— Я понимаю.

— Скажу тебе прямо, чтобы ты точно меня поняла: мой муж очень уж норовит залезть под каждую юбку, особенно к хорошеньким гувернанткам. Учти, если я узнаю, что ты пытаешься что-то выкинуть… пеняй на себя.

— Для меня подобное недопустимо, мадам.

Мадам Аллен удовлетворённо кивнула.

— Я не потерплю опозданий и воровства.

— Ни в коем случае, мадам…

— Все так говорят, — женщина устало вздохнула, — поглядим. Роза, позови Саманту.

Через пару минут горничная вернулась вместе с дочерью хозяев — очаровательной малышкой шести лет с пухлыми щёчками, серыми глазками и в пышном платьице розового цвета. Её волосы были кучерявыми и тёмными, как у матери. Она с любопытством поглядела на Агнессу.

— Вот, моя крошка, это твоя новая учительница, леди Агнесса Сольски, — ласковым голосом заговорила мадам Аллен. — Она научит тебя этикету. Поздоровайся, моя принцесса.

— Здравствуйте, леди Агнесса, — девочка присела в поклоне, приподняв края платьишка маленькими ручками.

— Здравствуйте, леди Саманта, — Агнесса тоже поклонилась. — Я очень рада с тобой познакомиться.

Малышка широко улыбнулась и спрятала руки за спиной. Её щёки зарделись румянцем.

— А где мисс Джози? — спросила она.

— Мисс Джози уехала, — помрачнев, ответила мадам Аллен. — Она больше не будет у нас работать, моя крошка, но теперь у тебя есть леди Агнесса. Она во всяком отношении лучше мисс Джози, потому что она из знатной семьи. Покажи леди дом, милая, как гостеприимная хозяйка.

— Хорошо! Пойдёмте, леди Агнесса! — Саманта вдруг схватила Агнессу за руку и настойчиво потащила прочь из гостиной.

Дом Алленов был поистине огромен. Десятки комнат, бальные и столовые залы, несколько гостиных. Крошка Саманта уверенно вела Агнессу за руку, но у той появился невольный страх потеряться в бесконечных коридорах. Роза шла за ними и следила, чтобы Агнесса ничего не своровала.

Наиболее впечатляющим местом оказалась библиотека — большая, старинная, с тяжёлыми шкафами до потолка. Здесь царил полумрак и пахло старой бумагой. Воздух был густым, пыльным, но навевал на мысли о фантазийном мире, будто где-то здесь, среди шкафов, есть проход в кабинет какого-нибудь мага. Агнесса могла лишь позавидовать: старший брат не любил читать, предпочитая проводить время в мужских клубах, а мадам Каталина называла книги «пылесборниками». Жалкие полочки в комнате Агнессы ни за что не сравнятся с великолепным собранием Алленов.

Шкафы были заполнены томами классических произведений античности, романами и пьесами классицизма, романтическими и готическими произведениями конца прошлого столетия, стихами авторов, чьи имена звучали в разговорах или печатались в журналах.

Глаза разбегались.

«Дайте мне ночь. Всего одну ночь, и я буду читать до рассвета всё, что только попадёт в руки».

— Что-то понравилось?

Низкий голос заставил её подпрыгнуть на месте.

Агнесса обернулась. В кресле полулежал, откинув голову на спинку, молодой виконт Джонатан Аллен. Она видела его на балах, ещё перед войной, но он вряд ли помнил её. Тогда она была малышкой, а он уже кружил головы юных барышень.

Мистер Аллен изучал книгу, и его вопрос прозвучал с безразличием. Он был в расстёгнутой до середины груди рубашке и твидовых брюках. Шёлковый шарф валялся на полу. На столе — исписанные бумаги, чернила и перо. Несколько смятых листков комочками лежали на ковре. В полумраке библиотеки Агнесса не заметила сына хозяев. Впрочем, кроме книг она совершенно ничего здесь не видела.

Будто чувствуя её взгляд, он поднял глаза.

— Боже, Агнесса Сольски? — его губы растянулись в улыбке. — Сколько же мы не виделись? Пять лет?

— Семь, если я не ошибаюсь, милорд.

— Я вас даже не узнал. Вы стали очень хорошенькой.

Щёки вспыхнули. «Он помнит меня!» — сердце едва не выпрыгнуло из груди. Ещё приятнее, что он считает её хорошенькой! На последнем балу в четырнадцатом Джон Аллен был таким красивым в чёрном фраке и красном бархатном шарфе… Тогда она пряталась за колонной и наблюдала, как он ведёт тоненькую леди в жёлтом платье, и завидовала той. На балах приходилось танцевать лишь с отцом и старшим братом, который отпугивал всех бойких ухажёров волчьим взглядом.

