— Это же измена, Аллен. Мисс Сольски не та девушка, которую можно опорочить и выбросить.

— Моё сердце принадлежит моему ангелу, но тело в руках Дьявола. Я порочен и ничего не могу с собой поделать. Мисс Сольски поймёт, она умна. Она такая же, как я — страстная, творческая натура. Мы свободные художники, мы не можем без ярких впечатлений.

«Срань какая», — Рен медленно выдохнул. Пальцы с сигаретой задрожали.

— Не приближайтесь к мисс Сольски со своими Дьяволами, — Рен поднялся и дёрнул желваками. — Если увижу рядом с ней, я тебя вскрою, Аллен.

Больше он не видел смысла разговаривать. Рен вышел, и ему было жаль юную мисс Сольски. Она сутки лила слёзы по выблядку, который и мизинца её не стоит. Который о ней даже не вспоминал. Может, Рен далёк от всех этих писателей, поэтов, чёрт с ними. Может, он туп, как пробка. Может, сам гнилой и опустившийся, как последняя мразота, но всё-таки блядскую философию Аллена не мог понять. Вынув из кармана кошелёк, Рен расплатился с Бетти.

— Чисто сработано, красотка.

— С вами приятно иметь дело, мистер Хеммингсон, — улыбнулась девушка, пряча купюры в бюстгальтер. — Обращайся почаще, мой сладкий. Я буду шпионить, за кем скажешь.

— Не разгоняйся, сладкая, — парировал Рен, хмыкнув. — Пока свободна.

— Как насчёт пошпионить за мной? — встрял Джейк. — Вон за той ширмой? Там же свободно?

— Отвали, идиот, — рыкнула Бетти.

Глава 17. Художник

Глава 17. Художник

Едва она пришла в себя и перестала плакать в подушку по ночам, вспоминая порочное общество с вечеринки Джона Аллена, как от него пришло письмо. От конверта пахло дорогим арабским табаком.

Вид его вызвал в Агнессе истерику.

Мадам Каталина принесла конверт от почтальона в тайне от Ланна и положила на столе в комнате Агнессы. Взглянула с сочувствием, но не стала настаивать. Первым желанием было схватить конверт и выбросить в печку!.. Но Агнесса удержалась. Она обходила письмо по дуге, будто это страшное чудовище, и боролась с любопытством. Вечером, собравшись с силами, вскрыла. Пальцы дрожали, разворачивая лист. Глаза забегали по строкам.

«Мой ангел,

Я пишу Вам, чтобы объясниться и искупить свою вину перед Вами.

В нашу последнюю встречу в Ваших глазах сверкали чистые слёзы, будто осколки хрусталя. Нужно быть дураком, чтобы не понять: я оскорбил Ваше нежное существо. Я погряз в пороке и разучился говорить с ангелами на их языке. Прошу, простите меня, я слепой от любви к Вам. Меня охватывает безумный жар, когда я вижу Вас, касаюсь Вашей кожи и вдыхаю аромат Ваших волос. Вы зажгли свет в мире, где я существую, будто пленник в чёрном подвале. Я не перенесу Вашей обиды, моя милая Агнесса…

Вы — мой ангел, сошедший с небес. Вы обратили ясный взор на бедного художника. С первых Ваших слов я понял — я проклят, я пропал. Я обречён навеки быть Вашим рабом. Я хочу быть тем, кто научит Вас страсти — не той грубой, что в кабаках, а той, о которой шепчутся в полумраке замков романтические герои.

Жаль, я не имею возможности видеть, как Вы читаете это скромное письмо. Я бы целовал Ваши мягкие руки, будто они — лепестки роз. Я бы опустился на колени… Я бы слушал, как бьётся Ваше чистое, не знающее зла сердце, и молил о пощаде.

Прошу, не пугайтесь меня, мой ангел. Я буду терпеливо ждать Вашего разрешения. И лишь когда Вы прошепчете мне заветное «да», я покажу, как поэт может любить свою музу.

До той минуты остаюсь Вашим пленником,

Дж. Аллен»

Пару минут Агнесса невидяще смотрела на витиеватые буквы. Сердце бешено колотилось, по лицу и ушам разлился жар. В ночной сорочке сделалось душно, а внутри, внутри её всю колотило от смеси стыда… и страха. Неразумного. Какого-то звериного.

Дикого страха.

Почему так страшно? Ведь это извинения, это слова любви, которые она жаждала услышать, к тому же, облачённые в изящную форму письма. Кажется, едва она обнаружила в себе девушку, как мечтала о любовных письмах, но, вот досада, их никто не слал. Наконец это случилось. А она дрожит. Взглянув на заветные слова ещё раз, Агнесса засомневалась. Что ответить на подобное? Стоит ли отвечать, ведь Джон оскорбил её?

