Всё кончилось быстро.

Остался липкий холод на коже и тяжёлое, давящее чувство стыда.

«Вот и всё. Достиг дна, — мрачно заключил Рен, прикуривая. — Потребил девочку, как последний мудак». Мозги совсем съехали. С отвращением он представил, как завтра будет смотреть ей в глаза и улыбаться, будто не пачкал её только что в похабных позах. Рен затушил сигарету о пепельницу на тумбочке. Война с Кроу казалась решаемой, понятной проблемой. А эта диверсия в его душе — нет. Как смотреть ей в глаза и не видеть грёбаный рисунок? Не чувствовать этого пожирающего, выворачивающего стыда? Дно достигнуто, но снизу постучали: Рен ясно понял, что хочет не картинку.

— Господи, провались оно всё!..

Завтра он всё решит. Завтра встанет, и голова будет ясная.Завтра .

Ночью всегда мозги набекрень.

Финч Орсон нашёл Джона Аллена в кабаре «Семёрка пики». По слухам, Аллен проводил там вечера, а иногда и ночи в компании певичек. Вечером, когда на город опустились сумерки, Рен отправился туда.

«Семёрка пики» — заведение для богатой публики, располагавшееся прямо в центре города, недалеко от ратуши, и мозолило глаза мэру. По ночам вывеска освещалась яркими огнями. У входа стояли хохочущие, всегда пьяные девушки, — а иногда юноши, переодетые в женские платья, — изнутри доносился шум быстрой современной музыки. Рен взял с собой Джейка на случай, если они встретят кого-то из банды Кроу или если Джон Аллен надумает бежать. Внутри стоял полумрак. На сцене выступали танцовщицы. Все как на подбор — красотки в дорогущем белье, накрашенные, будто фарфоровые куколки. Это не Джейд Моон, продающаяся за горсть монет или даже бутылку бренди. Это артистки, чьи имена значились на афишах. Ночь с такой стоит как полугодовая зарплата. Рен и Джейк на какое-то время выпали, таращась на них.

Но богатые джентльмены в костюмах с постными рожами наблюдали, как бедняги пыжатся, пытаясь вызвать у них хотя бы улыбку. Среди публики были дамы в бриллиантах, с сигаретками, какие-то в мужских костюмах. Гости занимали множество круглых столов в зале. Кашлянув, Рен огляделся. Финч нашёл информатора, который согласился задержать Аллена здесь. Не бесплатно, конечно.

— Мистер Хеммингсон? — раздался сбоку женский прокуренный голос. Рен увидел белокурую тонкую девицу, не старше Агнэ на вид, но накрашенную черно и ярко. Она была в белом белье и чулках с подвязками.

— Да, — кивнул он. Похоже, это «информатор» Финча.

— Славно, я Бетти, — девушка протянула руку для рукопожатия. — Джон ещё здесь. По правде, мы уже устали развлекать его. Зачем он вам?

— Не твоего ума дело. Давай, показывай, где он.

Поджав губки, Бетти повела их вдоль стены, позади гостей, и качала бёдрами. Джейк с неприкрытым интересом рассматривал её сзади.

— Как думаешь, сколько она стоит?

— Дорого.

— Ты можешь занять немного деньжат, босс?

— Мы тут по делу, — напомнил Рен с раздражением.

В воздухе пахло табаком и смесью духов. Из-за быстрой музыки разболелась голова. Танцовщицы на сцене повизгивали, махали ногами в чулках и стучали каблуками. Рен не мог понять, как можно смотреть на них равнодушно. Когда перед тобой пляшет красивая женщина, надо хватать её и… в общем, точно не сидеть сиднем. Развлечения богатых не для него.

— Эта девчонка не спит со всеми подряд, — заметил Рен очевидное. На Бетти было шёлковое бельё с кружевными вставками, на шейке — жемчуга, а волосы будто белое золото, длинные и ухоженные. Очевидно, что такая красота стоит очень, чертовски дорого. Джейк либо был идиотом, либо отчаянным. Впрочем, всё одно. Друг поправил ворот куртки.

— Ну, я всё равно попытаю удачу, — Джейк приосанился и улыбнулся, когда Бетти обернулась на них.

Они поднялись по лестнице и оказались в другом зале над сценой. Снизу доносились ритм музыки, крики и свист. Но в полутёмном зале на втором этаже ненавязчиво играл граммофон. Здесь пахло сигарами, тяжёлыми духами и ещё чем-то сладким. Рен увидел несколько ширм, за которыми располагались столы. Похоже, здесь начинался бордель: он явственно услышал женские стоны и ощутил отвращение. Что внизу, что здесь — люди одинаковые, и под «низом» он подразумевал не первый этаж, а квартал близ доков, самых бедный в Стоук-он-Северн. Бетти спокойно провела их мимо ширм, а потом остановилась в полумраке.

