На столе были похлёбка из вязкой крупы, грубый хлеб, что-то жилистое и плохо жующееся из мясного и кислое пиво.

— Слушай, а как ты вообще попал в Культ? Ты не слишком-то похож на фанатика.

— Фанатики — это в основном люди, — Сайрен отломил хлеба, собирая остатки похлёбки с тарелки. — Драконов в Культе немного. Отдают тех, кто родился с даром предвидения — такие считаются принадлежащими Культу с момента проявления силы. Отдают бастардов, клеймёных. Клеймо привязывает их к Культу. А родных отпрысков туда отправляют только за самые серьёзные проступки.

— И в чём же так сильно провинился ты?

Сайрен вздохнул с видом человека, которого сейчас заставят рассказывать о самом несправедливом приговоре в истории юриспруденции.

— Я был слишком любвеобилен.

— Что⁈ — я чуть не подавилась похлёбкой.

— А что тебя удивляет? — он развёл руками. — Мне никогда не нравились драконицы. Надменные, холодные, к ним три века свататься надо. Другое дело человеческие девушки — тёплые, страстные, живые. И желающих провести ночь с драконом всегда находилось достаточно, даже без моего дара. Но есть нюанс: драконы размножаются плохо и медленно, а у человеческих девушек шанс забеременеть, — он щёлкнул пальцами, — куда выше. Отец рано обеспокоился моими… наклонностями, меня пытались запирать, охранять, а после он решил, что для всеобщего спокойствия меня лучше отправить в Культ, под печать. «Чтобы не плодить бесчисленных бастардов» — сказал он мне тогда.

Я слушала и параллельно, по въевшейся привычке, раскладывала услышанное по полочкам. И на одной из полочек кое-что не сходилось.

— Значит, из двух сыновей король отдал одного в Культ, — бросила я пробный камень как можно небрежнее. — Остался единственный наследник, способный оставить потомков. При том, что размножаются драконы эм-м…плохо. Не слишком-то дальновидно, на мой взгляд.

— Из Культа меня можно забрать при большой нужде, — усмехнулся Сайрен. — Например, если на горизонте покажется бесхозная Белая Дева, которую совершенно некому будет пригреть.

Я проигнорировала это с мастерством, отточенным за вечер до блеска. И тогда он добавил — уже без улыбки, глядя в кружку:

— У нас был ещё один брат. Но он погиб. Уже давно.

Погиб. Я приложила все усилия, чтобы не измениться в лице, для чего пришлось уткнуться почти в миску с едой. Именно это я и хотела услышать, версию Сайрена. Риан, живой, одинокий, с его повязкой на глазах и такой хорошей улыбкой, сидел взаперти где-то в замке — а его младший брат считал его мёртвым. Или… не считал? Или знал — и прикрывал то, что с ним сделали за общей легендой? Я смотрела на Сайрена и впервые за несколько дней всерьёз начала в нём сомневаться. А как безоговорочно доверять человеку, рядом с которым само доверие могло оказаться частью магии?

— Как он погиб? — осторожно спросила я.

— Несчастный случай. Я полагаю. — Он дёрнул уголком рта. — Не будем об этом. Давай уже по кроваткам. Если ты, конечно, не хочешь всё-таки потесниться в одной. Ради безопасности, разумеется.

Люди часто говорят «я полагаю», когда приняли что-то как данность, закрыли для себя этот вопрос и не стали разбираться. Но давить сейчас было нельзя — и я послушно свернула в предложенную колею:

— Ради безопасности я запру дверь на засов.

— Тогда кричи громче, когда тебя начнут похищать. Я очень крепко сплю.

Сайрен прихватил с собой еды «для ночного перекуса». Перекидываясь приятельскими подколами, мы поднялись наверх и разошлись по двум соседним комнатам. Моя оказалась маленькой, с узкой, чистой и восхитительно неподвижной кроватью — после драконьей шеи это было именно то, что нужно. Я внимательно оглядела матрац и постельное бельё, осмотрела пол и стены на предмет наличия насекомых и немного расслабилась. Бросила мешок на низкую скамью, стянула сапоги, рухнула на кровать… и услышала через стену голоса.

