За наднационализм в этих структурах зачастую принимается доминирование одной или нескольких держав, достигнутое за счет взвешенных взносов. Между тем подобное явление относится скорее к вульгарному национализму (кто платит, тот и музыку заказывает), чем к расширенной за счет внутригосударственных вопросов компетенции международной организации наднационального типа.
Успешная региональная интеграция обеспечивается развитым правовым механизмом наднациональной организации, в том числе санкционным, основанным на судебном решении, поэтому следует признать, что успешным наднациональным институтом стал Европейский союз[42], который вырастает из постепенного интегрирования некоторых областей европейской экономики, опосредованных в международные органы: в 1952 г. было создано Европейское объединение угля и стали (ЕОУС), в 1958 г. – Европейское экономическое сообщество (Общий рынок) и Европейское сообщество по атомной энергии (Евратом). Всем этим органам передавалась суверенная компетенция государств – членов в сфере экономики, реализуемая через систему методов, способов, органов и полномочий международной организации, создавшей международную нормативно-правовую базу, изучаемую в настоящее время в курсе международного права. В значительной мере эта база создавалась и посредством судебных решений, вырабатываемых Судом Европейского союза (г. Люксембург)[43]. Суд через формирование единообразной практики (судебного обычая) также оказался органом, в ускоренном темпе создающим общие правила и впоследствии их систему – право ЕС.
Более того, именно Суд ЕС во время кризисов, без которых не обходится развитие международных союзов, брал на себя функцию «основного мотора европейской интеграции»[44], развивая своими судебными позициями нормы европейского права и устанавливая постепенно его принципы-обычаи.
В настоящее время ЕС вновь переживает сложный период (выход Великобритании, несогласованность действий во время пандемии и, как следствие, закрытие границ и т. д.). Но вряд ли можно согласиться, что «сегодня Суд ЕС уже не играет той роли, которую играл в прошлом»[45], ибо каждый кризис дает новые возможности, в том числе те, которые будут использованы европейской наднациональной организацией и ее влиятельным судом в будущем, например, в области защиты здоровья населения ЕС. Подобным образом развивается и евразийская интеграция, сформировавшая наднациональные органы и свой суд – Суд ЕАЭС (ранее – Суд ЕврАзЭС).
Таким образом, необходимость международно-правового регулирования объединенных экономических структур и направлений привела к созданию международной организации особого, наднационального типа. Характерной чертой таких организаций является частичная передача им государствами – членами суверенных функций по управлению не только экономическими отношениями государств – членов, но и межхозяйственными связями физических и юридических лиц, имеющих гражданство или действующих на территории этих государств, и по осуществлению международного взаимодействия с другими участниками международных экономических отношений, не упуская из виду того, что суверенитет есть верховенство власти внутри страны и ее независимость на внешней арене[46].
Логично сделать вывод, что наднационализм в широком смысле – это добровольное ограничение функциональной компетенции государственной власти, связанное с передачей функций международному органу. В основе такого ограничения лежит экономически обоснованный прагматизм, направленный на объединение хозяйственных ресурсов ради прогресса и развития[47].
Особо значим этот тезис для ЕАЭС: народы, основавшие его, ранее входили в единое государство – Российскую империю – в основном за счет удовлетворения Россией просьб их древних правительств об оказании защиты и поддержки[48]. Затем совместное общение продолжилось на протяжении 70 лет в СССР. Таким образом, интеграционные процессы на постсоветском пространстве оформляют не только экономическое взаимодействие, но и историческое и культурное взаимовлияние, которое оказывали евразийские сегменты друг на друга. Добавим к этому, что выстраивание их государственности также шло в параллельном режиме, что привело к совпадению многих характеристик государственной власти и национального права. Следовательно, взаимодействие правительств на культурном, институциональном уровне является важным фактором современного развития евразийства, который дополняется таким фактором, как профессиональное взаимодействие международных служащих, назначаемых из граждан государств – членов интеграционной организации.
Этот подход особо применим и к развитию ЕАЭС. Как в ЕС успешно действуют органы межправительственного (межгосударственного) сотрудничества, например Европейский совет и органы наднациональной природы: Комиссия Европейского союза и Суд ЕС, так и в евразийской интеграции также созданы органы двух типов: Высший Евразийский экономический совет и Евразийский межправительственный совет, а также ЕЭК и Суд ЕАЭС.
Как правило, органы наднациональной природы отличаются тем, что: 1) решения в них принимаются квалифицированным или квотным большинством; 2) члены международного органа являются независимыми от государства гражданства и других государств международными чиновниками или судьями-специалистами; 3) решения органа имеют обязательную силу; 4) эти решения распространяются на юридических и физических лиц; 5) орган имеет механизм принуждения к исполнению принятых решений. В литературе выделяются и иные признаки наднационального органа: собственные финансы и структура по разрешению споров по вопросам внутреннего права[49]. Только совокупность этих пяти признаков характеризует международную организацию как наднациональную, поскольку два последних признака могут быть и у межправительственной структуры.
Итак, современная евразийская интеграция осуществляется на основе функционализма и межгосударственного сотрудничества в форме международных организаций наднационального типа, которым передаются властные полномочия по принятию обязательных для государств – членов, их органов и граждан решений в тех сферах, которые ранее относились к внутригосударственной компетенции.
Наднациональная организация отличается от межправительственной двумя признаками: передача международному институту полномочий в специальных сферах в отношении физических и юридических лиц и делегирование компетенции по ведению международных отношений между государствами – членами и организацией. Исходя из этого, следует понять, как структура и функции ЕАЭС служат определению наднациональной природы интеграционной организации.
В теоретическом плане этот вопрос уже вызвал разногласия среди исследователей, отдавших предпочтение развитию ЕАЭС не только как классической межправительственной организации, но и как интеграционного института наднационального типа, а также среди сторонников классического координационного взаимодействия[50]. Следует отметить, что четкое понимание того, что ЕАЭС – наднациональная организация, отсутствует не только у представителей доктрины, но и у государственного аппарата членов ЕАЭС: некоторые ученые и чиновники продолжают настаивать, что организация должна лишь координировать действия государств, такие доводы зачастую звучат в судебных процессах, предаются публичности в статьях и интервью[51].
Отсюда особую важность приобретает задача выделить особенности проявления наднационализма и координации в ЕАЭС как международной организации, подчеркивая тем самым, что сравнение международного института с государством (федеративным, унитарным, конфедеративным) следует отнести к области научных предположений, поскольку в настоящее время отсутствует практика развития международных организаций в суверенное государство, в том числе федеративного типа.
