Суд также указывал на добросовестность исполнения положений права Союза[180] и исполнения решений Суда[181].
Следующим примером может служить межгосударственный спор, рассмотренный в Суде ЕАЭС по заявлению Российской Федерации о соблюдении Республикой Беларусь Договора о Евразийском экономическом союзе, ст. 125 Таможенного кодекса Таможенного союза, ст. 11 и 17 Соглашения о взаимной административной помощи таможенных органов государств – членов Таможенного союза.
Согласно ст. 1 Договора о ЕАЭС в Союзе обеспечивается свобода движения товаров. На практике каждая страна на основе компьютерных программ оценивала риски (система управления рисками) движения товаров, и программы, установленные в Республике Беларусь, признавали товары, произведенные в Калининграде, бесхозными или иностранными. Товары конфисковывали. Республика Беларусь полагала, что товаропроизводители из Калининграда должны были использовать процедуры правовой помощи и запрашивать особый порядок проверки движения товаров. Суд ЕАЭС решил, что Договор не предусматривает такого подхода и свобода движения товара предполагает добросовестность исполнения международного договора. Исковые требования Российской Федерации были удовлетворены.
«Большая коллегия Суда констатирует предоставленное государствам – членам Договором о Союзе и ТК ТС право на таможенный контроль, проводимый государствами – членами на основе национальной системы управления рисками. Однако такой контроль не должен ущемлять права других государств – членов, грузы которых и сопроводительные документы к ним, выданные компетентными органами»[182], должны признаваться достоверными при условии подтверждения их органами ТПП РФ, что может быть отменено лишь в Российской Федерации.
Иными словами, Суд ЕАЭС, как и предписывает добросовестность (bona fides), ввел запрет на перепроверку товаросопроводительных документов, останавливающую движение товара по территории ЕАЭС. Последнее определялось как нарушение принципа добросовестности. Впоследствии судебная позиция, сформулированная в этом деле, вошла в норму уточненной редакции Таможенного кодекса ЕАЭС[183].
Справедливость. В решениях Суда ЕАЭС справедливость оказалась востребована в следующих формах: запрет правовой неопределенности, непропорциональности, несоразмерности[184], запрет двойных санкций (мер ответственности)[185], запрет неоправданного нарушения равенства в виде дискриминации и т. д.
В решениях международных судов принцип справедливости, как правило, соотносится с принципом равенства[186]. Однако в решениях евразийского суда справедливость и добросовестность скорее рассматривались как парная категория, отражающая количественную и качественную характеристику развития правоотношения. Заметим, что в римском праве эти принципы также рассматривались как две стороны одной медали, как создающие основу равноправия (равенства).
Так, в консультативном заключении Суда ЕАЭС от 23 ноября 2021 г. по делу по заявлению Евразийской экономической комиссии о разъяснении положений ст. 92 Договора о Союзе Суд указал: «Рассматривая Союз как международную организацию региональной экономической интеграции с гарантированными в ней четырьмя свободами движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы (ст. 1 Договора), функционирующую на основании принципов, целей и соответствующих им норм о таможенном союзе и едином экономическом пространстве, Большая коллегия Суда приходит к выводу, что в Союзе при регулировании экономических отношений, предусмотренных Договором, должны создаваться равные условия для добросовестной конкуренции и взаимной торговли, в основе которых лежит недискриминация»[187].
Пропорциональность. Согласно принципу пропорциональности ограничение прав и свобод человека возможно только при наличии законной и обоснованной цели.
Суд, определяя допустимость ограничения свободы движения товаров, выделил два основных условия допустимости применения ограничений: цель принятия национальной меры должна соответствовать одному из оправдывающих обстоятельств (в праве Союза – п. 1 ст. 29 Договора); национальная мера не должна являться средством произвольной дискриминации или замаскированного ограничения в торговле между государствами – членами и должна быть пропорциональной[188].
К принципу пропорциональности Суд ЕАЭС обращался и при разъяснении вопроса об условиях допустимости установления ограничений в целях защиты национального рынка труда. Так, п. 2 ст. 97 Договора допускает возможность установления Договором и законодательством государств – членов ограничений «в целях обеспечения национальной безопасности (в том числе в отраслях экономики, имеющих стратегическое значение) и общественного порядка». Государства – члены обладают дискрецией в определении мер национальной безопасности и общественного порядка, а также отраслей экономики, имеющих стратегическое значение. Вместе с тем государственные меры должны быть пропорциональны, т. е. соответствовать достижению поставленных задач по обеспечению национальной безопасности (в том числе в отраслях экономики, имеющих стратегическое значение) и общественного порядка и предусматривать лишь то, что необходимо для их достижения[189].
5.2. В преамбуле Договора о Союзе указывается на необходимость безусловного соблюдения принципа верховенства конституционных прав и свобод человека и гражданина, что предопределяет важность данного принципа в системе права Союза и необходимость обеспечения его защиты.
В консультативном заключении от 20 декабря 2018 г. по делу о пенсионном обеспечении должностных лиц и сотрудников органов Союза Суд ЕАЭС пришел к выводу о том, что в связи с закрепленной в преамбуле Договора приверженностью безусловному соблюдению принципа верховенства конституционных прав и свобод человека и гражданина уровень таких прав и свобод, гарантированный Союзом, не может быть ниже, чем он обеспечивается в государствах – членах[190]. Таким образом, Суд сформулировал правовую позицию о минимальном стандарте прав и свобод человека и гражданина Союза, который не может быть ниже, чем в государствах – членах ЕАЭС.
Принцип защиты прав человека и гражданина находит свое отражение в практике Суда посредством применения таких принципов, как принцип правовой определенности, законных ожиданий, защиты слабой стороны, невозможности двойных санкций.
Так, например, в делах о таможенной классификации товаров в соответствии с ТН ВЭД ЕАЭС, Суд ЕАЭС обращался к принципу правовой определенности, согласно которому текст решения Комиссии о классификации товара должен позволить заинтересованным хозяйствующим субъектам сделать однозначный выбор кода Товарной номенклатуры[191].
Принцип невозможности наложения двойных санкций закреплен в правовой позиции Суда о том, что при пресечении нарушений общих правил конкуренции одно лицо не может быть одновременно подвергнуто ответственности за совершение одного и того же деяния решениями Комиссии и уполномоченного органа государства – члена. В таком случае обращение к принципу non bis in idem и обязанность добросовестного исполнения положений права Союза влекут отмену решения, принятого с нарушением требований Договора о разграничении полномочий между ЕЭК и национальными органами[192].
