Молодой лорд открыл Агнессе дверцу и помог сесть. На прощание она сказала:

— Пусть господин поцелует няню.

Джон улыбнулся. Прядь волос упала на его лоб, когда он наклонился над окошком автомобиля. Через секунду его тёплое дыхание обожгло щёку Агнессы, и кожи коснулись мягкие губы.

— Доброй ночи, мой ангел, — тихо сказал Джон.

Автомобиль тронулся, и вскоре особняк остался позади.

Всю дорогу до дома Агнессу потряхивало. Она глупо улыбалась, обнимая сумку с вещами, а водитель Фред, годящийся ей в отцы, человек грубоватый, простой, с бородатым лицом и в кепи, низко надвинутом на глаза, всё косился на неё.

— Какой ваш дом, миледи?

— Следующий. С голубой крышей.

— Понял, миледи… — помолчав немного, Фред простодушно усмехнулся. — Вы прямо светитесь, как светлячок.

Она смущённо улыбнулась и спрятала лицо в ладонях.

Вскоре показалась их улица. Шумная. Грязная. Из окон соседнего дома раздавались крики. Агнесса была слишком счастлива, чтобы заметить очередную ссору рабочих. Фред вышел, чтобы подать руку. Он проводил её до калитки, а потом откланялся. Когда автомобиль отдалился на порядочное расстояние от дома, стал явственнее лай бродячих собак с другой улицы. Агнесса побежала домой, окрылённая любовью к Джону и щедрым вознаграждением мадам Аллен.

На пороге встретил хмурый старший брат.

Он стоял на костылях, уже в полосатой пижаме. Одна штанина была связана узлом. Его рыжие волосы падали на лицо, делая вид не таким уж строгим. Агнесса скинула туфли и поднялась на носочки, чтобы чмокнуть Ланна в щёчку. Изображая плавные движения вальса, она пошла на кухню, откуда лился мягкий свет камина.

— Мадам Аллен — очень наглая женщина. Ты должна уволиться.

— Ни за что! Она заплатила мне, смотри сколько! — Агнесса показала брату конверт. — Я больше нигде столько не получала! Она впервые похвалила меня сегодня, представляешь?

— Ты леди, Агнесса, не забывай, а не прислуга.

— Я ни на миг не забываю, братец, но я не хочу быть голодной леди.

Ланн молчал. Ответить ему нечего, ведь она права.

— Ужинай и иди спать, уже заполночь.

Тут старший брат перевёл взгляд на мистера Хеммингсона, который сидел за столом и, похоже, напивался. Он молчал, не вмешиваясь в разговор брата и сестры. Его лицо было бесстрастным. Агнесса постаралась не замечать его и мерзкого запаха перегара.

— А вы почему не спите? — прицепился Ланн уже к постояльцу. Он недовольно оглядел наполовину опустошённую бутылку. — Разве вам завтра не нужно на работу?

— Как это? Жду, пока принцесса вернётся в башню, — пьяно ответил мистер Хеммингсон и ухмыльнулся.

— Мне не до ваших глупых шуток. Агнесса, не задерживайся, — скомандовал Ланн, будто своим солдатам, а потом застучал костылём. Вскоре он хлопнул дверью спальни на втором этаже.

Воздух был вязким и горячим. Хотелось распахнуть окно и впустить ночную прохладу. Без брата страшно оставаться одной с убийцей. Агнессу не отпускала мысль, что мистер Хеммингсон мог застрелить в мистера Аллена. По ночам она строила догадки, откуда их постоялец вычислил, что именно в ту ночь Аллены отправятся в театр? Кто-то из слуг сдал их? Она читала о таком в детективном романе. А может, это не он…, а какой-нибудь жадный лакей? Но всё же Агнесса не сбрасывала со счетов мистера Хеммингсона. Он так рубит дрова… будто головы.

Она содрогнулась.

Стараясь не замечать тяжёлого, неприкрытого взгляда, Агнесса достала из шкафа сухари и налила воду. Готовить уже поздно. От чая она может не уснуть вовсе. Впрочем, после поцелуя Джона она будет ворочаться до утра. Агнесса села за стол, поджимая ногу под себя.

Вдруг мистер Рен поднялся. Она сжалась в комочек, но он только достал банку тушёнки из шкафчика и ловко вскрыл ножом. Придвинул ей.

— Не стоило… я… я не голодная.

— Не ври, — пьяным он был ещё грубее, чем трезвым.