Сайрен с кем-то разговаривал. Я села. Голосов было два, и второй — высокий, звонкий, с журчащим смешком.

Ну и бабник! Его отец не зря бил тревогу, честное слово. Десять минут не прошло, как мы разошлись, а он уже кого-то нашёл. С его-то даром это, наверное, как рыбалка в аквариуме. Правда, где он нашёл этот аквариум посреди ночи?

Дальше я немножко посражалась с собой. Это могло быть совершенно не моё дело. Но подозрительность в его отношении перевесила, и я сделала то, что сделала: поискала глазами стакан. Стакана не было — на столе стояла только деревянная кружка. Я приложила её к стене и прислонилась ухом. Через деревянную кружку деревянная стена сообщила мне ровным счётом ничего. Точнее то же самое: два голоса, высокий и низкий.

Я легла обратно и прислушалась к себе: а я что-нибудь по этому поводу чувствую? Красивый, видный, магически-обаятельный мужчина флиртовал со мной весь день… Я поискала внутри хоть какой-нибудь укол. Ничего. Ровное место. Мне было совершенно всё равно, кого он там нашёл. Удивляла только скорость.

И тогда, безо всякого предупреждения, мысль сделала подлый поворот: а Каэр? Каэр сейчас тоже может быть не один. Например, со своей невестой. Законной, скреплённой печатью, прекрасной до неземного невестой.

Дышать стало как-то трудно и лежать спокойно не получалось.

Я повращалась на кровати, но так и не нашла положения, при котором бы не болела спина.

Так. Проветриться.

Вышла в коридор, стараясь не шуметь, спустилась и толкнула дверь наружу. Ночь была тёплая, лунная, с шелестом ветра в деревьях и со стрёкотом в траве. У крыльца стоял ночной стражник — высокий и седой, с такой горделивой осанкой, словно охранял не постоялый двор, а как минимум монетный. Странно, его тут не было, когда мы заселялись.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да… да, всё в порядке, — я недоумённо моргнула.

Что может быть не в порядке? Чего тут вообще охранять, в этой сонной деревушке?

— Тогда вам лучше пойти в СВОЮ комнату, — сказал он, с нажимом выделив «свою», и по его лицу скользнула насмешливая улыбка. Странно знакомая насмешливая улыбка.

Я оглянулась на окна второго этажа. За занавеской мелькнули два силуэта — один заметно ниже другого. Миниатюрная, значит. Прекрасно. Все при деле. Одна я стою посреди ночи и разговариваю с ночной охраной.

Ладно. И правда пора спать.

Я поднялась к себе, задвинула засов и легла. Уже проваливаясь в сон, лениво подумала, что где-то я уже видела эту улыбку. Совсем недавно. Мысль мигнула, как огонёк деревни под крылом — и погасла вместе со мной.

До последней буквы

Я чуть накренился влево и выровнял курс, поймав новый поток ветра. Впереди уже горели огни Форга.

Всегда считал нелепой привычку драконов переименовывать столицу в честь правящего дома. Особенно глупо это выглядело в нашем королевстве, где Тарвены меняли резиденцию каждые пятьдесят-сто лет. Следом переезжал двор, купцы и половина знати. А оставленный город внезапно обнаруживал, что вместе со средствами к существованию лишился ещё и собственного имени. Впрочем, быть может, Форги могли позволить себе большее постоянство. Тем глупее выглядела их попытка влезть в наши дела…

Подо мной появились первые огни предместий, и я начал снижаться. Дома становились крупнее. Отдельные тёмные точки складывались в улицы.

Первый крик я услышал довольно быстро. И это я ещё проявил предусмотрительность — прилетел ближе к ночи. Потом раздался второй.

К тому моменту, когда моя тень накрыла несколько кварталов, кричал уже весь город. Зазвонили колокола. По улицам заметались огни. Люди выскакивали из домов, кто-то тащил детей, кто-то мешки, кто-то вообще ничего, пытаясь спасти только свою жизнь. На перекрёстках быстро образовывались давки — люди бежали из города.

Как перед наводнением, извержением вулкана… или пожаром. Последнее сравнение было особенно уместным.

Я сделал почётный круг над замком Форгов, чтобы ни у кого не осталось надежды, что я просто пролетал мимо.