокойствие в интернете, а SKCupid примет решение, основываясь на том, кто лучше всего подходит для этой роли, а не на предположениях из случайных комментариев.

— Хорошо, я понимаю, что ты говоришь, но тогда объясни мне, что мы делаем здесь, сейчас, не перед нашим компьютером в прямом эфире.

— Это практика.

Он потирает руки, самодовольная ухмылка приподнимает правую сторону его рта.

— Я не соглашалась на практику, — говорю я.

— Ты хочешь быть убедительной, не так ли? Мы не можем просто выйти в онлайн и импровизировать, — говорит он.

В смысле, я думаю, это имеет смысл. Но всё это кажется чрезмерным. Слишком уж.

— Слушай, до нашего прямого эфира всего неделя. Мы можем провести её, готовясь, привыкая часто находиться рядом друг с другом, практикуясь сейчас, чтобы потом мы могли показать действительно хорошее шоу.

Он подозрительно выглядит так, будто ему это нравится.

— Ладно, хорошо, — сдаюсь я. — Только не веди себя назойливо.

Он обнимает меня за плечи и направляет к двери в класс.

— Когда я вообще вёл себя назойливо?

И пока мы идём по центральному проходу к нашим местам, Айден громко говорит:

— Слава богу, мы успели на пару вовремя, детка. Чуть не опоздали, отвлёкшись на тебя.

Моя челюсть отвисает.

Я его убью.

Позже вечером Айден уговаривает меня встретиться с ним на другом конце кампуса.

— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я.

Он хватает меня за руку, и прежде чем я успеваю полностью и убедительно возразить, он тащит меня в место, которого я избегала с ориентации: кампусную кофейню. Я тяну, пытаясь оттащить его обратно, но он чертовски сильный!

Мы подходим к прилавку, и я ожидаю увидеть своё лицо, приклеенное к стене, как нежеланного гостя. Я ожидаю, что глаза баристы расширятся, и он прошепчет: «Это ты!». Я жду, что шёпот и хихиканье наводнят мои уши от тех, кто сидит за разными столами.

Но ничего этого не происходит.

— Мне большой айс-американо, и большой айс-карамельный маккиато для неё.

— Откуда ты знаешь мой заказ? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня, как будто у меня выросло пять рогов.

— Я пью с тобой кофе по меньшей мере три раза в неделю, иногда больше, в зависимости от того, насколько ты сварливая. Думаешь, я до сих пор не знаю твоего заказа?

— Когда я вообще была сварливой? — бормочу я себе под нос.

— Плюс, парни всегда должны знать заказ кофе своей девушки, — говорит он через плечо, доставая свою карту для оплаты.

Мы занимаем столик у окна и пьём наш кофе, обсуждая последний спор о принудительных ХЭ (HEA) в романтике.

— Это такой избитый аргумент на данный момент. Те, кто понимает, тот понимает… — говорит он.

— А те, кто не понимает, тот не понимает, — говорю я в ответ.

— И те, кто не понимает, должны просто пойти и почитать триллер, — добавляет он.

Бариста подходит и даёт нам яблочный фритер из их витрины, так как до закрытия остался час.

— За счёт заведения, — говорит она.

Он всё ещё мягкий и свежий, и яблоки тают во рту.

Я оглядываюсь и вспоминаю, как мне понравилось это место в тот единственный раз, когда я здесь была. Я с трудом могу вспомнить, почему я никогда не вернулась.

На следующий вечер я получаю сообщение от Айдена.

АЙДЕН: — Я голоден. Пошли есть.

Он встречает меня прямо возле моего общежития, и мы берём Uber до Lupa Trattoria. Я не была здесь со времён моего отношения с… как его звали? Симпатичный? Ах да, Гаррет.

— Что ты здесь ела в прошлый раз? — спрашивает Айден.

— У меня были трюфельные ньокки. Было вкусно, но очень жирно, — вспоминаю я.

— Хочешь выбрать пару блюд и разделить их? — предлагает Айден.

— Конечно, это хорошая идея, — говорю я.

Я заказываю путанеску, а Айден выбирает рагу. Когда приносят блюда, Айден помогает положить немного каждого на мою тарелку.

— У тебя был большой успех с Фондом Создателей? — спрашивает он меня, когда мы заканчиваем десерт, тирамису и аффогато, которые мы снова соглашаемся разделить.

— Немного. Честно говоря, это как повезёт. Многое зависит от алгоритма, и в нём не всегда есть логика, — признаю я.

Приятно иметь возможность говорить об этих вещах с кем-то. Я удивлена, что я не более осторожна со своей информацией, как была в прошлом. Думаю, раз уж мы (фиктивно) встречаемся сейчас, я не должна думать о нём худшее каждый раз, когда мы обсуждаем наши онлайн-дела.

Когда подходит официантка, я быстро хватаюсь за счёт.

— За мой счёт, — говорю я.

Он тянется и пытается забрать его у меня.

— Нет, нет, я тебя пригласил, так что за мой счёт.

Официантка смотрит то на меня, то на Айдена, и обратно на меня, как будто она на теннисном матче.

— Позволь мне заплатить на этот раз, хорошо? — Я меняю тактику, спрашивая вежливо.

— Нет, я тебя пригласил. За мой счёт, — говорит он.

Я иду на крайние меры.

— Но я старше, — говорю я.

— Нет, это не так, — возражает он.

— Да, это так. Мой день рождения в марте, а твой в мае, — напоминаю я ему.

Он смотрит на меня, широко раскрыв глаза.

— Откуда ты это знаешь?

— Ты сказал мне это в тот раз, когда мы заполняли бланки отказа от ответственности для метлохоккея, — напоминаю я ему.

— Ты запомнила, — говорит он. Его улыбка маленькая, почти застенчивая. Я чувствую себя особенно благодарной и гордой, что я послушала и запомнила эту информацию, чтобы вызвать именно такую реакцию у Айдена.

— Ну, раз уж ты старше, ты можешь заплатить на этот раз. Но только если я смогу заплатить в следующий раз, — говорит он.

Я соглашаюсь. И поскольку я чувствую себя особенно хорошо, выиграв битву «кто заплатит», я позволяю Айдену держать меня за руку, пока мы идём домой, без всякого сопротивления.