— Простите, наверное, достаточно! — пробормотала Агнесса и попыталась забрать альбом.

— Нет-нет, погодите, — Джон вытянул руку, не дав выхватить. — Я хочу посмотреть до конца. Вы так талантливы, Агнесса, я восхищаюсь, правда.

— Благодарю… мне очень неловко…

— Хм… я понимаю почему. Не ожидал от вас такого, — он показал следующий рисунок. На листе был набросок с полуобнажённым мистером Реном, когда он позировал у печи. Тени подчёркивали рёбра, развитые мускулы плеч, старые шрамы на животе. — Как смело. Вашими глазами этот солдафон весьма живописен. Вы близко его знаете?

— Нет-нет! Мы мало знакомы! Он… он просто согласился помочь…

— Уверен, что с радостью.

В словах Джона послышался намёк, будто между ней и их постояльцем что-то есть. Или было. Агнесса хотела сказать что-то в своё оправдание, но тут Джон перевернул страницу и увидел её автопортрет у зеркала.

— О…, а это — шедевр.

На рисунке она была вполоборота, складки покрывала сползали с тонкого плеча. Волосы собраны, и ничто не скрывало ярко выраженную линию ключиц и… её грудь. Агнесса совершенно позабыла об этом рисунке!

— Как прекрасно, — Джон взглянул на неё, и что-то в его глазах напугало. Они потемнели, будто он пьян. Агнесса явственно ощутила запах вина от него. — Я хочу быть вашей следующей натурой, Агнесса.

— П-правда?

— Конечно, мой ангел, — он осторожно провёл пальцами по пряди у её лица. — Я буду лежать на кровати, а вы — рисовать. Вы изучили его, так изучите теперь меня.

Джон наклонился слишком близко, и Агнесса вскочила.

— Это неприлично, мистер Аллен!

Он рассмеялся и откинулся на кровать, опершись на локти.

— Искусство не должно быть приличным! Искусство кричит о страсти, о любви, о ненависти! О правде! Уж вам ли не понимать.

Придумать достойный ответ Агнесса не успела. По коридору застучали каблуки мадам. Каталина заглянула в комнату.

— Мистер Аллен, Агнесса, идёмте пить чай!

Когда Джон ушёл и семья успокоилась после его визита, Агнесса пошла записывать впечатления от вечера в дневнике. Она зажгла свечу, крутанула глобус и села за стол, поправляя шаль на плече. Старый дневник с кожанной обложкой привычно хрустнул бумагой. Раздумывая о том, что напишет, Агнесса открыла чернильницу и взялась за перо.

Перо зашуршало по странице.

«24 августа 1921

Сегодня к нам приходил Джон, и моё сердце не унималось весь вечер. Он так мило ухаживал за мной, это было по-особенному, а не так, как с отцом или братом. Он так смело говорил, что я его муза!.. Моё сердце болит. Мы едва не поцеловались, но почему-то я испугалась. Глупая! Зачем я вскочила?

Мне трудно поверить, что в моей жизни будет любовь как в сказке. Милый Джон очень мне нравится, и, слава Богу, я ему тоже. Впрочем, даже если бы это было не так, я бы всё равно ничегошеньки ему не сказала: мне не впервой тихонько вздыхать в стороне. Я тревожусь, что совсем ему не подхожу. Он — принц, а я — нищенка.

Как быстро он во мне разочаруется?»

Глава 10. Лекарство от скуки

Глава 10. Лекарство от скуки

— Когда он шутит, смейся. Даже если шутка не смешная. Смотри ему в глаза, будто он единственное счастье в твоей жизни! Впрочем, так и есть… Ты говори с ним ласковым и томным голосом, чтобы он хотел тебя слушать. Хотя нет, не говори! Пусть он говорит, а ты кивай и хвали его. Мужчины тщеславны, моя милая, они любят, когда им заглядывают в рот. Покажи ему, что он — центр твоего мира. И всегда убегай!

— Убегать? Куда? — удивилась Агнесса.

Логическая цепочка в наставлениях мадам Каталины нарушилась.

— Куда-куда! Какая же ты бестолковая, Агнесса! Вот поэтому ты ещё не замужем! Ты должна вести игру. Он — охотник, а ты — робкая лань. Заигрывай, а когда подходит близко, убегай. Поняла?

— Да, вроде бы поняла…

Перед сном Агнесса ещё раз прокрутила в голове советы Каталины. Под подушкой лежала новая книга, но настроения для чтения нет.

«Скорее бы пятница».