— Он там. Желаете выпить?

— Нет. Джейк, жди тут.

Джейк кивнул. Он остался стоять и не спускал глаз с Бетти. Девушка обняла плечи и выглядела усталой, как та же сорокалетняя работница с фабрики.

Люди везде одинаковые.

За добротной ширмой с рисунками китайских драконов стоял квадратный низкий стол красного дерева. У стены — диваны с подушками. Помещение освещала блёклая лампа. Стоял запах дорогого курева, клубился дым, как туман. Джон Аллен развалился на диване в распахнутой мятой рубашке, где видно тощий живот, растрёпанный, с синими кругами под глазами и пьяный вусмерть. Рядом с ним была тёмноволосая красотка в корсете, но без панталонов. По правде, кроме корсета на ней вообще ничего нет. Рен кашлянул, привлекая внимание. Парочка была слишком увлечена друг другом.

— Это твой друг, Джонни? — заплетающимся языком спросила шлюха, рассматривая Рена мутными чёрными глазами.

— Можно и так сказать. Мистер Аллен, есть разговор.

— Я занят. Приходите завтра в мой особняк, — отмахнулся Аллен и затянулся из косяка.

На столе валялись пустые бутылки, закуски, которым Рен не знал названия, перья и ленты. А ещё кнут. Зачем?.. Уж не девок ли шлёпать? Или мистеру Аллену нравится, когда «воспитывают» его? О да, ремня бы ему всыпать не помешало.

— Дело срочное. По поводу мисс Сольски.

На лице Аллена появилось удивительно осмысленное выражение, будто он лишь сейчас узнал Рена и вспомнил о своей невесте. Или кем он там обозначил мисс Сольски? «Музой»? Это вообще что значит? Ей красиво лгать, а пока не видит, потрахивать хорошеньких шлюшек?

Джон отпустил девицу, которую до этого обнимал за полные бёдра, и сел, затушил сигарету. Проститутка вытянула ногу, всю в синяках, и коснулась пальцами стола. Рен старался не отвлекаться на неё.

— Какое вам дело до меня и мисс Сольски?

— Её брат хочет вашей смерти. Вы опорочили честь его сестры.

— Опорочил? — Джон усмехнулся. — Её брат спятил. Мисс Сольски убежала от меня… моя испуганная лань.

Рен дёрнул желваками. Испуганная лань? Какой же этот Аллен мерзкий ублюдок. Бегло оглядевшись, Рен заметил кресло и сел. Он сцепил пальцы, опершись локтями на колени. Сказал негромко, решив попробовать достучаться до совести этого сопляка:

— А вы уверены, что она убежала «до»?

Почти равнодушный Аллен вдруг вскинулся. Тёмные глаза с огромными зрачками встретились с Реном. Бледное, осунувшееся лицо выглядело изумлённым и даже испуганным. Но лишь на мгновение. Потом вернулась та же безразличная рожа. Аллен пригладил волосы назад.

— Нет… нет, я себя контролировал.

— Мисс Сольки пришла в слезах и грязном платье.

Джон опустил взгляд и потёр подбородок. Небритый, вонючий, грязный. Видела бы сейчас его мисс Сольски… Рен достал сигареты и прикурил.

— Её брат рвёт и мечет, мистер Аллен. Он ходил к вашей матушке, но вас, на счастье, не оказалось дома. Чёрт знает, что может сделать разозлённый офицер… после войны у него протекает крыша.

— Я люблю мисс Агнессу и никогда не причиню ей вреда, пусть этот солдафон успокоится, — сквозь зубы прошипел Аллен.

— Любите? Тогда какого чёрта вы здесь? С ними? — Рен кивнул на полуголую дамочку. Она слушала, затаив дыхание. Краска на её лице размазалась.

Сколько они тут уже кутят? Три дня? И сколько будут ещё? Пока не кончатся деньги Аллена? Рену было мерзко думать, что Агнэ может любить этого золотого мальчика. Однажды она может оказаться под ним на шёлковых простынях. На шёлковых, но суть одна — её используют, как шлюху, и выбросят. Она же леди. Она не справится с таким ударом. Аллен наплетёт ей дурости про любовь и вдохновение, а потом бросит. Как эту бедолагу рядом с ним, в синяках, с усталостью старой клячи на лице.