«Нужно подумать», — она свернула письмо, убрала в конверт и спрятала в ящик стола.

В этот миг по двери постучали. Агнесса накинула шаль на плечи, подумав, что это снова пришёл мистер Хеммингсон, но в комнату заглянул старший брат.

— Несс, — позвал он, пройдя на костыле.

Агнесса всё ещё испытывала стыд перед братом, будто была виновата, что Джон так грубо повёл себя с ней. Глупое чувство. Откуда она могла знать, чем всё обернётся? В то утро, когда мистер Рен привёз её домой, Ланн почти не ругался. Может, тоже чувствовал себя виноватым, что отпустил сестру в неблагонадёжное общество? А может, постеснялся орать при мистере Рене? Тот присутствовал во время их разговора, сидел в углу кухни и курил. Агнессе казалось, что стоит Ланну повысить на неё голос, как мистер Рен встанет и закроет её собой…, но никто не кричал. Правда она — плакала. Может, Ланна растрогал её жалкий вид?..

Он и сейчас избегал смотреть ей в глаза. Ланн дохромал до кресла и сел.

— Мистер Рен сегодня говорил с Алленом про тебя.

Агнесса вскинула брови.

Зачем?! Зачем этот позор продолжается?!

— О… о чём?

— Мистер Рен попросил Джона не приходить к тебе больше. Так он мне сказал, и я одобряю его поступок. Джон Аллен — избалованный мальчишка. Он не служил, кутила, он тебе не подходит, Агнесса. Я надеюсь, что ты тоже это понимаешь.

— Да, Ланн…

— Хорошо, — брат удовлетворённо кивнул. — Я пришёл ещё вот зачем… мистер Рен хочет сходить с тобой в магазин завтра.

Теперь она удивилась ещё сильнее. Почему-то в лицо бросилась краска.

— Ему тебя жалко, он предложил купить тебе новые краски, чтобы хоть как-то порадовать. Уж не знаю, что ты там ему про меня наговорила, но я чуть не сгорел от стыда, — Ланн поджал губы, оттопырив рыжие усы. — Я дам тебе деньги. Мы же не нищие, в конце концов. Ты согласна?

— Это будет здорово, — улыбнулась Агнесса. Она подошла и порывисто обняла брата. Он неловко похлопал её по спине, непривычный к ласке, но потом погладил, как котёнка. — Спасибо, Ланни. Я тебя люблю!

— Я тоже тебя люблю, сестра. Веди себя завтра прилично, чтобы я не краснел за тебя перед мистером Реном. Поняла?

— Обещаю! — она поцеловала брата в щёки.

Субботним утром Агнесса вскочила рано и не могла дождаться, когда встанет мистер Рен и объявит о выходе. Она несколько раз подбегала к его двери и прислушивалась, но оттуда не доносилось никаких звуков. За пару часов она переделала все дела: приготовила завтраки, подмела полы, постирала, покормила племянников и поиграла с ними. Наконец скрипнула дверь в комнате мистера Рена. Он спустился в кухню, помятый и растрёпанный, майке с обнажёнными плечами и серых брюках. Агнесса приплясывала на месте.

— Доброе утро, мистер Рен! — воскликнула она.

— Доброе, — мужчина попил прямо из крана и умылся. Агнесса протянула ему полотенец.

— Хотите кофе? Садитесь, я накрою завтрак!

— Хм… спасибо, малютка, — мистер Рен плюхнулся на стул и с недоумением наблюдал, как она кружится около него. Агнесса выставила тарелку с яичницей, тосты, ароматный кофе.

— Молока?

— Нет… Ты чего такая?

— Какая, мистер Рен? — Она села рядышком, обнявшись с полотенцем.

— Заботливая, — он стал жевать. — Смотри, мне понравится, придётся на тебе жениться.

Агнесса вспыхнула. Мистер Рен продолжил есть, как ни в чём не бывало. Понятное дело, для него эти слова — шутка, но… она на миг представила себя его женой: как она подаёт завтраки, ждёт его с работы, как… целует его лицо со шрамом.

Боже, что с ней происходит?!

Пока он жадно ел, обжигаясь, Агнесса деловито протёрла крошки со столешницы и поправила полевые цветы в вазе.

— Мистер Рен…

— М?

— Ланн сказал, что вы хотите отвести меня в лавку. Это… это предложение ещё в силе?