В заветный день она с самого утра порхала по дому, будто на крыльях. Напекла вафли, чтобы принести Джону, вымыла волосы и накрутила на старые чулки. Ближе к вечеру мадам помогла облачиться в то розовое платье с розочкой, собрать сложную высокую причёску и накрасила Агнессу. Взглянув в зеркало, она не узнала себя.

— Не слишком ли? — Под слоем пудры лицо казалось белым. Глаза с густыми ресницами выглядели больше, на щеках — румяна, будто она только с мороза.

— В самый раз. Ты же идёшь на вечеринку, а не в церковь.

Ланн неодобрительно нахмурился, наблюдая за сборами, но не рискнул критиковать вкус мадам. Каталина щедро набрызгала Агнессу своими духами, и та закашлялась. Она отошла, чтобы поглядеть на свои старания, и прижала к груди руки.

— Ах, какая красавица! Что скажешь, Ланн?

— Я не одобряю всего этого.

— Грубый солдат! — Каталина отмахнулась. Она дала Агнессе белые перчатки и болеро. — Без предложения не возвращайся.

У калитки в дом Сольски остановился чёрный автомобиль. Около него стоял бородатый человек в козырьке, полосатом пиджаке, не сочетающихся с ним серых брюках и высоких сапогах. Заметив Агнессу и Ланна, он бросил сигарету на землю и затушил подошвой. Это был шофёр Фред из поместья Алленов.

Старший брат проводил Агнессу до машины и усадил. Она ожидала нравоучений, но брат сказал:

— Будь осторожна, сестра. Вези бережно, шофёр, — сказал он уже водителю.

— Конечно, сэр, — Фред улыбнулся щербатым ртом.

Непривычно прийти к Алленам не на работу, а как гостья. В последний раз это было давненько… Фред остановил машину около широких ступеней светлого дома. Вышел высокий дворецкий Генри с всегда недовольными поджатыми губами.

— Идёмте, миледи. Господа в саду.

Генри отдал корзинку с вафлями горничной и помахал на неё, приказывая скрыться.

В саду стояли кремового цвета зонтики от солнца и столики с плетёными креслами. Немного в отдалении был стол с коваными ножками, вокруг — железные стулья. Агнесса сначала услышала шумную компанию, а потом уже увидела. Коленки задрожали. Она очень хотела понравиться друзьям Джона. Как знать, может, среди них она найдёт подруг?

Громче всех звучал самоуверенный голос:

— …он вызвал меня на дуэль, но сам не пришёл. Трусливая свинья! Ну, конечно, я самый меткий в нашем батальоне. Надо было думать, перед тем, как называть Оливию потаскухой!.. Хотя, скажу по секрету, что так оно и было. Но не мог же я стерпеть? Мой долг, как мужчины, защищать честь дамы.

Это говорил офицер в форме со знаками отличия капитана, но уже был одет не по уставу: без фуражки и перчаток, с расстёгнутым воротником, в котором виднелась золотая цепочка. Он сидел на кушетке и размахивал бокалом. У него на коленях удобно разместилась тонкая белокурая девушка в белом платье и потягивала сигаретку, что не вязалось с нарочито невинным образом. Генри остановился и представил Агнессу:

— Леди Агнесса Сольски.

Офицер прервал рассказ и оценивающе осмотрел её с головы до ног.

Исполнив задачу, Генри ушёл. Джон в чёрном костюме, сидящий в кресле с видом короля, поднялся и подошёл к гостье. В его пальцах была сигарета с золотым ободком.

— Друзья, хочу представить вам мою музу, Агнессу Сольски, — он произнёс это с пафосом и обнял её за талию. Агнесса почувствовала, как кровь бросилась в щёки. Она попыталась поймать взгляд Джона, но он наблюдал изумление друзей.

— Леди? Неплохо, Джонни, — молодой капитан присвистнул. — Ваш брат, случаем, не герой Великой войны? Калека, я слышал.

Агнесса уже открыла рот, но её перебил смешок Джона.

— Вы бы видели этого клоуна. Безногий, ходит только в своём мундире, будто надеть больше нечего, и смотрит на всех как на идиотов. А сам пьяница и игрок.

— Не стоит так, Джон… — пролепетала Агнесса, шокированная его едкостью. Он не услышал. Илине захотел услышать .

— Вот, познакомься, мой ангел, это мой друг — капитан Майкл Джонсон, — представил Джон офицера. Потом махнул рукой с сигаретой на господина в чёрном костюме с вьющимися русыми волосами, зачёсанными назад, — это Дэниэл Коулман, а дама в зелёном — его сестра Кэтрин. Они приехали из Америки. Рядом с мисс Коулман — Энни Кроу. По секрету, её отец торгует опиумом… А у Майкла на коленях — Бетти. Она… хм, она тоже в некотором роде художница.