С того времени мистер Джон Аллен возмужал, с лица ушли мальчишеские черты, хотя губы остались чувственными, а скулы — мягко очерченными. Тёмные волосы падали ему на лоб.

— Вы здесь читаете?

— Больше работаю, — мистер Аллен кивнул на листки, исписанные мелким почерком. Он отвёл волосы от лица и усмехнулся: — Занимаюсь сочинительством.

Мистер Аллен достал портсигар из кармана брюк.

— А что вы пишете? — не без любопытства спросила Агнесса.

Прикурив, молодой Аллен вновь оглядел её. Запахло сладковатым дымом.

—«Она прибыла в их дом с одной порванной сумкой, из которой едва не выпадало её бельё… придерживая её тонкими руками, она надеялась найти здесь пристанище, но ещё не знала, что найдёт свою погибель…»

— Ого! Это вы написали? Звучит очень интригующе!

— Да так, выдумываю повесть об одной бедной сиротке, ставшей жертвой любви своего господина. Пока тухло. — Джон Аллен перевернул книгу, которую читал, и кивнул на обложку. — Как вам Бодлер?

— Не знакома с этим автором, простите…

— Тогда возьмите. Я вижу, что вы любопытная особа. Возьмите-возьмите. Донесёте, как дочитаете. Полагаю, вы у нас будете, пока вас не заметит мой папаша.

— Спасибо, — Агнесса взяла книгу, — постараюсь прочитать до завтра.

— Не спешите. Спешка мешает наслаждаться искусством. Ладно, Агнесса, оставите меня? И прикройте дверь за собой, чтобы не упорхала моя муза.

— Конечно. Я буду ждать вашу повесть. Всего доброго, мистер Аллен.

Агнесса выскочила за дверь, уже зная, как проведёт ночь.

По пути домой она успела прочитать несколько стихотворений и чуть не свалилась через колдобину на дороге. Откровенность стихов поражала! Дома она не могла дождаться, когда мадам Каталина уложит детей в кроватки и сама уйдёт. Ланн долго крутился в кухне и подозрительно поглядывал на Агнессу, будто чуял томик любовных стихов в её сумке. Наконец и он угомонился.

Агнесса подождала, пока хлопнет дверь в хозяйскую спальню, быстро достала книгу и открыла на нужной странице.

Она мыла посуду. Глаза бегали по строчкам.

«О мускулистые лодыжки,

Ты покоришь любой вулкан

И на вершине, без одышки,

Станцуешь пламенный канкан!

Как жилисты твои лодыжки!»

Агнесса жадно поглощала страницу за страницей и чувствовала жар по всему телу, сердце стучало в ушах, будто барабаны. Спина вспотела, но вода, в которой она возилась с посудой, давно обледенела. Свеча отбрасывала рыжий свет на страницы с заветными буквами.

Из прихожей послышались шорохи. Хлопнула дверь. Вернулся мистер Хеммингсон.

Агнесса быстро закрыла книгу и спрятала в карман фартука.

— Ты чего тут в темноте? — спросил его жуткий голос.

От него несло вонючими сигаретами. Похоже, только покурил. Агнесса задержала дыхание. Мистер Хеммингсон снял пиджак, кепку и закатал рукава белой рубашки. Агнесса убрала посуду в шкаф и обтёрла руки о передник. Мужчина наблюдал за ней: похоже, ждал ответа на свой грубый вопрос. А ведь он даже не поздоровался!

Он поставил на стол бумажный пакет. Там что-то звякнуло.

— Я уже ухожу, добрых снов, мистер Хеммингсон, — она не хотела иметь с ним никаких разговоров. А ещё боялась оставаться с ним наедине, особенно так поздно.

На лестнице Агнесса распахнула книгу.

«Ты на постель свою весь мир бы привлекла,

О, женщина, о, тварь, как ты от скуки зла!

Чтоб зубы упражнять и в деле быть искусной —

Съедать по сердцу в день — таков девиз твой гнусный…»

Она села вверху лестницы и поставила тяжёлый кованый подсвечник рядом на ступеньке. От стихов кружилась голова. Перед глазами мелькали картины, которые приличные девушки не пускают в свои светлые головки. Агнесса решила, что будет достаточно смелой.