Запах мяса защекотал нос. В животе заворчало. Агнесса придвинула банку и подцепила тушёнку ножом. Она действительно проголодалась как волчонок. В последний раз она ела около пяти вечера, и то печенья. Мистер Хеммингсон буравил взглядом. О чём же он думает?

Уж не о том, как бы съесть её?..

Свет дрожал на стенах. Чёрные тени собирались в трещинах на досках, падали от предметов и огромного мистера Хеммингсона. Того и гляди у него появятся рога или жуткие челюсти! Он выпил из стакана и кашлянул, отчего Агнесса вздрогнула.

— Вам не пора спать? Уже правда очень поздно… — Она хотела, чтобы мужчина ушёл. Его присутствие и даже запах делали воздух вязким, давящим на плечи.

— Спать? — он усмехнулся. — А ты смешная девочка.

Она замерла с сухарём у рта. Смешная?.. Есть расхотелось. Она положила кусочек хлеба на тарелку и отодвинула.

— Вам… снятся кошмары? — Она знала, что от кошмаров страдают многие военные. Как её брат. Раньше он часто кричал по ночам, и даже приходилось колоть ему лекарства.

Мистер Хеммингсон снова наполнил стакан, но не выпил.

— Одни и те же рожи. Каждую ночь. Они стоят у кровати и… ждут чего-то, — вдруг выдал мужчина.

Агнесса молчала, чувствуя мурашки по коже. Брат о таком не говорил… и ей было любопытно и страшно одновременно. Ещё страшнее осознавать, что всё сказанное — правда, а не детская пугалка.

— Гарри Митчелу снесло башку в первый же день, и мы даже не смогли похоронить его, потому что немцы поливали нас свинцом сутками. Фрэнки получил пулю в живот… я до сих пор помню, как он звал мать. Представь, здоровяк, самый крепкий в нашем квартале, зовёт матушку басом. А мальчишка… Том, как ты почти, чуть постарше… повесился. Не выдержал. Они все приходят, как будто я должен им денег, — мистер Хеммингсон усмехнулся, но ухмылка походила на оскал.

Не думая, что делает, Агнесса накрыла его кулак ладошкой. В тот миг казалось, что это правильно, что она должна чем-то помочь. Мистер Хеммингсон вздрогнул и покосился, дёргая желваками на небритом лице.

Перед ней был замученный человек, который хотел, чтобы кто-то его услышал, но не мог попросить.

— Вам помогает? — шепнула она, кивнув на бутылку.

— Нет.

— Подождите немножко. — На пару минут она оставила его, угрюмого, какого-то даже постаревшего.

Вернувшись, Агнесса увидела, что мистер Хеммингсон склонил голову на грудь и провалился в собственные мысли. Наверное, думал о товарищах, про которых рассказывал. Услышав шаги, он поднял голову. На миг в глазах мелькнуло удивление. Похоже, он думал, что Агнесса испугалась и убежала. Она испугалась, верно, но была достаточно упрямой, чтобы вернуться.

— Иногда я сплю здесь, у камина, когда холодно или страшно, — сказала Агнесса. — Отец рассказывал, что огонь всегда был защитником для человека. От зверей, кошмаров, холода… Вот, можно вам предложить?.. — она принесла детское одеяльце с цветочками, пахнущее ромашкой. — Когда-то я пряталась под ним от грозы…

Повисло неловкое молчание. Агнесса почувствовала себя глупо. Это не сказки и не игры, а страшный реальный мир. Что если она оскорбила его? Лезет тут!.. Мистер Хеммингсон молчал, и по его лицу трудно было определить, оскорблён он или нет. Во всяком случае он не засмеялся. Агнесса положила одеяло на диван.

— Когда умер отец, я спала лишь под ним. Добрых снов, мистер Рен. Пусть вам приснится солнце и зелёный луг с цветами ромашки, — тихо шепнула она и убежала к себе.

Глава 6. Голубая кровь

Глава 6. Голубая кровь

Мадам Каталина сидела на мягком пуфе перед большим зеркалом за дамским столиком, когда Агнесса постучалась в спальню старшего брата. Пахло пудрой и сладковатыми, мускусными духами. Через распахнутое окно лился солнечный свет. На подоконнике сидела белая кошка и умывала лапки.

— Что такое, дорогая? — мадам взглянула через отражение. Она расчёсывала волосы, укладывая модную асимметричную стрижку.

Хотела бы Агнесса быть похожей на мадам: уверенной, яркой, красивой…, но Каталина с юности купалась в роскоши и привыкла к вниманию. К тому же, она взрослая дама, при муже. Мадам было двадцать шесть лет.